У Вас отключён javascript.
В данном режиме, отображение ресурса
браузером не поддерживается

Call_me

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Call_me » Тестовый форум » анкета вампир


анкета вампир

Сообщений 91 страница 120 из 142

1

REGINALD KIRAZ [HORNBY] DIVIT • РЕДЖИНАЛЬД КИРАЗ [ХОРНБИ] ДИВИТ

https://upforme.ru/uploads/0013/d0/86/2/t699845.gif  https://upforme.ru/uploads/0013/d0/86/2/353536.gif https://upforme.ru/uploads/0013/d0/86/2/183560.gif

Yoo Kihyun

Дата рождения: 22.11.2002 [23 y.o.] скорпион

Раса: вампир

Профессия: дизайнер одежды, модник и просто дива

Место рождения: приморский городок Гастингс, Великобритания

Ориентация: Сынмин Дивит

Семейное положение: замужем

Toxic, so addictive
I can't escape you, I love your lie

[block=quenta_heading]о персонаже

[indent]В большом доме где-то на окраине приморского городка Гастингс, старейшего порта Великобритании, воздух наполнен звуками: истошные вопли, звон разбиваемых фужеров и гневные песни гроз. Каждую вторую среду месяца здесь гуляют свинцовые тучи, и молнии-паутинки тянут руки к крыше дома и людям живущим в нём. Внутри двое упрямцев пытаются друг друга переорать — до хрипа в легких, до пугающего клокотания злости в груди. Реджинальд замирает на лестничном пролёте, просовывая голову между перил и прислушивается к крикам родителей; его мачеха, Изабелла, упрямо просящая называть её мамой, вновь предъявляет отцу, Майклу [или лучше Микки], претензии по поводу его измен: слово довольно странное, Реджи ещё не знает его смысла, потому что ему всего пять с половиной, а это значит, что нужно будет спросит у соседки миссис Мёрфи завтра после полудня. Реджинальду становится смешно, когда он смотрит на мачеху: Изабелла похожа на огнедышащего дракона и вот-вот начнёт изрыгать пламя; его отец устало трёт переносицу и обнимает женщину за плечи. Реджи становится скучно и он уходит к себе. А через месяц всё повторяется: он всё так же замирает на лестнице, смотря теперь уже на злящегося отца, который кричит и обвиняет Иззи в чём-то таком, что Реджинальду так же непонятно. Вроде бы в каком-то ребёнке. Реджи почему-то думает, что это из-за него папа кричит на его мачеху, ведь это именно он, Реджинальд, побил мальчишку в детском саду. Изабелла пытается оправдаться, что-то говорит и мальчик хочет вмешаться. Он же уже практически взрослый, значит имеет право. Звук удара заставляет его застыть: красные капли пачкают красивое лицо женщины, слёзы стекают из её глаз. Реджинальд вздыхает и убегает наверх, к себе. Дверь с шумом закрывается.
[indent]Мальчик Реджи крепко сжимает тонкую холодную ладонь женщины, едва поспевая за её быстрыми уверенными шагами: он перебирает ножками, стараясь не спотыкаться и не сильно отставать, ладошка у него влажная от пота и Реджинальд боится, что женщина отпустит его, сморщиться, оставит здесь на площади посреди толпы незнакомых ему, чужих, совершенно неприятных людей, которым и дела нет до того, как он их боится. Женщина молчит; она не просит его пошевеливаться, просто идёт быстрым шагом вперёд, словно бы собирается сбежать от кого-то. Реджинальд старается не отставать. Он послушно садится в машину, смотрит в окно, пока пейзажи сменяются один за другим; женщина улыбается, щебечет о том, что он милый мальчик и они точно-точно будут счастливы вместе. Милый мальчик молчит. Смотрит на женщину, хмурится и отворачивается к окну. Ему обещали, что скоро приедет папа и заберёт его. Про маму он не спрашивал, но ведь она тоже бы приехала за ним. Реджинальд уверен, что Иззи бы его не оставила. Женщина привозит его в просторный дом, заводит в гостиную, включает мультики; Реджи спрашивает про папу и слышит: «он скоро приедет, милый мальчик, и тогда мы всегда будем вместе. втроём.» Реджинальд хочет спросить, а как же Изабелла, но женщина уже уходит на кухню. Он смотрит мультики, гладит кота по кличке Банни и ждёт когда же родители заберут его; через два часа в гостиной появляется отец: он уставший, взволнованный, жутко раздражённый. Женщина улыбается ему слегка сумасшедшей улыбкой, от которой Реджи становится страшно. Она крепко держит его за руку. Так же крепко, как и нож рядом с его горлом. Реджинальду всё ещё страшно, он плачет и хочет обратно домой, к раздражительному отцу и чуть манерной мачехе. Но он точно не хочет оставаться с этой женщиной. Его папа пытается её успокоить и нож вроде бы убирается от его горла; а потом всё как-то быстро и страшно, и слишком темно, последнее, что он видит – как отец падает на пол. Реджинальд приходит в себя уже в больнице рядом с Иззи; Реджи обнимает мачеху, плачет и шепчет: «мамочка, только не бросай меня». Теплые руки гладят его по голове.
[indent]После того дня всё слишком резко меняется: ночами Реджинальд начинает метаться из стороны в сторону по кровати, неестественно выгибаясь в спине. Он вновь неустанно кричит ненавистное его мачехе «помогите». Кричит громко, как никогда прежде, наверное, не кричал. Изабелла проводит ночи с пасынком, сжимая его в своих объятиях и шепчет колыбельные, чтобы успокоить рвущиеся наружу рыдания. Майкл после той злополучной ночи находится в тяжелом состоянии, в коме, и только его брат, дядюшка Орион проводит с племянником дни и все выходные, возит его в походы, к морю, рыбачит вместе с ним, берёт с собой на яхту, ходит в парк, чтобы отвлечь от трагедии. Реджи всё такой же активный, весёлый днём и ломающийся на части ночью, когда забывается беспокойным сном. Врачи советуют подыскать мальчику какое-нибудь занятие, завлечь его чем-то; Реджи ходит в разные кружки и секции, но рисует исключительно дома под наблюдением мачехи. Изабелла гладит его по волосам, рассказывает как правильно смешивать краски в палитре, учит делать аккуратные мазки. Руки у Реджинальда уже не дрожат, он держит кисть увереннее, громко кричит: «мама, посмотри, какой у меня получился кролик.» Иззи улыбается. В их доме уже давно не слышны крики и ссоры по средам.
[indent]Очередной испорченный лист бумаги летит грязным комком в ближайший угол. Реджи запускает длинные пальцы, испачканные краской, в тёмные волосы и грязно ругается. Это уже второй рисунок так бездарно испорчен, и второй час, когда он сидит запираясь в своей комнате. Четкий образ в голове не хочет быть таким же на белом листе, расположенном напротив самого Реджинальда. Черные мазки кисти, непонятные линии — это всё, что ложится сейчас на поле. Он со злостью комкает лист, ощущая как хрустят края, как ломается до недавнего правильная и ровная линия. Комок летит через всю комнату, мальчик открывает окно, вдыхая тёплый воздух. Внизу слышаться голоса: сегодня в доме поминки по Майклу, который так и не вышел из комы, его сердце перестало биться. В гостиной собрались друзья отца и подруги мачехи. Реджи также положено быть внизу. Реджи также положено принимать слова сочувствия и скорбеть вместе со всеми. Вот только Реджи трудно с кем-то быть долго. Он начинает чувствовать неловкость от того, что человек, сидящий рядом, слишком близко. У него начинается тихая, пока что внутренняя паника. Ему кажется, что воздух кто-то откачивает из легких; тот, кто сейчас находится за спиной. Кто-то будто набрасывает купол из непроницаемого полотна на него и того, кто сейчас рядом, оставляя их внутри. Реджинальду хочется поскорее вырваться, задышать часто и успокоиться. Реджи боится близости. Его психиатр считает, что дело всё в детской психологической травме, нанесённой в шестилетнем возрасте. Его психиатр считает, что Реджинальду нужно бороться, больше стараться. Реджи думает, что показывать средний палец взрослым дядечкам — не так уж и плохо.
[indent]В Англии всё напоминает о Майкле. Изабелла решает переехать в Турцию, она давно хотела перебраться в тёплое и солнечное место, мрачный и туманный Альбион ей надоел. Кажется, сменить дислокацию звучит как отличная идея, да и мачеха к тому же нашла новую работу. Она всегда была замечательной швеёй, а пошив одежды удавался ей на славу, знакомые передали информацию весьма влиятельному человеку и Иззи стала личным стилистом и модельером для одной очень богатой семьи, с проживанием для неё и её ребёнка.
[indent]Реджи не нравится Стамбул. Реджинальду не нравится лето в Турции. Тут слишком сильно пахнет специями, жарой и восточными сладостями. Из его окна открывается вид на цветущий сад с магнолией и кусочком города, а не на море; Реджи не хватает его вида прямо на порт Гастингса, прохладных ветров с бризом и острых скал. В Стамбуле слишком шумно, слишком ярко, слишком пёстро. Здесь всё слишком, особенно темноволосое чудовище, живущее в соседней комнате. Сынмо — самое неприятное в этом доме. Весь такой важный, самоуверенный и какой-то подозрительно тихий, осторожный, смотрящий на него исподлобья. Сынмо Реджинальда раздражает до белых костяшек и покрасневших щёк. А ещё разбитых губ и пары синяков на теле. Мальчики не находят общего языка; они вообще никакого языка не находят. Реджи начинает презирать всех жителей Турции хотя бы из-за одного Сынмо. Он настолько злится на него, что не замечает как каждый лист в его альбоме заполняется изображение Сынмо: его глаза, губы, ямочки на щеках. Сынмо везде и Реджи вначале это пугает. Пугает от того, что этот мальчик влезает ему под кожу настолько быстро, что становится неотъемлемой частью жизни. Как папа или же Иззи. Словно бы Сынмо всегда был где-то рядом. На два шага слева, на шаг позади. Реджи замечает, что его близость не нервирует, что прикосновения не причиняют ожогов. Их дружба собирается как пазл, складывается потихоньку и к концу лета Реджинальд уже любил свой новый дом в Турции, теплый ветер и ореховый цвет.
[indent]Реджинальд учится в местной школе, практически не видит мачеху, потому что постоянно проводит время с Сынмо, ходит за ним по пятам, даже ночует в его комнате, уснув за книжкой прямо на нём, в его постели. В тринадцать он пробует курить, долго кашляет, но старается произвести впечатление на старшеклассников и на Сынмо. Он хочет быть таким же крутым, как и он. Это практически удаётся, если бы не учитель, так не вовремя появившийся из-за угла. Зато теперь половина школы знает, что Реджи — прекрасный бегун. Он не прогуливает уроки, ведёт себя образцово-показательно днём и настоящим воплощением сатаны ночью. Реджинальд сбегает из школы, наслаждается свободной жизнь, курит вместе с Сынмо на высотках здания и рассказывает разные глупости, хватая его за руку. А ещё требует, чтобы они навсегда, на всю жизнь были вместе.
[indent]Реджи любит сидеть на крыше многоэтажек. Он забирается туда ради любопытства. Город, облаченный в черные одеяния ночи, завораживает своими огнями, точками светофоров на узких улочках и линиями машинных фар. Реджинальд очарован какофонией звуков: криками веселящихся компаний, предупредительными сигналами машин, скрипом тормозов, что режет по ушам. Редж забирается на крышу ради драйва, удовольствия. На цыпочках, с заледеневшими пальцами от ветра он подходит к краю крыши и смотрит вниз. На проезжающие машины, людей, которые идут бесконечным потоком. Он совсем немного завидует птицам, потому что они могут летать. Оторваться от земли и ощутить себя в воздухе. У Реджи нет такой свободы, даже относительной.
[indent]Реджинальд — кофе в два часа ночи и полубезумный взгляд не выспавшихся глаз.
[indent]Реджинальд — дешёвые браслеты при наличии толстого кошелька его матери Изабеллы [женщина хорошо зарабатывает в доме отца Сынмо].
[indent]Реджинальд — бунт, несдержанность и тягучая корейско-английская кровь.
[indent]Реджинальд — нестандартный подход к решению задач, генерация безумных идей.
[indent]Реджинальд — мальчик-шаблон, только у него иногда пробивается совесть, сострадание, сочувствие — качества, таким мальчикам не присущие. Реджи хочет бунтовать, как все, а не слушать нравоучения отца Сынмо со своими порядками и молчать в тряпочку, учиться в месте, где всё — сплошное притворство и аристократизм.
[indent]Реджинальд курит, ругается отборным матом, не стесняясь ни преподавателей, ни одноклассников. Реджинальд прямолинейный, резкий и честный. Реджинальд говорит правду в лицо всегда. Реджинальд ссорится с окружающими быстрее, потому что категорично озвучивает свои мысли, не особо заботясь о чувствах других.
[indent]Вот только жизнь Реджи фальшивая.
[indent]Фальшью пропиталось всё: улыбки, отношения, одежда, да и он сам тоже. В его жизни не пропитался фальшью только Сынмо. Они сидят на полу перед камином, уже выпив бутылку вина, которую стащили из погреба внизу и кутаются в один плед. Реджи рассказывает смешные истории, опираясь на плечо лучшего друга и поворачивает к нему голову. Голова кружится; Реджи уверен, что из-за выпитого вина и жара камина. Что ему дурно не из-за Сынмо. Что в груди сжимается не из-за Сынмо. Реджи пятнадцать, он легко списывает своё желание на гормоны и продолжает по-дружески улыбаться Сынмо. Реджи ловит себя на мысли, какой же он красивый, он думает, что лучше всего — встречаться с Сынмо [в игре у них не плохо так выходило], а потому поворачивается к другу и целует его, получая взаимный отклик, который накрывает обоих снова и снова. А дальше их жизнь смазывается, словно бы на новый яркий рисунок опрокинули воду. Радует, что не растворитель. Они начинают встречаться, вести себя как парочка влюблённых, с каждым днём всё глубже и глубже погружаясь друг в друга. Пока однажды не признаются, что любят, искренне и самозабвенно. Однажды Сынмо дарит Реджи кольцо, и они клянутся в вечной любви. Можно сказать, что между собой они уже давным-давно поженились. Но проблема в том, что они живут в Турции, открытая связь двух мужчин табу, а другая – отец Сынмо слишком яркий представитель гомофобии. Он замечает их отношения сразу, как бы они оба не скрывали(сь). Правда, решает поступить по-умному, медленно и деликатно, без скандала, не вмешиваясь, а просто однажды сослав своего сына учиться заграницу.
[indent]Разлука пугает, а самодовольная улыбка Сынмо-старшего бесит, особенно, когда он показывает Реджи на дверь, что-то ещё лопочет про будущую невесту его дражайшего сына. Реджинальд не верит ни единому слову. У него не остаётся другого выхода, кроме как продолжать общаться с Сынмо на расстоянии, поступить на факультет моды и дизайна в Стамбуле, пойти по стопам мачехи, снять небольшую квартирку неподалеку от учебного заведения и ждать хотя бы смс-ки от Сынмо. Всё, что осталось от Реджинальда это пустая оболочка и безупречное тело. У Реджи выверенные движения и обаятельная улыбка. Он предел совершенства. Сверкающий бриллиант в окружении сотен драгоценных камней. Идеальная подделка. И жизненный принцип — скрыть себя самого. Реджи без Сынмо не знает кто он, поэтому примеряет различные маски. Реджи не знает, как без него жить, поэтому каждый его шаг — прыжок в неизвестность. У Реджинальда нет определённости, точности. Есть только Сынмо, да и того он однажды теряет по собственной глупости. Реджи разжимает пальцы, выпуская из своих рук, позволяет исчезнуть. Однажды, в один мрачный день ему говорят, что Сынмо погиб, там, в той чужой стране, в чужом городе. Реджинальд не может в это поверить, он по привычке звонит ему, просто набрав родной номер. Редж скулит ему в трубку: «я скучаю», «забери меня», «ты мне нужен», «я люблю тебя». Телефон встречается со стеной, Реджинальд — с бутылкой вина.
[indent]И снова похороны, снова та жуткая обстановка, тишина и агония, снова Изабелла гладит его по голове. Реджи запирает себя в клетке, а ключ отправляет почтой в море Гастингса. Вместе со своим сердцем. Реджинальд от потери любимого словно бы выжжен изнутри. Ему кажется, что на месте души — горстка пепла со стойким табачным запахом. Он затягивается так, что приходится выкашливать дым и отплевываться. На языке горечь ненависти к самому себе. У Реджи личность — комок боли и сотни воспоминаний. Он снова и снова прокручивает забытые, подернутые пылью времени моменты. И кричит, кричит, кричит. Безмолвно. Так, как кричат те, кому уже нечего терять. Так кричат те, кто уже все потерял. Реджи практически не спит. Реджи практически не ест. Реджи практически не живёт. И когда Реджинальд наконец-то выбирается из квартиры, то ненависть к Стамбулу приходит накатывающей волной. Реджи в городе будто бы сходит с ума, ломается-падает-изменяется, становится тем, кого больше всего ненавидит. И он решает сбежать. Из этой страны, города, своей жизни. Перед самым выходом, он пьёт бокал вина, который почему-то странный на вкус, кажется, в этом году урожай не удался. Но это уже не важно. Реджинальд пытается вырваться и развеяться.
[indent]Реджи был совершенно невиновен. Он лишь хотел прогуляться, покупаться в бассейне на крыше пятиэтажки с друзьями, но Иззи, как примерная мать, остававшаяся всё это время рядом, то ли из-за чувства опасности, то ли просто из-за нежелания отпускать сына, просто запретила ему идти. Это был всего лишь один маленький протест, который выразился тихим побегом из окна спальни, вместо занятий, чтобы просто прогуляться по свежему воздуху и обязательно [нет], обязательно вернуться после домой и попросить у мамы прощения, но в какой-то момент что-то действительно пошло совершенно не так.
[indent]Реджи всего лишь упал. Он хотел разбиться и умереть, стоило ему об этом только подумать, как план пришёл в действие. Вечеринка с друзьями был всего лишь предлог. Реджи стоял на краю одной крыши, вокруг веселились люди, плескались в воде, не обращая внимания, как парень покачнулся и упал с уступа вниз, приземлившись прямо на асфальт. Будь бы Реджинальд ещё более набожным, верным и преданным Иисусу, как например его мать, он бы мог подумать, что это именно он схватил его за лодыжку и потащил к самому дну, но это была лишь специально проделанная (не)случайность, которая могла стоить ему жизни.
[indent]И, если говорить, о человеческой жизни Реджи  — именно тогда она и закончилась, так толком и не успев начаться.
[indent]Реджинальд знает, что если Иисус действительно существует, то ему придется просить у него прощения.
[indent]Реджинальд больше не живет.
[indent]Реджи чувствует лишь бесконечную боль, вызванную бесчисленными синяками и гематомами. Редж смотрит на свой безымянный палец, кольцо Сынмо пропало, это знак. Знак конца. Реджи пытается объяснить своим друзьям, чтобы они прекратили его спасать, что не нужны никакие ни скорые, ни больницы, а может, это уже архангел пришел за его душу, чтобы забрать подальше от Стамбула, но у архангела есть имя и архангел не оставляет его. Ему как какое-то видение является Сынмо вместе с их общим другом и говорит, что теперь всегда будет рядом с ним и не покинет его, пытаясь всеми известными способами не позволить болезни взять вверх, не дать соединиться ему с множеством ран и убить Реджи, ведь, кажется, он себе этого уже не простит. Реджинальд же устает считать минуты, часы, дни, месяцы, теряясь в них. В полусне он помнит лишь холодные руки и мягкую улыбку, которая умоляет его не сдаваться. Сынмо? Реджинальд пытается, находя силы на хорошие дни, когда он думает о своём погибшем любимом, о солнце и море, о тепле и доме, куда так хочется вернуться, а позже его вновь выбрасывает в жестокую реальность, где есть лишь страдания, вечная рвота, кровь, ломающиеся изнутри кости, словно в мясорубке, и мысли о том, как же могут сходить с ума дядя и друзья, как сильно по нему могла плакать мама.
[indent]Реджи действительно умный парень и из-за этого он знал, что умирает, лежа на кушетке в карете скорой помощи. С каждой минутой медленно, но верно, приближаясь к невидимому краю и протягивая свою тоненькую ладонь к лику Иисуса, в знак верности и просьбы простить, что так долго не молился и не ходил в церковь на исповедь. О чем он, увы, еще не знал, так это о том, что его ждёт новая жизнь, вечность и существование...в роли монстра. Реджи даже не подразумевал, что, когда решил осознанно покончить с жизнью, его напоили кровью с вином. И кровь принадлежала вампиру. Сынмо. Только Реджи имя своего спасителя не узнает. Реджинальду тоже понадобится в будущем лишь кровь. Лишь кровь и чужая боль. У него теперь будет новое будущее, новая жизнь в подарок, без болезни, вылечив своим бессмертием уже навсегда.
[indent]Реджинальд резко просыпается и тяжело дышит в комнате с опущенными шторами; его сердце бешено колотится от внезапного кошмара. Редж  умер? Где он? В раю? В аду? Не важно, главное быть с любимым. Где он? На безымянном пальце снова подаренное Сынмо кольцо, оно на месте. Как странно. За окном идёт дождь, Реджи поднимается с кровати, раздвигает шторы и распахивает окно. Незнакомый город, в котором он раньше никогда не был. Рядом возникает бесшумно Изабелла, говорит ему, что это Бостон. Она выглядит непривычно странно. Вроде бы мачеха такая же, но что-то в ней тоже изменилось. Она будто ожила, по новой. Иззи рассказывает ему всё, что теперь они оба начнут другую жизнь. Вечную. Как вампиры. Изабелла рассказывает, что ей кто-то неизвестный просил передать всю информацию Реджи, но она не знает кто. О том, как ему подлили в бокал вампирскую кровь, о том, как он сильно пострадал, о том, как погиб, о том, как возродился, о том, как с самой Иззи сделали тоже самое, но то, как она умерла, женщина не помнит. И от этой правды сдохнуть хочется ещё больше. Реджинальд вспоминает, что перед его человеческой смертью он видел Сынмо. Но разве это возможно? Или каждый вампир видит свою мертвую любовь? Чёрт возьми, тот был настолько реален, что Реджи даже поверил, что он настоящий. Из плоти и крови. Кровь. Как же хочется её! Иззи, читая его мысли, протягивает ему целый пакет с искомой жидкостью, в которую Реджинальд не долго думая вгрызается. Изабелла говорит, что здесь крови много, что рядом находится больница и тот, кто их сюда доставил позаботится обо всем. Бостон ещё спит, окутанный мраком. Бостон ещё тих, но уже готовится к новому дню. Реджи проводит рукой по своей шее, к плечу, выцарапывает на своей коже бесконечные восьмерки, пальцами вдавливается в кожу на внутренней стороне ладоней, переплетает их, пытаясь зацепиться за что-нибудь ногтями. Он старается не думать сейчас. Только не сейчас, не наедине с собой, ночью, не в этой пугающей темноте, не в этой комнате. Реджинальд старается думать как можно меньше, но все выходит наоборот — он думает так много, думает только об одном.
[indent]Реджинальд закрывает глаза и выдыхает. Раз уж он умер, теперь можно начать новую жизнь, с чистого листа.
[indent]Реджи живет вместе с мачехой в уютном лофте, он привыкает к новой жизни, встречает новых людей, избавляется от них, доучивается на дизайнера одежды. У Изабеллы появился бойфренд, Рияд, вампир как и они, Реджи даже рад зависать и устраивать дистройные вечеринки. Ему это не составляет труда, со своей новой оболочкой и даром убеждения Редж манипулирует каждым и получает самое лучшее бесплатное образование. Но и близкие друзья в его жизни тоже имеются, те, которые его понимают. Например, тот же Ноэль, с кем Редж познакомился, когда ему было особенно плохо, когда он неаккуратно охотился в клубе и кто отвлек его от этой агонии жажды, привив любовь к танцам и музыке. Хотя бы какой-то досуг помимо убийств. А также Хиро, к которому Реджинальд пришел создавать нового себя, став вампиром и привыкнув более-менее к своей сущности, приводя в дальнейшем к нему своих моделей для того, чтобы сделать им макияж для показа. Ещё он знаком с Лином, который периодически делает фотосессии для его коллекции. Но когда Реджи встретил Оззи, рассказав о себе и своей судьбе, тот странным образом тут же переменил к нему отношение, стараясь держаться подальше. Нет, они общаются, но Освальд при любом удобном случае блокирует свои мысли, разум и отдаляется от Реджи. Видимо, это потому что он вампир и у него к нему предвзятое отношение. Странно, но Реджинальд даже привык уже к такому. Ему, на самом деле, всё равно. Тем временем, Редж продолжает чувствовать дикую связь с Сынмо и ему постоянно кажется, что он рядом. Только это держит его на плаву, хоть ему каждый день хочется умереть, он делает для этого все, что заблагорассудится. Интересно, чтобы он сказал, если бы увидел каким Реджи стал? Наверное, был бы удивлен, потому что новый Реджинальд одевается по моде, тусуется на лучших вечеринках, где устраивает кровавые показы. Его одержимость кровью невыносима. Он никак не может ей насытиться, пьет её литрами, думая, что так заглушит душевную боль. Реджи официально считает себя замужним, который будет всегда любить только одного - Сынмо. В его жизни лишь работа, выпуск новой коллекции и его муж. Да он даже взял его фамилию, как и мечтал, оформив для этого все документы. Всю одежду он рисует для него, представляя его, а эскизы с моделями носят его небесный лик. Реджинальд знает, что когда-нибудь он снова встретит его и найдет. Реджи теперь будет жить вечно и сможет дождаться Сынмо, даже если для этого потребуется терпеть до его следующего перерождения.
[indent]А может, ему не показалось и Сынмо всё-таки жив?

полезная информация

☆ его любимая певица — Ariana Grande, "i want it — i got it!" и этим всё сказано;
★ всегда всем говорит, что он замужем, это так и есть, кроме мужа ему никто не нужен;
☆ мамин «адский цветочек», она его так называет;
★ счастливый обладатель британского акцента;
☆ iq 142;
★ по вышеуказанной причине закончил школу в 15 лет;
☆ но всегда ведёт себя с незнакомцами, как «глупенькая блондинка», занудный гений — явно не про него;
★ если бы Бэлла Свон была парнем, она была бы красивым цветочком Реджинальдом, билась бы обо все углы, о наличии которых не подозревал никто;
☆ был болен до своего обращения гемофилией, будучи человеком находился под пристальным наблюдением врачей и Сынмо;
★ знает шесть языков: английский, корейский, французский, итальянский, немецкий и турецкий; коверкает всевозможные турецкие слова нарочно — «чаёк тишесьюр побэрим»;
☆ до обращения был атеистом, теперь же верующий, ходит в католическую церковь, не боится пересечения с языческими символами, святой водой и etc., дома молится и соблюдает пост — у него  есть алтарь с фотографиями Сынмо, считает его тем самым «богом», чьё имя срывается в минуты персональной литургии;
★ носит обручальное кольцо с большим камнем на безымянном пальце, оно защищает от солнца и его же подарил в своё время Сынмо [муж подменил камень, когда Реджи умер];
☆ боится лошадей и верблюдов. в первом случае — скинули, во втором — плюнули;
★ считает, что его жизнь похожа на мюзикл. постоянно вспоминает какую-либо песню, которая подошла бы его настроению;
☆ у Реджи всегда с собой блокнот, в котором он оставляет пометки, — да и вообще, весь его дом порой просто погружается в обилие записок, стикеров и отрывков, записанных на бумаге, — листы разложены на столе, валяются на полу, покрывалом стелются на диване; а ещё он рисует на стенах или оставляет карикатуры;
★ в его гардеробе около сотен бабочек, галстуков и запонок. а ещё брошек. обожает брошки;
☆ хоть и живёт с матерью, но не видит её неделями, потому что у Изабеллы бурная личная жизнь, а у него диагноз «Сынмо»;
★ привык ставить себе звёздочку «☆» за каждое достижение. у него есть даже всякие разные для сего наклеечки;
☆ предпочитает добывать себе "пропитание" естественным путем. любит каждый раз устраивать всякие разные сценки своей расправы.

раса

скажи громко вампир
Способности:
All-inclusive самого обычного среднестатистического вампира, только более красивого:

♰ Бессмертен — не стареет, застыв в своём возрасте на момент обращения, не подвержен людским ядам и болезням, может по сути жить вечно. Если будет хорошо себя вести, то обязательно получит подарок от вампирского Санты. И не Муэрте.

♰ Наделён сверхчеловеческой быстротой, силой, выносливостью, регенерацией и обостренными чувствами. И обгонит вас, и быстрее, чем у обычного люда затянется на нём рана, и учует скорее запах крови, и в темени найдет пропавшую вещицу. Так что лучше с ним простому смертному не спорить, а уличному фокуснику не предлагать в каком из стаканчиков спрятан червонец.

♰ Искусно управляет снами, владеет гипнозом и манипуляцией. Не смотрите ему в глаза, не разговаривайте с ним, иначе не проснетесь, в самом худшем случае. Обожает охотиться на жертву и использовать её, доводить до кататонического состояния и амнезии. Огламуривает и очаровывает. Траллинг использует всегда, ни о чём не жалеет.

♰ Будучи «гением» в реальной жизни развил в себе в вампирском облике способность феноменальной памяти. Мгновенно запоминает информацию любого вида (текстовую, звуковую, визуальную и т.д.). Случается подобное вне зависимости собственного желания. Но есть и отрицательная сторона медали. При переизбытке информации происходят неприятные казусы в виде: головной боли, помутнения разума, потере некоторых воспоминаний или отключения сознания.

♰ Драться Реджи умеет и даже любит, но предпочитает иначе отвешивать чапалахи. Он виртуозно владеет электрическим кнутом, который подарил ему тайный поклонник. Это оружие как влитое подошло ему, оно само его захотело выбрать. Представляет оно само по себе яркий спиралеобразный аксессуар, скрученный браслет из лазурита вокруг кисти на его руке с изображением летучей мыши. С его помощью бьёт током, парализует врага, красивенько испускает фиолетовые искры-молнии, а также дополнительно защищает своего владельца от ожогов, отображая их на других. Реджи обожает эпатаж, так что появляется всегда искромётно.

Слабости:
Без "пищи" кровососы могут обходиться веками, ведь они бессмертны и не способны умереть подобным образом, однако это сильно скажется на их внешнем виде, а так же психологическом состоянии. Здесь тоже присутствуют свои тонкости. Не каждая кровь оказывает плодотворное влияние. Необходимо искать себе "доноров" из тех людей, что не пали под вредными привычками настолько, что уже не в состоянии сами себе помочь: так, кровь наркомана или запойного алкоголика может привести к некоторому отравлению организма и приравнивается к тому, как если съесть протухшую еду. Чрезмерное употребление также приносит вред. Если вампир выпьет слишком много крови, у него появятся симптомы, похожие на алкогольное опьянение: эйфория, спутанность сознания, ступор и т. д.
Вербена наносит урон. Если подвергнется её воздействию или проглотит, у него начнётся сильная лихорадка и он ослабнет. Кроме того, если растение попадёт на кожу вампира, она вызовет у него жжение. Более того, как правило, вампиры не могут подчинить себе тех, кто проглотил вербену или подвергся её воздействию. Падуб, рябина и мандрагора также отпугивают, пусть и не так эффективны, но точно отпугнут на время, достаточное для того, чтобы жертва смогла сбежать.
Вампира можно убить любым способом, который сразу повлечёт за собой летальный исход. Если вы его сильно раните — увы, вам это не особо поможет, а потому всегда нужно точно знать, куда нанести удар. Подсказки: серебро, огонь, секир башка, вырвать сердце, говорят, что спиной мозг тоже, осиновый кол и вы точно не ошибётесь.
Уязвим к божественным артефактам. Оберегает свою задницу от склок и распри с оборотнями или себе подобными. Прекрасно понимает, что можно огрести и получить от всех по самую небалуйсю. Но, если возникает конфликт, никогда не ретируется, упрямо прёт напролом до конца, не умеет идти на уступки и договариваться. Никогда не убегает и не прячется, привык биться до последнего. Ему терять нечего [как он думает]. Колдунов уважает и старается всегда держаться рядом с ними. Более того, у него есть свой знакомый, к которому может обратиться.
У Реджи кровная связь с собственным мужем, своим создателем Сынмо. Он её не отключил, потому что сильно любит и всё ещё верит в то, что его супруг жив. Сынмин — его самая главная слабость и самая важная мощь. Из-за этой "веры" частенько входит в транс, совершая этакий своеобразный религиозный обряд. После него Редж обязательно падает в обморок, потому что тот отнимает много сил, даже несмотря на насыщение кровью. Периодически во время своего экстаза видит астральную проекцию благоверного.

Обратная связь

Планы на игру: спасти брак с повелителем моего сердца
Связь: с вами уже давно, но если что, то господин Кинк и муж знают, где меня найти
Как вы нас нашли: один очень неуместный, но такой милый лисёнок почти год назад как привёл хд

0

91

- Хорошего рабочего дня. Помните: цель – развитие, средство – трудолюбие, результат – за вами, - голографическое изображение женщины с яркими синими волосами, которое светилось на большом панорамном окне, погасло. Сонхва еще секунд пять смотрел в одну точку, сверля взглядом стекло, за которым мелькали высотки и машины, а затем развернулся, переводя взгляд на бумаги.         Эта женщина – искусственный интеллект. Ее научное название – Искусственный суперинтеллект первой модели третьего поколения «Акима». Из себя она представляла молодую низкую синеволосую девушку с прекрасным японским и бархатным голосом. Акима появлялась каждое утро, обед и вечер, оповещала о собраниях, передавала обращения Совета директоров корпорации, раздавала базовые указания в рабочих компьютерах и консультировала работу. В общем, это была сравнительно простая модель, которая зародилась еще в самом начале работы «Мику-но-рику». Для всех работников корпорации Акима была чем-то вроде сестрой, она всегда была радостной, редко выходила из строя, а в ее кодах программисты максимально постарались убрать признаки агрессии или непослушания, делая ее проще.         Сонхва относился к Акиме благосклонно. Он мог иногда поговорить с ней через компьютер. В принципе девушка у всех вызывала лишь доброжелательность: может, это был искусный ход корпорации, чтобы не вызывать недовольств. Об этом парень начал задумываться только сейчас.         Хва опустил голову на бумаги. С ним в кабинете сидело еще три человека, бесшумно перебирающие бумаги. Все они – научные руководители корпорации, как и он. Работники на этой должности руководили проектами, разрабатывающимися Мику-но-рику. Над ними стоял лишь Совет директоров: каждый из его членов отвечал за свою область, будь то медицина, робототехника или агросектор. Совет директоров имел уровень А, а выборные его члены входили в Верховное собрание Ватазиса – само Правительство. Под научными руководителями ходили простые работники – уровень С. Их редко допускали к особым научным проектам (обычно за доступ к ним работники корпорации получали «звездочку» - пометку в личном деле и бейдже, обозначающим их работу над секретными или особо важными разработками корпорации), они не видели директоров вживую и были простыми людьми.         Сухие, но тонкие красивые мужские руки коснулись шершавой бумаги. Сонхва полистал кипу бумаг, которая перед ним лежала. Отчеты о работе генсектора – отдела биологического направления Мику-но-рику, занимающегося работой с генами и ДНК. Сонхва был научным руководителем этого направления, как и двое людей, сидящих с ним в одном кабинете. Руки двигались по заученному маршруту: бумага туда, бумага сюда, бумага в скан, бумага в папку для передачи в Совет. Хва настолько привык к своей работе, что иногда не задумывался над тем, что происходит и произойдет с ним за стенами корпорации. Он любил свою работу, любил корпорацию, на которую работал, хоть и редко это показывал, принимая облик строгого руководителя и принципиального ученого. Парень верил во все, что делала Мику-но-рику, был четко уверенным в ее целях. А заветная звездочка, полученная им несколько месяцев назад для доступа к работе с проектом по вживлению чипов была благословением.

0

92

[indent]Вообще Ук никогда не любил врать и, скорее всего, ни за что бы не попал в котяшечный кабинет к розовенькой, как свинка Пеппа, Долорес Амбридж, чтобы выписывать фразу на руке «я никогда не вру» чернилами из собственной крови. Но сейчас Хён лжёт, как сивый мерин и смотрится, наверное, со стороны, скорее, как дурной, плюющийся конь Максимус, а не как заигрывающий Флин Райдер, коим его окрестил его новый знакомый. Уку даже нравится его новое погоняло, и он несдержанно усмехается, смакуя момент.

[indent]Единственное, что, пожалуй, за этот сумрачный вечер стало правдой в лживом свете неоновых фар.

[indent]Чхве даже отмечает про себя, что ему идёт его мультяшное прозвище. Вернее, его альтернативной личности, потому что настоящий Хёнук угрюмый, книжный червь с шершавыми пальцами, стёртыми страницами литературы и со страшной аллергией на всех, у кого есть шерсть [даже на людей]. Поэтому у Ука дома живёт настоящий большой варан, убийца всяких грызунов. И да, Чхве даже смотрит фильмы по вечерам, наблюдая как Черничка ужинает. Его кузен, Хёнджин, даже сказал ему однажды, когда они поссорились, что Хён, если бы не пошёл в копы, то обязательно бы стал серийным убийцей. С его-то характером. Да и к тому же, большинство из них предпочитают заводить холодных и скользких пресмыкающихся, которые если и улыбаются, то также редко как полярная ночь в Сеуле.

[indent]Но сейчас белозубая, а самое главное искренняя, улыбка с рядом ровных зубов не сходит с лица Хёна, видимо, Дино не зря помешал его концентрации в кабинете начальника Со. Ук в тот день даже сосредоточиться не мог, забывая, как выглядят остальные члены банды. Что-то во взгляде, даже на фото парниши, гипнотизирующе притягивало. Хотя, может, дело в его широкой улыбке, что заставляло Хёна буквально сложить оружие? В живую он Ука также не разочаровал. Парень оказывается не только броским и ярким внешне, но и притягивает внимание своим чувством юмора и лёгкостью. Чхве на секунду теряется, попадая под шарм этого парня. Ему приходится настроится и шумно сглотнуть, чтобы снова надеть на себя маску другого человека, которого тот из себя выдает. Чхве даже трудно поверить в то, что парниша относится к банде, за которым следит департамент безопасности. Сложно, но можно. Обычно все они сначала располагают, чтобы потом обмануть. Вот и в Дино есть кое-что подозрительное, что-то, чего он скрывает, какое-то опасное дело, но не сильно. Что не может оставить без внимания настороженность Ука. Например то, как Чхве прокололся, думая, что парень также приехал на машине и ему они интересны. Чисто ошибка новичка, загнать всех под одну гребёнку. Но Дино оказывается уникальным. И Уку его хочется узнать поближе.

[indent]— А по чему ты тогда? Самокаты, велики, ролики?, — Чхве невольно скользит взглядом по парню, отмечая про себя, что тот бы запросто смог профессионально гонять на всём, причём сразу. Особенно Уку кажется, что на роликах. Отчего-то. Перед глазами так и пронеслась картинка с Дино, сбегающего на восьмиколёсных бутсах в бандане, победно размахивая краденным. Хотя, ему бы ещё пошёл плавательный костюм дайвера. — Или вообще ты сёрфер, а свою гладильную доску припарковал за углом?, — подшучивает Чхве и пожимает руку, раздумывая о том, что верно предположил, чем именно занимается Дино. В отличие от него у Ука рука тяжёлая и хваткая, в армреслинге он бы его уделал. Такие ладони не могли бы вывернуть и удержать руль тачки в жёсткой гонке. Вывернуть вывернули бы, но удержать вряд ли. Значит, у него быстрые ноги, которые пизды не боятся. — А я думал скажешь, что тебя зовут Паскаль, — припоминает маленького зелёного хамелеона Ук, откровенно подкалывая его. — Моё имя ты уже знаешь, — не спешит представляться Хёнук, встав в полный рост, прекращая протирать задницей чужую тачку. Дино не стал называть себя полным именем [Ли Чан], и Чхве улавливает в нём призрачную осторожность. Ук отмечает, что он немного выше Дино и шире, это даже слегка его резонирует. Но в приятном смысле. Почему-то тот подумал о том, что неплохо бы смотрелся вместе с ними в их банде. Он бы постоянно защищал тыл этого паренька, который бегает со скоростью света. Потому что каждому бегущему в лабиринте нужен свой навигатор с прицелом.

[indent]Пока они идут к знакомому Дино, Чхве меж тем сканирует присутствующих, узнавая среди них парочку лиц из той папки из кабинета господина Со. Вон тот с татуировками отвечает у них за скрытые соц.сети, вроде маркетолога, а другой, рядом с ним — оставляет подсказки по городу, рисуя граффити на стенах, как художник Дали. Но самый интересный кадр оказывается тот, к кому ребята подходят. На рыжей мазде. Потому что Чхве его уже задерживал несколько лет назад за кражу. Парень подозрительно осматривает его, щуря взор, как будто что-то начиная припоминать. Но Ук подготовлен, он знает, что делать в таких ситуациях.

[indent]— У-у-у-у, какая заводная тачка по всем канонам Кубрика!, — Чхве коротко кивает, приветствуя хозяина мазды, но не подходит близко, а начинает наворачивать круги вокруг автомобиля, разглядывая каждую сторону. Словно ДПСник, который ищет к чему ещё придраться, а не только за неправильную парковку. Кстати, поставлен автомобиль криво, багажник ведёт в бок. Чхве невольно видит неумело собранные некоторые запчасти в приоткрытом багажнике. Они даже не влезли и запакованы неаккуратно. Одно это уже послужит знаком вызывать подкрепление.

[indent]И Чхве сейчас нужно действовать, ход за ним.

[indent]— Ого, чувак, да у тебя тут такая огромная вмятина! Ты видел?, — резко останавливается Ук рядом, касаясь пальцем по периметру кузова. – Да и колесо тоже не ахти, рыхлое, как желе. У тебя точно есть насос или запаска? Самому же надо подкачаться, — Хёнук отвлекающим маневром пинает по нему кроссом, привлекая внимание знакомого Дино, который уже спешит в его сторону, ворчливо семеня бутсами. Хозяин мазды нагибается, хлопая себя по коленям, чтобы рассмотреть ужасную находку, которую обнаружил Ук, а тот пользуется возможностью и незаметно приклеивает тёмный жучок прямо на горловину бензобака. — Кстати, слыш чё, в таких случаях рекомендую тебе нанести на левом крыле и багажнике кого-нибудь из хентай, например сестричек Шона, Рену и Айну, они если что своими формами любой недочёт закроют, — расплывается в улыбке Ук, огибая тачку и подходя вновь ближе к Дино. Пока хозяин мазды гневно разглядывает каждый миллиметр на предмет пробоины или не дай бог царапины, Хёнук смотрит на свои наручные часы, делая вид, что интересуется временем, невзначай активируя тревожную кнопку сбоку, отправляя тем самым автоматическую команду, вызывая подкрепление. Знакомого Дино теперь задержат надолго, учитывая его предыдущий арест. И здесь сейчас станет не протолкнуться.

[indent]Пора сваливать.

[indent]— Слушай, Дино, спасибо за помощь, но я думаю, что смогу как-нибудь на своём спущенном колесе доехать до автосалона, — Ук скрещивает руки на солнечном сплетении и переводит взгляд на ругающегося нелицеприятно в его сторону хозяина мазды. Ну и словечки он знает! Также в карцере будет орать? — Сам понимаешь, твой знакомый мне вряд ли поможет на такой-то тачке, — хмыкает Чхве, осуждающе смотря на рыжую машину.

[indent]Знакомый Дино возвращается к ним, будучи в не очень дружелюбном расположении духа. Совсем. Ещё немного и станет размахивать кулаками. Но сдерживается пока, будучи под действием адреналина. Его тачку оскорбил какой-то мудозвон, как не злиться?!

[indent]— С моей Лолой всё в порядке!, — Чхве аж морщится от этой "лолы", это ж надо было так машину обозвать! — Да я на своей маздочке тебя урою, — слышится то, чего и добивался от него Ук.

[indent]— Идёт. Тогда пари. И ставка вопрос, — моментально соглашается Хён, перехватывает знак недопонимания со стороны хозяина мазды и блаженно улыбается. Ещё бы тот не понял, он же не в курсе, что Ук блефует. — Когда я выиграю, то задам вопрос, любой, какой захочу, — Хёнук избегает начала предложения со слова «если», уверенно зная, что выиграет. — Но если вдруг я проиграю, то смело забирай мою тачку, — кажется, хозяина мазды это заинтересовало, раз он, перестав сжимать и разжимать кулаки, нырнул в свое авто. — И знай, молния Маккуин просто так не сдаётся, — Чхве переводит взгляд на Чана с таким видом, словно он сейчас о нём с его знакомым говорил.

[indent]По чистой случайности, машина Чхве оказалась неподалёку через парочку тачек, так что Ук, целенаправленно устремляется к своему транспорту. — Любуйся шоу, Дино и дождись меня, потому что вопрос я хочу задать тебе, — оборачивается Хёнук по пути к своему ниссану, чтобы прокричать об этом парнише. Он говорит загадками и предвкушает увидеть лицо мальчишки в допросной, когда он с полицейской командой их всех накроют и арестуют.

0

93

Отвлечь Хэчана мазью сразу не прокатывает. А чего собственно Марк ожидал? Что младший отбросит свою косметическую финтифлюшку и начнёт намазывать запястье? Ха! Конечно! Так и побежал выполнять. Ну, да. Всенепременно.

Какой же он упрямый! Если честно - злит.

Студент провожает перемещение тюбика на полку с явным, недовольным осуждением, которое очень красноречиво выражает его физиономия. Ведь явно же младший забудет и сделал так либо чисто из вежливости, так как Марк всё-таки по возрасту его старше, либо боится того, что может сделать этот хулиган. Репутация у студента та ещё. Недаром его все боятся. Даже члены его команды стараются лишний раз не задевать его ни словом, ни плечом, на всякий случай обходя даже на поле на максимально дальнем расстоянии. На самом деле, Марк, если его из себя не выводить и не бесить, и мухи не обидит, правда. Но единственное, что сейчас хочет сделать Ли – это агрессивно выхватить из рук Хэчана пудреницу, убежать в зал и откинуть её далеко и надолго, можно даже в кольцо забросить, получая бросок очковый. Но Марк, не дёрганный и не нервный, правда. Он, по крайней мере, пытается.

Старший старается не смотреть и не считать, сколько раз Хэчан себя по скулам, носу и щекам шлёпает, но у него плохо выходит. Неужели эта дебильная побрякушка ему важнее, чем полезное лекарство? Оно, между прочим, намного эффективнее и благотворнее на ту же кожу влияет, например, заживляет ушиб и отёк смягчает. А что делает пудра с лицом, на котором нет никаких изъянов? Только засоряет поры и наверняка такой слой косметики лицо утяжеляет. К тому же после этого слоя штукатурки остаются следы на одежде, да и не только, ещё и на земле, когда человек шаг делает. Прямо, как мальчик-с-пальчик, хлебные крошки роняет после своей проходки по маршруту. Только вместо хлебных крошек здесь падают сыпучие ошмётки пудры. Некрасиво же! Ещё и природу засоряет, даже если этот порошок какой-нибудь органический и не был испытан на животных! Но, вообще, конечно, дело не в несчастных зверятах и местных растениях.

Марк шумно выдыхает, насчитывая ровно десять раз похлопывающего «битья» по коже. Да сколько можно по щекам себя долбить? Не помогает же ему! Вон какой красный весь! Даже ужи покраснели! Может, аллергия началась на эту пудру! А ещё наверняка на пальцах она отпечатается, если парня за лицо потрогать?! Почему вообще он сейчас об этом вдруг задумался и ему даже стало интересно это сделать?!

- Прекрасно понимаю твоих родителей, - отвлекается от своего разглядывания Марк, отворачиваясь и подпирая спиной чей-то чужой шкафчик. – Я накатал недавно письмо в нашу администрацию с предложением установить уличные фонари с датчиками движения. Ну, знаешь, такие специальные, интеллектуальные. Они ещё помогают бороться со световым загрязнением, которое мешает миграции птиц, - рассказывает старший, вовлекаясь в разговор и хватаясь за каждое предложение, как за спасательную шлюпку. Иначе он утонет в этом озере возмущения. – В основном они светят тускло, а потом загораются, когда обнаруживают людей или машины поблизости — радиус большой, так что люди, идущие по дороге, тротуару, никогда не остаются в темноте, - Марку очень нравятся новые технологии в принципе, недаром он поступил на инженерный факультет, чтобы в будущем устроиться в какую-нибудь компанию, которая занимается нано-технологиями или робо-техникой. Что-нибудь такое. Ведь мир никогда не стоит на месте и за новыми технологиями – будущее.

Студент отвлекается, делясь с Хэчаном своими рассуждениями и сначала не понимает, что именно происходит, только слышит, как раздаётся звонкий треск. Марк бросает заинтересованный взгляд в сторону внезапного движения, что нарушает их идиллию, коим оказывается упавшая пудреница. Осколки из неё разлетелись по полу, рассеяв полупрозрачную пудру. И, если честно, старший даже как будто улыбается уголками губ, не в силах удержать улыбку от порывистого дыхания Хёка, от его забавного юношеского сквернословия. Ровно до одного момента.

Одна из острых граней, скользнув по пальцам Хэчана, оставляет тонкую, алую полоску. Этого становится вполне достаточно, чтобы Марк сорвался со своего места и оказался рядом с Донхёком. Пользуясь тем, что тот одёргивает руку, с удивлением рассматривая рану, студент убирает остатки, избавляясь от этого косметического мусора. Старший обеспокоенно поглядывает на младшего, боясь, что он мог порезаться слишком серьёзно, но даже невольно выдыхает, отметив, что кровь, словно крохотная капля рубина, изначально выступившая на коже, теперь скрывается за другими пальцами Хэчана. Осколки пудреницы, совершенно точно отражают его растерянное лицо, усугубляя чувство неловкости. И не только его. Марк тоже себя чувствует достаточно странно, отправляя в мусорное ведро объект, который выбешивал студента всё это время.

- Надеюсь, эта вещь была тебе не слишком дорога, - закончив с остатками сего аксессуара, студент снова подходит к своему шкафчику, чтобы окончательно забрать рюкзак и достать из него аптечку, где хранит бинты и антисептик. Мама собрала её в своё время каждому из своих сыновей, особенно Марку, после того скандального случая и зная какой он обычно бывает драчун. Так что его персональный медицинский набор очень выручает.

- Не волнуйся, ангел, -  произносит старший тихо, вкрадчиво, его голос успокаивающий, как плавный, шипящий плеск волн в тёплую ночь. В глазах Марка нет никакого упрёка, только мягкое беспокойство. – Ты позволишь помочь тебе ещё раз?, - студент демонстративно показывает свою аптечку, что не намерен причинить ему вреда и сделать что-то противоестественное. И, как только получает едва уловимое разрешение, бережно берёт руку Хэчана, внимательно осматривая порез.

Старший аккуратно промывает рану, прикладывает ватный тампон, смоченный в лечебном растворе, и трепетно перевязывает палец, закрепляя его пластырем. Каждый его жест исполнен заботы и внимания, компенсируя неловкий момент, который мог бы омрачить их вечер. - Готово! Хорошо, что это было не веретено, да? Иначе так просто бы вылечить тебя не получилось!, - усмехается Марк, убирая обратно всё, чем пользовался, чтобы обработать порез Хёка. Старший встречается взглядом с младшим и невозмутимо пожимает плечи, мол, а что он такого сказал? Сказки детские просто любит, а кто их не любит?

– О! Кстати!, - студент хватает мазь, которую Хэчан положил на полку и решает ещё и запястье его полечить, раз уж его рука им оккупирована. – Сам-то ты ведь точно забудешь, - изрекает назидательно молодой человек, откручивая крышку и выдавливая немного мази на «больное» запястье Донхёка. Прохладная, с едва уловимым травяным ароматом, она должна обещать облегчение и избавление от спазма. Пальцы Марка, окунувшись в мягкую текстуру, осторожно распределяют её по тонкой коже Хэчана. Он не торопится, каждым прикосновением стремясь стереть эту тень «боли», подарить ей покой, легко касаясь и практически невесомо. Марк начинает вновь чувствовать что-то очень своеобразное, диковинное ощущение, как тогда, когда смотрел как Хёк красился пудрой. Непонятное восприятие, но не плохое, не хорошее, просто … непонятное. Дикое. И незнакомое ещё ему. Похоже на смесь из симпатии, опеки и внимания. Но это же нормально чувствовать подобное к члену своей команды, да?

Или нет?

Марк на секунду пересекается взглядом с Хёком и теперь ко всему прочему его охватывает внезапно жалящий как медузой ожог. Но этот ожог не единичный. Он распространяется от взгляда Хэчана по всему телу. Что-то странное с ним самим творится, когда Марк его касается. Странное, но ему нравится.

– Эм, ну, вроде ок. Теперь точно можно идти, - кивает старший, не доделав дело до конца, оставив в кое-каких местах на руке Хёка разводы мази. – Всё, пошли, ангел, - бормочет себе под нос Марк, подхватывает свой рюкзак и рюкзак Хэчана [куда засовывает поспешно мазь, пусть у него она хранится], вешая оба ранца себе на плечо. – У тебя болит запястье, ещё ты палец поранил, - комментирует свои действия студент, уверенно шествуя к двери, тут же покидая раздевалку. И слышать ничего не хочет, никаких возражений, если что.

Ли даже идёт на пару шагов дальше, пока Донхёк шествует за ним, так что даже внимания не обращает на то, что он там сказать ему в спину ненароком может. Пусть говорит.

И Марку от всех этих разговоров с младшим приходит на ум одна идея. Не гениальная, конечно, но всё же.

- Знаешь, я тут подумал…, - неожиданно резко притормаживает студент, получая пинок чужого лобешника себе в спину. - … если ты вдруг захочешь купить новую пудреницу, скажешь мне об этом?, - время тупых вопросов от старшего, стоит им только покинуть здание и выйти на улицу. - Судя по всему ты хорошо в этом разбираешься, ну и ты мог бы мне там...посоветовать что-нибудь, - продолжает гнуть свою весьма витиеватую логику Марк, поправляя ремешок чье-то рюкзака. Не факт, что его. - Если что я не настаиваю, мне просто тоже интересно, вот и всё, - добавляет спешно Марк. Ему на секунду показалось, что он видит лёгкий испуг в зрачках Хэчана. Но возможно это всего лишь приблуда видения из-за темноты.

- А, ладно, не бери в голову, - отмахивается старший куда-то в пространство, понимая, что его предложение не только бестолковое, но ещё и неподкрепленное фактами. На самом деле, он просто хочет переубедить Донхёка, что ему это вообще надо. Краситься. В принципе.

В воздухе пахнет чем-то вкусным…чем-то сырным, мясным и немножко томатным. Марк невольно сглатывает слюну, чувствуя, как в животе начинает подсасывать. - И вообще! Ты вон сколько крови потерял! Пошли, может, че-нибудь похаваем? Я знаю одно неплохое место, там вкусно и сытно, - аромат начинает вызывать неприличное урчание и старший не находит ничего иного, чем предложить Хэчану пойти поесть вместе с ним, а не только пройтись по району до дома.

0

94

https://upforme.ru/uploads/0019/9e/ef/11/t554628.png https://upforme.ru/uploads/0019/9e/ef/11/t174832.png

0

95

чоноп любил дни, когда с утра пораньше ему названивает записавшийся еще с месяц назад клиент со слезливой историей о том, что у него сегодня бабушка родила и он не придет, потому что вот дела и все такое, венок купить надо или чего там не важно, в общем дело абсолютно точно не в том, что денег просто за месяц не осталось и признаться стыдно, а вот оч важные у них причины! бывает конечно ощущение, словно не тату-мастером работает, а в школе преподом, слушая все эти оправдания, но если уж откровенно, то ему лично было глубоко плевать на обстоятельства отмены, особенно когда это запись на "корректировку", а не на полноценную работу. для приличия может только пожелает удачи в полусонном бреду, напомнит что если вдруг там что-то поплывет в ближайшие дни, то это не его вина и что сами отказались, а потом телефон выкинет куда-нибудь в угол кровати, завернется в одеяло как в кокон, поставив будильник на часа три попозже. не факт что потом оттуда вылезет бабочка, скорее мышь летучая какая-то, недовольная жизнью и головной болью. вечной блять головной болью. ладно хоть чонин сегодня решил, как послушный ребенок, укатится на учебу и не становится второй болью муна в этот неприятный день.
а неприятным он был, из-за погоды. когда шторы в комнате спустя три часа открывал, то вздыхал недовольно, хрустя шеей и молясь, чтоб не защемило нафиг, заодно по дедовски ворча на боль в локте, которая то ли профессиональная уже, то ли он слишком плохо помнит детство, и с гаражей все же падал, спасибо что не арматуру. но боль возникала исключительно во время дождя, порой в снегопады и особенно сильно, когда падал на льду зимой. удивительно, правда? а вот он недавно кстати тоже упал. не на льду правда, от чего особенно обидно даже, ведь оправдания своему выпаду найти не получилось, только лишь поворчать на то, как сильно заебался, что аж в ногах запутался идя по лестнице. ладно хоть голову не расшиб, иначе бы пришлось какое-то время не работать, а там вдруг бы мозг через ухо вытек от безысходности, сказав что ему хватит всего вот этого, работы на износ и все такое.
мун принимает душ, долго стоя под почти то кипятком, ощущая как приятно горит кожа и вдыхая аромат крапивы, которым пах его гель для душа. самый дешевый из представленных, но на удивление неплохо справлялся с тем, чтобы волосы не пушились как перья воробья при любом удобном случае.
звонит телефон. имя друга из студии, который просит по пути зайти купить ролл или может чего-то другого, главное чтобы перекусить. чоноп шлет стикер с подпись "ок", а потом добавляет "с вам 50 вон" и улыбается, получая в ответ стикер с факом. да, точно. такими и были их отношения, и их это устраивало. они не "коллеги", по сути, просто когда-то встретились и решили арендовать студию на двоих, чтоб было дешевле. когда-то спасли друг друга от работы в душной обстановки популярных студий, где оверпрайс буквально за что угодно, и при этом процент идет не на что-то действительно важное, вроде новых красок или сменных игл, а просто на то, чтобы владелец студии в кармашек себе положил, и забыл о том, что у него люди работают так-то, а не машины.
мелкий дождь стал неприятным моментов, хотя чоноп и догадывался что будет так, поэтому и головы толком сушить не стал после ванной, неприятно только то, что вместо толстовки не накинул худак или бомбер какой, но ладно, переживет. в студии должны быть сменные шмотки на подобные случаи, так что даже не пытается спрятаться где-то от такого навязчивого дождя, а просто продолжает свой путь. в обуви плещется вода, но опять же, сменные тапки в подсобке не только для того, чтоб зимой бегать на улицу курить. у них и другое применение есть.
- даров, - говорит куда-то в воздух, не сразу замечая, что у них посетители, стягивая на ходу одежду и подходя к стойке, ставя подпись в журнале, и обходя сей прекрасный объект, вешая кофту на батарее, и только после этого проходя дальше, наблюдая знакомую картинку. многие за первыми тату ходят с кем-то, для моральной поддержки наверно.
он смотрит внимательно, сначала на друга и машет ему рукой, когда тот отвлекается и все же уделяет ему буквально секунду, а потом уже переводит взгляд на "поддержку" клиента, оглядывая того и привычным движением складывая руки на груди и опирается на стенку позади себя.
- не похожи вы на человека, который реально хочет тату, - говорит с какой-то легкой усмешкой в голосе, потому что думает, что возможно у эти молодых людей какой-то спор? ну тип, не сделал тату не мужик? нет, вы не подумайте, у него нет предрассудков на тему что тату делают только боссы художки и прочая нефорская тусня, тем более что он и сам, в каком-то смысле, нефорская тусня, просто взрослая немного, но все же, он всякое видел, и не такие бывают, да и человек перед ним выглядел скорее именно как те, кто пойдут в какой-то дохуя расфорченный салон с миллионом подпищиков в социальных сетях. где при записи подсунут бумажку что если вдруг у вас будет заражение крови, то они не виноваты и все вот это, но никак не как человек, что реально придет в на серьезных щах бить какой-то высокоинтелектуальное тату, по типу кьюар-кода с ссылкой на порнуху, чтоб когда рукоблудсвтмо занимаешься, не искать долго в закладках, - чтобы никто не знал где находится? на члене? - нет, а что вы хотели, это буквально самый очевидный вариант же! а мун мальчик взрослый, и с совестью у него отношения отвратительные уже сколько лет, и не такое уж спросить может ведь.
отходя от стены все же, чоноп подходит ближе и снова оглядывает человека перед собой, представляя, что мог бы предложить ему, кроме интим-пирсинга или бабочки на копчике ради прикола. может бантик какой нарисовать где-нибудь меж ключиц, или какую-нибудь жопку шмеля, как на фотках, которые видел в инсте. весьма вдохновляюще же, чего б и нет.
- может, будут какие-то пожелания по рисунку? - спрашивает приглушенно, заглядывая в самые глаза, и клянясь всем, кому там можно было, что видел там что-то незнакомое ему. нечто, к чему у него даже слов нет. и чтобы оторваться, приходится прикрыть собственные глаза, выдыхая как-то тяжело, жестом приглашая пройти к его рабочему месту, - если пожеланий нет, набью на свое усмотрение, но не обещаю, что это будет что-то приличное, - и улыбается. улыбается так, словно точно знает, что нарисует всратого патрика в бдсм костюме и ему не стыдно будет ни разу от этого.

0

96

Если бы Джей верил во всевышнего, он бы наверняка изрёк что-нибудь наподобие – «боже правый, этот человек напротив разрушил все мои стереотипы!».

Пак пользуется возможностью рассмотреть пришедшего тату-мастера в реальном времени, а не только со стороны экрана своего мобильного телефона. Даже его поза, в которой незнакомец прислоняется к стене не может скрыть его крепкого телосложения. Хорошо сложенный, завораживающий — и это даже без фильтров! Хотя, Джей не уверен в том, что они присутствовали на снимках. Максимум там был эффект плёночного приложения. Чеболь обращает внимание на скрещенные руки. Пака всегда притягивало то, что от него хотели спрятать. Ещё с самого детства, когда отец пытался сделать сюрприз своему младшему сыну, но у него ничего не получилось. Потому что Джей за ним проследил и всё в итоге самолично выведал.

Вот и сейчас этот парень с разрисованным телом замирает в стойке жеста, защищающего свою территорию. Настороженный, но тем не менее любопытный. Пак понимает сей посыл слишком буквально. Благодаря, своим занятиям по физиогномике и профайлингу от Джея не ускользает лёгкий дискомфорт, исходящий от парня. Ему и самому, если честно, неловко в его присутствии. Но, вместо того, чтобы также зеркально отразить фактуру собственной фигуры [кажется так делали в передаче world nature discovery], Пак продолжает смотреть. Поджарые мускулы парня напряжены, что особенно видно на швах майки, под которой они бугрятся и играют. Ноги прямые, талия узкая, живот плоский, а грудь широкая.

Что получается — сей незнакомец любит расписывать кожу чернилами и качается в зале? Ходит на падел-теннис? Или у него дома есть шведская стенка, где он каждый день неустанно заботится о своём теле, чтобы татуировки смотрелись более выраженно?

Ведь, прежде всего, тату-мастер должен быть умелым маркетологом, торговать своей внешностью и фактурой. Не такая уж и безумная идея. Только вот Джей клюнул изначально не на него, а на его творения. И сейчас, оказавшись почти тет-а-тет [о Кайле и его мастере бизнесмен спешно забывает] мозг Пака в итоге взрывается от возмутительной красоты лица незнакомца. Точеная линия подбородка, которая привлекает всех лиц женского пола [и, видимо, не только, раз и Джея он впечатляет], закругленные углы, квадратные формы. Его каштановые волосы слегка взъерошены, короткие по бокам и чуть более длинные на макушке, они выглядят чуть взбаломышными, видимо, из-за погоды. В то же время на нём модный стиль. Даже, сказать правда, молодежный.

Но параллельно с этим в его чертах читается мужественность. В его взгляде угадывается сила. Тяжелый взгляд, полный жизненного опыта. По возрасту он, скорее всего, ближе к Джею, хотя не факт, возможно наоборот старше, Пак не может дать так легко навскидку. Со стороны незнакомец выглядит слишком сведущим, чтобы бизнесмену понравиться и зацепить его своей уникальностью.

Слишком матёрым и от этого слишком пугающим. С профессиональной точки зрения. Джей перед собой видит старт-ап и не может не заинтересоваться им. Даже больше. Вожделеть его и захотеть получить.

- Мне захотелось добавить немного хаоса. Надеюсь, Вы сможете мне в этом помочь, - не скрывая несдержанное любопытство отвечает Пак и не может отвести от незнакомца взгляд. Его манера держаться привлекает внимание. Джей не знает куда девать взор. Ведь каждая часть его тела вызывает непотребные помыслы. И пугает.

Этот тату-мастер не может поверить в то, что Пак хочет обзавестись татуировкой, ну так он ему это докажет. А, ещё лучше, продемонстрирует.

- Почему именно там? Вы хотите посмотреть на мой член?, - Джей действительно не понимает, чем именно так позабавил парня и почему, собственно, тот заинтересовался его гениталиями. Возможно, это действительно, говорит о нём, как о профессионале и тату-мастеру нужно прикинуть в каком именно месте нанести свой рисунок. И, если на столь интимном месте, то какого масштаба. Джей меж тем невольно прикидывает, какой именно набросок мог бы там расположиться. Учитывая его размер, наверное, весьма экспрессивный, поэтому Паку за свой дальнейший поступок абсолютно не стыдно. Не то, чтобы он гордился своим богатством, которое есть не только у него на счет, но ещё и оказывается в штанах. Просто последний человек, который его видел голым – врач на диспансеризации. Неловко немного и странно. Потому что Джей отчего-то чувствует невольно лёгкое возбуждение от процесса.

- Ну, ладно, что ж, если Вы считаете, что именно эта часть тела подходит для будущего эскиза, то..., - на долю секунды Пак нерешительно замирает, положив руки на свои бёдра. После чего пальцы чеболя уже уверенней скользят к краям штанов и касаются пуговицы, плавно расстёгивая её. Джей тянет за язычок молнии вниз, не сводя всё это время взгляда с парня. Вообще Пак не особо жаждет раздеваться прямо по центру салона, но, учитывая, что здесь они находятся вчетвером, и окна вроде как спрятаны за тёмным слоем стеклопакета, то это действительно напоминает приём у врача. Как в армии, где был вынужден служить Джей.

- Мне прям здесь приспустить свои брюки и бельё, или мы с Вами всё-таки уединимся?, - бизнесмен слышит покашливание друга и отвлекается. – Кайл, попей водички, если чувствуешь першение, - участливо проговаривает Джей, оборачиваясь в сторону друга. Видимо, у него снова заболело горло от того, что он храпел, уснув в неудобной позе, пока ему татушку набивали. Или, может, пока Пак не видел, Кайл сделал в итоге пирсинг, выбрав в качестве прокола язык. Что ж, его право.

Похоже, тату-мастер, всё же больше беспокоится за свой имидж, чем Пак решает стриптиз-шоу устраивать, так что, всё ещё не застёгивая своих штанов, идёт за незнакомцем в сторону его рабочего места.

- Знаю, что у вас есть кое-какие наброски, которые вы изображаете для каждого клиента. Уникальные рисунки, не шаблонные, как, например, в духе того же дракона, - откликается Джей, кивая в сторону Кайла, располагаясь в кресле. Ему действительно любопытно, что может предложить этот харизматичный, яркий парень. Он видел его коллекцию в соц.сетях, так что со знанием дела может говорить, на какие талантливые пейзажи тот способен. - Я подписан на ваш отдельный инстаграм и слежу за Вами. В прошлый раз Вы нарисовали для одной девушки, которая занимается танцами - балерину в образе жар-птицы, а в руках у неё был лайтстик в виде огромного молота с бантом. Мне показалось это очень необычно, - признаётся Пак, начиная касаться пальцами своих ключиц, показывая, где именно была нанесена та картинка, наблюдая как несдержанно прикрывает глаза молодой человек. Видимо, Джей его достал своими выходками или, может тот не выспался, его из-за погоды начинает клонить в сон. А вдруг он задремлет, делая татуировку чеболю? Тогда Паку будет, что рассказать Чимину. И хорошо, если это станет что-то стоящее, а не просто убегающая россыпь из маленьких точек, похожих на млечный путь родинок, которые, на самом деле, под микроскопом – огромная цветущая лилия.

- Вы могли бы нарисовать что-нибудь персонально и для меня?, - громогласно вопрошает Джей. Обычно в таком тоне он разговаривает с партнерами, когда предлагает им заключить с ним контракт на выгодных условиях. - Что для этого будет нужно? Может, провести со мной день? Чтобы узнать меня получше? Или достаточно будет беседы на пару часов?, - обычно после этого Пак начинает торг, демонстрируя уровень своих капитальных вложений. Джея всю жизнь учили делать бизнес, получая из этого выгоду, учили договариваться, он вести себя иначе просто не умеет. Чеболь пробует разные способы всегда и везде, даже чтобы получить нужную татуировку. С частичкой души. Неповторимую и уникальную. Прям как этот незнакомые парень рядом с ним. - В любом случае, я готов заплатить сколько угодно, - добавляет Джей, регламентируя свой пакт неопровержимым доказательством, хотя тату-мастер и так намекнул ему ещё тогда, что он не похож на обычного прохожего. - Мне просто очень сильно нравится Ваше творчество, - на языке Пака это звучит не как комплимент. На языке Пака – это поклонение и восхищение креативностью.

- Может, для начала познакомимся? Меня зовут Джей. А Ваше имя в профиле, к сожалению, не указано. Там только никнейм, - вытягивает шею бизнесмен, учуяв знакомый аромат, который его преследует ещё с того момента, как только этот тату-мастер появился в салоне. Что-то знакомое, кажется ещё из детства, когда Джей гостил у бабушки и набивал себе все возможные шишки на заднице, спиздив из соседнего огорода яблоки. Родственница его никогда не ругала, а сосед как-то раз выстрелил в воздух из ружья, рассчитывая на то, что Пак перестанет это делать. Но он не перестал, Джей в тот раз угодил в кусты, ощущая тот самый запах…

- Кстати, от Вас очень приятно пахнет. Это что, крапива?, - шумно вдыхает аромат молодой человек, активно втягивая ноздри. Чеболь тянется ближе к тату-мастеру, смело обнюхивая его как пёс кинолога. – Ого, а как далеко уходят Ваши татуировки?, - Джей акцентирует своё внимание на нанесённых мазках на теле парня, и шумно выдыхает куда-то в шею незнакомцу, всё ещё держась на расстоянии вытянутой руки, соблюдая границы.
- Только не говорите, что до члена, - интересно, это можно расценивать, как шутку или нет? Пак пока даже не улыбается, в ожидании ответной реакции.

0

97

Вот, знаете, как бывает, встречаешь как-то мужчину, который тебе поначалу не особо нравится, даже порой жутко подбешивает и раздражает некоторыми своими поступками, действиями и высказываниями. И ты общаешься с ним ради приличия, потому что вежливый и вообще он постоянно заходит именно в твой магазин, где всё для дома есть, дабы запастись туалетной бумагой, порой вантузом, чипсами, газировкой и гелем для душа. Стандартные покупки обычного человека, ничего такого, что может насторожить. А, как-то, он вообще появляется на пороге здания, чтобы уйти с пакетом, наполненным стяжками, лампочками и консервами. Необычный выбор, но внимания не обращаешь, может он скалолаз и в поход собрался?! Так что просто принимаешь оплату и сначала не слышишь, как он просит тебя эту самую лампочку помочь вкрутить в своей квартире. И ты идёшь, потому что вообще-то в этом районе не только магазин содержишь, но ещё и как «муж на час» работаешь, ведь руки у тебя из нужного места растут. Хотя и ноги тоже, недаром под них многие падают, да только в тебе дело, ты через них переступаешь и шествуешь дальше, потому что все, кто попадаются для тебя мимо и не те вовсе. Но к данному кадру, который тебя перестаёт выводить из себя и меняет твоё восприятие к нему на стадию — доходчивый словоохотливый интерес, ты идёшь к нему домой и даже не предполагаешь, что эта встреча потом не закончится, а заиграет по-новому. Вы начнёте встречаться, даже жить вместе, ездить за город, наслаждаться друг другом и мечтать о том, как юрту построите где-нибудь к теплу поближе. Ведь ты такой умелистый и мастеровитый, а он смотрит на тебя так, словно ты для него целые европа и азия, с австралией в придачу.

Ты привязываешься к нему, он врастает в тебя каждой витиеватой линией своей души, закупоривает собой, своей любовью, чувствами, заполняет разом все четыре клапана, насыщая собой. И без него уже не понимаешь, как вообще существовал и жил в этом мире?! Всё слишком идеально, красиво и невероятно. Так разве вообще бывает? Видимо, да. Видимо, нужно принимать это как есть, жить и наслаждаться вашими отношениями. И ты стараешься не слушать подозрительные, тревожные звоночки.

А потом происходит это…

Однажды, ты приходишь домой и не находишь его. Даже той любимой рубашки твоего возлюбленного, на которой есть парочка небольших дырок от воска, которым вы баловались в ваших интимных играх. Словно он и не существовал вовсе. Будто ты на самом деле перенюхал свои благовонии ебучие во время проведения одного из ритуалов по очищению дома от злых духов и сглазов. И тебе становится страшно. Страшно не от того, что тебя кинули, использовали и бросили, что теперь ты один остался, а страшно за него, что он уехал куда глаза глядят, в незнакомый город или вообще страну. Ты, конечно, первые пару секунд и думаешь, что он слинял от тебя, даже проклинаешь его пару раз на понос, но потом вспоминаешь, что у него и так желудок слабый, стоит только острый суп поесть и выдыхаешь успокоенно, стараясь информацию проанализировать. Он не мог тебя просто так взять и бросить, потому что у вас действительно любовь. Такое нельзя сыграть. Для такого вранья нужно быть слишком гениальным актёром. А он — не такой, он не умеет симулировать. Ты бы понял. Тебе бы духи нашептали.

Видимо, так действительно было нужно. Уехать от тебя, чтобы вернуться вновь.

Только когда? Но ты готов ждать столько, сколько это потребуется.

Хаджун не зря столько времени уповает на возвращение Ким Бома. Он с самого утра начинает свою каждодневную рутину, выслеживая своего парня. У него в квартире есть отдельный кабинет, который оборудован специальной техникой. Прошлая его покупка — дорогущий мощный монитор, на него Ви установил программу для отслеживания, что подарил ему его друг полицейский. Хаджун с трудом её выцыганил, пришлось давить на самые больные точки. Кажется, своим словесным мастерством он ещё себе лицензию нейропсихолога приобрел, а не только массажиста.

Хаджун долго следил и фильтровал список пассажиров, въезжающих на территорию Сеула, пока не увидел в списках заявленных на борту одно имя, которое прекрасно знает. Нет, не Ким Бом, это было бы слишком просто и легко, а Ви Ран. Они с его парнем играли в одну популярную онлайн игру — Dark Soul, где создали двух парных персонажей — Ви Ран и Ви Джун, кумихо. Хаджуну пришлось заходить с обоих аккаунтов, когда Бом исчез, чтобы не лишиться профилей и нафармить достаточно золотишка, дабы их обоих не удалили. В том, что Ким вернётся – Хаджун не сомневался, это был вопрос времени.

В день прилёта Ран-Бома, Ви собирается очень щепетильно, тщательно и собранно, стараясь учесть каждую деталь и ничего не упустить. Ботинки — блестят и налачены, костюм – который ему подарил его парень, автомобиль – заправлен на долгую поездку. Всё готово для продуманного Хаджуна плана.

Вечер растекается по городу тягучей серостью. Луна, словно нехотя, пробивается сквозь плотную завесу облаков, отбрасывая на мокрый асфальт бледные, размытые блики. Воздух веет прохладным, с легким запахом озона и едва уловимым отголоском предсумеречного дождя.

Когда Хаджун подъезжает к терминалу, знакомый гул оживленной суеты, топот спешащих ног, приглушенные голоса, объявляющие рейсы, — всё это привычно окутывает его, словно вторая кожа. Поток людей, каждый со своей историей, своими заботами и предвкушениями, движется в едином ритме, направляясь к стойкам регистрации.

На мгновение Ви останавливается, вдыхая этот особый аэропортовый воздух — смесь предвкушения, разлуки и надежды. Хаджун смотрит, как люди провожают родных, обнимают их на прощание, смеются, а где-то вдалеке, за огромными стеклянными стенами, виднеются ждущие силуэты самолетов, готовых унести их в новые дали. Джуна лишили этой встречи прощания, потому что Бом с ним прощаться не хотел. И Ви это понимает.

Знакомая походка, даже замаскированная небольшим аккуратным гримом, замаячила на выходе из раздвинувшимся перед человеком дверями. Хаджун, всё это время пристроившийся за колонной, начинает движение, оказываясь позади Бома. Когда его парень останавливается, чтобы заказать себе такси, Ви бесшумно будто тень подкрадывается к нему со спины. Но Ким всегда всё слышит, даже самое неуловимое движение и шорох. Он оборачивается, видимо, учуяв запах одеколона Джуна и Ви начинает действовать.

Хаджун прислоняет к нижней части его лица [особенно к носу] свернутый в несколько раз носовой платок с гравировкой, хорошо пропитанный лекарством для своего спящего красавчика. Едкий, сладковатый запах хлороформа успевает пропитать за это время ткань. Ви приобнимает своего парня, чувствуя, как его тело постепенно становится ватным.

— Наконец-то, Бом, — шепчет Хаджун ему на ухо, обдавая обжигающим дыханием, — наконец-то ты приехал, — Ви ласково целует своего парня в мочку, осторожно берёт на руки, под сгиб колен, унося в свой автомобиль. Между прочим подаренный им же. Однажды, Джун вышел из дома утром на работу, а под его окнами стоит новенький бентли, ярко-жёлтого, солнечного цвета с нанесёнными на нём языками пламени.

— Устал после перелёта, двенадцать часов летел, совсем выбился из сил, — мягко проговаривает Ви, замечая, как на него подозрительно поглядывает одна женщина, тут же понимающе кивая, стоит Хаджуну внести ясность. Надо же как люди ведутся на его широкую улыбку! Спасибо за это родителям и матушке-природе, которые постарались на славу. Как только Бом пристёгнут в автомобиле, Ви возвращается за его вещами, чтобы убрать в багажник. Коих не слишком много, но даже будь их целую тонну, Хаджун обязательно заказал бы даже экскаватор, чтобы сгрести в кучу.

Ви специально добавил побольше лекарства в свой платок, чтобы Бом не только ничего не услышал, но и выспался как следует. Поэтому Хаджун даже не сомневается, что он пребывает в глубоком забытье, но тем не менее старается вести машину осторожно, стоит им лишь тронуться с места. — Интересно, и как ты объяснишь мне свой побег, Ви Ран? Ты хотя бы соскучился по мне, лисёнок?, — проговаривает вслух Ви, бросая взгляд на Бома. Тот ему, конечно же не отвечает, растворяясь в сне Морфея. Он ещё долго будет спать, часа три точно, Хаджун как раз успеет их обоих доставить в свою обитель и всё подготовить к пробуждению своего любимого. Хотя Ви улавливает на шее Кима движение, пульс выбивается чаще, значит его парень уже проснулся и теперь изображает вид спящего? Значит он вдохнул слишком мало? Или ему так только показалось? Ну, что ж, раз ему так угодно, Джун поддержит сей референс.

Подъезжая к своему дому, Ви паркует плавно авто и осторожно выносит Бома на руках из своей тачки, ловко взбираясь на нужный этаж. В квартире у Джуна пахнет лимонным пирогом, он испёк его с утра, чтобы когда привезёт туда своего парня, тот почувствовал себя наконец-то в родной стране. Мужчина проходит в глубь своей обители и осторожно укладывает своего любимого на постель. — Вот ты и дома, дьяволёнок, — усмехается Ви, склоняясь ближе к своему парню, оставляя на его губах невинный поцелуй.

В изножье кровати, прямо на одном из поручней металлического каркаса специально для Бома приготовлены наручники. Хаджун хотел ранее пристегнуть своего беглеца за запястья, но в самый последний момент передумал, предпочитая ощущать тёплые ладони возлюбленного на своём теле, когда он проснётся. Хорошо, что эти кандалы были взяты Ви со специальной наножной фиксацией. — Бом, чтобы ты вновь не убежал, я лучше перестрахуюсь, — ухмыляется Хаджун, избавляя парня от уличной обуви. Мужчина заботливо снимает его ботинки с носками, откладывая их в сторону и пристёгивает одну из его ног, убирая ключ в сейф, который спрятан за одной из картин.

Хаджун возвращается к Киму, укладываясь рядом, подперев голову и наблюдая за тем, как мерно вздымается грудная клетка любимого. Нужно нарушить его старательное воздержание. Хаджун мягко поглаживает пальцами ярёмную впадинку, спускается ниже, расстёгивая одну пуговицу, за другой его рубашки.

— Бом, даже если ты как опоссум высунешь язык и притворишься мёртвым, тебе это не поможет. Я везде тебя достану. Просыпайся, саншайн, — насмешливо воркует Ви, обращая своё внимание на нижнюю часть брюк Кима. Его стойкое наследие мгновенно откликается, упираясь колом, выдавая себя и реагируя на призывный голос Хаджуна. Ви скользит рукой ниже, уверенней укладывая раскрытую ладонь на пах своего парня, ощущая плавящий вулкан. Он дразнит Бома, приминая его у самого основания, потирая и невинно поглаживая сквозь одежду.

— Этого недостаточно, да? Лисёнок, неужели тебе настолько нравится меня провоцировать?, — на секунду замолкает Хаджун, смотря как подрагивают ресницы Кима. — Хорошо, ты не оставил мне выбора. К тому же я очень сильно изголодался по тебе, — ладонь Ви пробирается дрожащими пальцами под пояс штанов, глубже, туда, где пульсирует и клокочет влажный жар, где каменная твёрдость оканчивается нежным гладким шёлком, обтягивающим туго налитую головку. Хаджун, сам едва ли не задыхаясь, оглаживает его весь, от начала до конца, сверху донизу, чутко, как слепец, изучая каждую впадинку и выпуклость, каждую набухшую вену, которая отзывается горячим биением на касания его руки. Собственные брюки Ви от его же манипуляций, становятся слишком тесными, окроплённые проступающей влажной истомой, и постель теперь кажется озером лавы, в котором он поджаривается всё с той же томительной неспешностью, роя самому же себе смертоносную могилу возбуждения.

0

98

https://forumstatic.ru/files/001c/99/f1/69452.png
https://forumstatic.ru/files/001c/99/f1/82013.png
https://forumstatic.ru/files/001c/99/f1/51066.png

0

99

https://future404.ru/viewtopic.php?id=535

0

100

наверняка многие встречали вот этих вот таксистов, которые как бы ващета дада бизнес ага да алло деньги, а вот это вот по городу гонять по навигатору, это чисто для души так сказать, просто в очереди по раздаче увлечений им либо попалась эта вот странная машинка с отвратительно пахнувшим ароматизатором, либо они в принципе в этой очереди не стояли, потому что не нашли нужное окошко без навигатора своего ебнутого, из-за которого при вызове машины, потом еще бежать до нее надо до соседнего подъезда, потому что ну у вас вот указана точка тут, никуда я не поеду. мудозвоны блять. и собственно к чему это было-то, особенно учитывая что сынгю предпочитает общественный транспорт, типа метро автобус велосипед, чтоб до универа добираться, да и до работы теперь тоже, паркует своего металлического коня в подсобке кафешки, как ему разрешила владелица и проблем не знает. и собственно в этом-то и был весь мед. в том, что ему можно было бы и не работать на самом деле, ведь родители в любой момент могли бы переслать ему какую-то сумму, хотя зная его маму, та сверху еще накинет +10к и скажет что это вот, чтобы девочек на свидания водить.

о каких тут свидания речь, когда у сынгю готовка головного мозга, по крайне мере так он думает сам, когда учиться делать кофе и местные десертики, попутно предлагая какие-то эксклюзивные авторские варианты и радуясь как ребенок, когда те принимают. а еще ему нравится делать лед для кофе в форме звездочек. не спрашивайте почему, просто это прикольно. он уже даже домой формочки похожие заказал, чтоб баловаться, если вдруг в гости кто заглянет.

сегодня у него не было занятий в универе, зато была смена, на которую в очередной раз добирается на велосипеде, благо погода позволяет, да и разминка неплохая получается.

с самого утра приходили женщины в возрасте, забирали свежий хлеб, как это было всегда. сынгю первое время даже удивлен был, что сей хлебобулочный продукт пользуется таким спросом у людей средний лет, почему-то думал, что это не какой-то уж общий выбор избирателей в разделе "булок", но недавно он спрашивал у одной милой леди, что она будет делать такого, что готова прийти со сранья прям ради этого хлебушка, на что получил ответ, что на него намажут свежее варенье и будут заедать им сериал. ему это показалось милым, возможно, как-нибудь обязательно попробует такой вариант.

следом шли студенты школьники работяги, любящие брать разную выпечку, вроде плетенок с джемом или печенья с орехами, чтобы можно было или на ходу съесть, или запрятать пока в сумке, до обеда и съесть уже позже. сынгю был уверен, кого-то из них увидит еще вечером, только когда те придут уже за кофе и какими-то полноценными десертами, чтобы посидеть где-то в заведении после тяжелого дня, вкусно покушать и просто переварить будни.

дальше, все как обычно. периодические наплывы посетителей, постояшки заглядывающие примерно в одно и тоже время, сынгю спрашивает у них какие-то базовые вопросы, или конкретные, если помнил что-то с прошлых посещений, кому-то ставит печати в карточках и оповещает, что следующий кофе будет бесплатным. колокольчик на двери забавно звенел всякий раз, привлекая внимание и вызывая заученную, но вполне искреннюю улыбку на его лице. ему нравилась эта атмосфера, нравился теплый свет и то, как солнце попадало в окна. то как из колонок доносилась приглушенная классика, как пахло новой выпечкой и как легкие потихоньку забивались ароматами кофе, под вечер, пахнуть будут уже пальцы, и кто-то наверно жаловался бы на это, но сынгю нравится.

что ему не нравилось, это редкие гости, которые приходили в явном состоянии нестояния, и мешали другим гостям своими громкими возмущениям и приставаниями за то, что кто-то посмотрел не так или что кто-то слишком громко дышит. с такими разговор короткий. зачастую правда, они сами быстро покидали заведение, резко вспоминая что где-то что-то забыли или потеряли, а ведь гю просто поднимался со своего стульчика за стойкой, и не собирался ничего такого делать, а только лишь РЕАЛЬНО объяснить что те ведут себя не очень корректно.

именно поэтому, слыша как со стороны двери доносятся интересные высказывания, он краем глаза смотрит за тем, как бабуля быстро прошмыгивает куда-то в угол кофейни, решив видимо переждать пришествие, пока сынгю рассматривает приближающегося гостя, даже не сразу замечая в его руках сломанных ноутбук, первым делом фокусируясь на жестяной банке и кусая щеку изнутри, чтобы слишком громко не сказать о том, что у них со своим нельзя. во-первых, откуда он знает, чего ожидать от этого человека, во-вторых, не хотелось привлекать внимание других гостей все же.

- чем могу вам помочь? - спрашивает он, обращаясь всем корпусом и вниманием к гостю, переводя наконец взгляд на сломанную технику. может, это был кто-то из знакомых его знакомых, кому нужна была помощь именно в компьютерной сфере? или какой-то из его первых клиентов из той же области, а гю просто забыл. в любом случае, думать слишком долго ему не дали, и мужчина перед ним заговорил очень забавным образом, словно собирался зачитать стендап. сынгю не сдерживает улыбки, с увлекательной истории приключений ноута в задницу, и прикрывает на секунду лицо рукой, стараясь держать марку, - вы же понимает, если там все совсем вдребезги, то это вам не сюда, а в тех сервис за углом? я бы мог помочь, если бы был целым экран, - он все еще улыбается, когда кладет руку на сломанный ноутбук, проводя по крышке и оборачивается, слыша как кто-то делает заказ на кофе, - я оставлю вас на секунду буквально.

и тем не менее, продолжает наблюдать. краем глаза видит, как гость допивает по всей видимости свое пиво, и усмехается с его попыток привлечь внимание. забавный.

сынгю отдает кофе другому посетителю, и возвращается к гостю с ноутбуком, - я бы порекомендовал, для начала, поднять ваши глазки повыше и ознакомиться с меню, - в голосе явно можно было услышать смех, пусть поначалу данный посетитель показался очередным пьянчужкой, сейчас выглядел скорее, как человек, который просто вылез в люди и для храбрости хряпнул пива, - у нас есть прекрасные десерты, и не только они, салаты, пасты, кофе делаем, но прошу вас заметить, - он упирается руками в поверхность барной стойки, чтобы оказаться ровно напротив гостя и почти шепчет тому в лицо, - меня в меню нет.

это был не флирт, по крайне мере гю не подразумевал его ни разу, скорее просто играл, чтобы отвлечься от однообразия рабочих дней. не то чтобы ему было скучно, или он искал прям как бы нарваться на какой-нибудь член от нефиг делать, но все же, тут буквально чловек перед ним, слишком очевидно пялился до этого, так почему нет?

- хотите, сделаю вам кофейный коктейль с виски, или может с чем-нибудь еще? - он снова бросает взгляд на жестяную баночку, пока крутит пальцем по столешнице,- можно сделать с водкой, раз вы там любите русский алкоголь, - улыбка не сходит с его губ, когда тянется чтобы забрать ту самую баночку, и выкинуть ее в мусорное ведро под стойкой, - или может хотите какой-то десерт? у нас есть трюфели с виски, но чтобы подать их, мне нужно будет увидеть ваше удостоверение, - вообще-то, такие коктейли у них были в вечерней карте, но иной можно было и днем приготовить что-нибудь, тем более если гость просит, - если сильно захотите, могу даже покормить ими с рук.

сынгю знает, чувствует как кто-то усиленно сверлит его взглядом откуда-то из глубин кафе, но кроме него на смене есть еще как минимум трое человек, способных принимать и отдавать заказы, а он и так с утра сегодня был, и скоро у него намечался обед, так что почему бы и не отвлечься немного, вдруг после этого его будет ждать какой-то приятный вечер. если конечно, мужчину перед ним не вырубит нафиг от конфет или не понесет куда-нибудь.

0

101

Сообщение на нейрокоммуникаторе отбрасывает Сонхва эхо-волной. Ему теперь кажется, что он раздвоился.

Один Хва застывает словно ледяная скульптура в морозном дыхании из агонии боли. Этот Хва беззвучно скулит, как израненный зверь в глыбах голографического айсберга. Тот, кого ему нужно уничтожить — тот самый, тот, в кого Пак бесповоротно влюбился. Тот, кто впоследствии стал его идолом, его Стокгольмским синдромом. Его запретной любовью, фото которой теперь смотрят на него в 3-d проекции со всех стен, будто он известный айдол, поющий песни из карбоновой пташки, что сканирует тепловую карту квартиры. Тот, кто навсегда останется табу для высшего звена, залитого окалиной.

Второй Хва тоже холоден — но это холодная собранность, острая как цумэтоги. Пак должен всегда сохранять самообладание, не отвлекаться. Сонхва отдаёт себе приказ держаться, включить застывшую дешёвым новомодным суррогатом от шока логику.

Они всё узнали.

Корпорация в курсе об их тайной связи. Иначе бы Пака не отправили на сию важную миссию — устранить революционера, коим Хва так одержим. Это проверка. Проверка! Проверка! Проверка! По вискам Хва бьёт, как пульсирующая тревожная кибер-атаки из нейропорта, гласящая о вторжении. Нужно воспользоваться этим. Пака итак везде бдят корпоративные крысы — отступать нельзя.

Хотя бы пока он не встретит его, а потом...

— Принято, —

Хва счастлив до безумия.
Возможно, это их последний день.
Вместе.

Склад оружия вместо люксового гардероба, пистолет Милитех М-76e «Омаха Лиззи» вместо модной сумочки, по карманам чёрного милитари-комбинезона — набор из подавителей сигнала и декриптора, подаренная им бандана, закрывает нижнюю часть лица — больше аксессуар, чем функция — в маскарад можно играть и вдвоём! Остаётся спуститься в подземный гараж за мотоциклом и отправиться на незапланированное рандеву.

Бедная промышленная зона резко контрастирует с зеркальным блеском небоскрёбов элитного района. Мотоцикл остаётся мокнуть под старым облезлым мостом в километре от финальной точки назначения — городская свалка нижнего уровня.

По периметру, как по минному полю, рассыпаны камеры и уличные датчики, парочка дронов вяло наматывают круги в необычном кастомном паттерне, на изучение которого, впрочем, хватает пары минут. Карманный подавитель глушит сигналы устройств наблюдения в ближнем радиусе, пока Пак, отсчитав проход, пробирается вдоль слепой зоны — и в вентиляцию, на свалку. У многоразовых декрипторов есть один большой минус — с каждым использованием растёт шанс на обнаружение. Это ограничение вынуждает искать обходные пути, как бы далеко ни эволюционировали технологии — электронная война идёт бок о бок с войной примитивной.

Пак приходит первым.

Фигура революционера ждать себя не заставляет. Почти такая же тёмная, как и он сам. Тот вновь следил за ним. Ликвидатор не удивлён.

Хва осторожно кружит вокруг него, тихо ступая по разбросанным отработанным расходным материалам, использует момент, чтобы изучить его, как восторженный ребёнок изучает долгожданный торт на ДР. Он лучше любых ожиданий. Сердце Хва бьётся с предвкушающим волнением.

— Это ты …, — выдох решительный, ликвидатор подходит ближе. Кулон на шее Пака, подаренный революционером, меняет цвет из ярко-голубого [обычного настроения] в томительно-алый. Может, меняет цвет как султанит от освещения, но хочется верить, что нет. Презент был с запиской, что узнает обо всех его чувствах к нему по смене колора, хотя он и так... Догадывается.

— Ты заставил хищную корпорацию бегать по своим пятам, — тихо шепчет Пак, останавливаясь напротив Кима. — Мне приказали избавиться от тебя, но …, — бандана всё ещё скрывает лицо Хва, он склоняется ближе к Хонджуну, чтобы ещё больше понизить тембр голоса. — ... я пришёл не за этим. Я хочу …, — ладонь ликвидатора касается щеки Хона, ласково трогая кожу. — ... сбежать … с тобой, —

Кулон пульсирует сильнее, обретая окрас цвета марсала.

Хва впервые не сможет выполнить приказ корпорации.

0

102

https://ru.freepik.com/premium-psd/sao- … 92091acd69

0

103

Поздравляем! Ваша кандидатура трейни одобрена. Чтобы подтвердить своё участие в программе для дальнейшего отбора в следующем этапе, кликните на…

Ынсок всё ещё не мог поверить в то, что его короткая личная видеопрезентация с мини-выступлением могла кому-то понравиться. В принципе понравиться. А теперь ему передали, что она привлекла внимание одной очень влиятельной компании и его…пригласили! Пригласили попробовать себя, пригласили, чтобы мог лично продемонстрировать на что он способен. Ынсок всё ещё не мог принять и осознать внутри себя сии бушующие чувства. Он чувствовал себя достаточно двойственно. С одной стороны, никогда не ощущал себя талантливым человеком. Он просто танцевал и пел для себя, для своей сестры, для друзей, для … Сынхана. А с другой стороны у него как раз-таки есть Сынхан, который уже когда-то проходил через все эти стадии. Восторг — волнение — счастье и … разочарование. Ынсок так и не смог ему рассказать, что уже целую неделю как знает об этом. Потому что, если честно, он даже избегал своего парня, как мог. Не встречался с ним, боялся.

И эта неделя стала самым долгим кошмаром в его жизни.

Особенно учитывая то, что ребята вместе посещали платформу по музыкальному пространству и раскрытию своих творческих способностей. Сделали они это по приколу. Просто однажды записались туда вместе, чтобы проводить ещё больше времени бок о бок. К тому же им повезло, потому что несколько курсов у них пересекались. Ынсок — по большей части выбрал себе танцевально-вокальное направление, а Сынхан – всё, что связано с сольфеджио и инструментариями.

Сон знал расписание музыкальных треннингов своего парня наизусть. Знал, где и когда тот должен быть. И он делал всё, чтобы не столкнуться с ним. Обходил стороной корпуса, где у Сынхана были пары. Не заходил в столовую — вообще перестал там есть, перебивался кофе и энергетиками. Не появлялся в библиотеке, хотя раньше любил там бывать, с Сынханом, разумеется. Теперь он запрещал себе переступать и этот порог. Он стирал себя из всех мест, где мог встретить своего парня, потому что не был уверен, что сможет себя контролировать, если увидит его. Ынсок откладывал тот самый момент правды, который должен был ему озвучить.

Ынсок ходил только на пары — и сразу в зал. Танцевал часами, выматывая себя до предела, до дрожи в мышцах, до того состояния, когда тело перестаёт слушаться. Он не позволял себе останавливаться, потому что стоило замереть — и мысли возвращались, накрывали плотным покрывалом из боли и сожалений, пытали бессмертную душу. Стоило закрыть глаза — и перед ними возникало лицо Сынхана. Он танцевал под музыку, которую обычно ставил для своих репетиций, но звук сделал тише, чем обычно, — ему нужно было слышать своё дыхание, свои шаги, каждый звук, который напоминал, что он ещё жив.

Ынсок возвращался домой за полночь, писал короткие сообщение Сынхану, что он дома, что с ним всё хорошо, спрашивал у него как прошёл день, вновь откладывал их встречу, сообщая, что переночует пока здесь, принимал душ и падал на кровать проваливаясь в тяжёлый сон без сновидений — спасибо усталости. И следующим днём всё повторялось.

Этот ритуал — ритуал общения с Сынханом посредством коротких смс-ок, стал единственным, что заставлял его возвращаться домой. Если бы не он, Сон, наверное, вообще перестал бы бывать в квартире. Прописался бы в своём танцевальном зале, жил бы там, дышал бы там, сходил бы там с ума.

Ынсок безумно скучал. Это было физическое ощущение — ноющая боль где-то под рёбрами, которая не проходила ни на минуту. Он ловил себя на том, что высматривает взглядом студентов с тёмными волосами, надеясь увидеть знакомый силуэт. Он просыпался по ночам с именем Сынхана на губах. Он засыпал, вдыхая запах футболки, которую забрал как-то у него ещё в школьную пору, и той второй, которую Сынхан носил обычно, когда они готовили вместе, и ненавидел себя за эту слабость. Ненавидел себя за то, что не может осмелиться на этот разговор. 

На седьмой день Ынсок наконец-то окончательно сдаётся.

В этот день Сон извлекает телефон из своих брюк раз сто, наверное. Открывает чат со своим парнем и нерешительно застывает. Пишет сообщение — и стирает. Снова пишет — и снова стирает. «Привет! Как дела?» — слишком банально. «Чем занимаешься?» — слишком формально. «Нам нужно поговорить» — слишком страшно, он может не то подумать после такого недельного игнора со стороны Ынсока.

В итоге, Сон собирает яйца в кулак и просто пишет: «Золотко, давай встретимся на нашем месте?» — Коротко. Просто. Без давления. Если ответит — хорошо. Если нет — Ынсок всё равно туда придёт и станет ждать его. К тому же у них установлена синхронизация локации, его парень явно будет осведомлён обо всех перемещениях Сона. Ответ приходит через минуту. Мгновение — и экран загорается уведомлением согласия, подтверждая их встречу.

Ынсок счастливо выдыхает, сердце бьётся в груди как панически одержимое. Его парень отвечает. Сразу. Значит, всё это время ждал и вообще не обиделся? Или просто оказался у телефона? Или настолько сильно обиделся, что теперь настроен на серьёзный разговор, чтобы выразить всё своё недовольство на Сона? Неважно. Пусть выражает! Пусть кричит и ругается на него, пусть щиплется и кусается. Конечно, интересно будет на это посмотреть, учитывая, что их место – это библиотека. Но … Главное — его парень ответил.

Ынсок убирает телефон в карман и больше ничего не пишет. Не нужно. Он просто придёт. Прямо сейчас. Сделает наконец что-то решительное. Простое. Тёплое. К тому же, на улице довольно-таки промозгло — серое небо, мелкий дождь, ветер, пробирающий до костей. Идеальная погода для чего-то горячего. Точно! Он купит им что-нибудь вкусное и одновременно согревающее. Ынсоку едва хватает терпения досидеть занятие.

Сон забегает по пути в кофейню, которая находится возле соседнего корпуса, прямо у выхода в парк. Маленькое заведение с большими панорамными окнами и ароматом свежеиспечённых круассанов и ещё какого-то спектра специй, которое всегда спасало в такие дни. Ынсок влетает внутрь, чуть не сбивая с ног какого-то парня с ноутбуком.

— Мне нужно самое лучшее, самое горячее какао, что у вас есть. И термос. И два стаканчика. Прошу Вас!, — выпаливает Сон, подбегая к стойке. Местный бариста, спортивный, молодой человек поднимает на него глаза — тёмные, глубокие, с тем особенным, еле заметным бликом. Внешне он - красив, той особой, опасной красотой, от которой у обычных людей захватывает дух. Но Ынсок давно привык и почти не замечает этого. К тому же у него Сынхан головного мозга, ещё с периода пубертат, который до сих пор продолжается. Бариста хитро щурится и ловко наполняет термос, добавляя туда что-то из маленькой баночки под прилавком, кажется корицу и гвоздику, судя по запаху и по тому, как тот отвечает, что дополнил какао чем-то для сердца и настроения. Ынсок благодарно кивает, выхватывая термос и стаканчики, расплачивается и вылетает из кофейни.

Дорога до библиотеки занимает минут пять-шесть, но даже они кажутся Сону вечностью. Парень несётся по мокрому асфальту, прижимая термос к груди, чтобы не выронить. Капли моросящего дождя бьют ему прямо в лицо, ветер лохматит волосы, но внутри у Ынсока горит жаркий огонь от предвкушения. Сынхан уже там. Он его ждёт.

В библиотеке очень тихо и тепло, пахнет книгами и старой бумагой — запах, который Сону знаком с детства и ассоциируется с ними обоими, ведь они так много времени проводили здесь вдвоём, читая автобиографии известных музыкантов, собирая для себя новые истории. Ынсок проскакивает мимо библиотекарши, помахав пропуском, и взлетает на второй этаж. Читальный зал встречает его привычным полумраком и шелестом страниц.
Он сразу находит Сынхана взглядом.

Его парень сидит в самом конце длинной столешницы у окна, за маленькой настольной лампой, в музыкальном разделе номер 6. Тёмные волосы, сосредоточенно склонённая голова, книга на пюпитре, нотный блокнот рядом и повисший карандаш в пальцах. Мраморное небо за окном делает его фигуру ещё более уютной, домашней — будто Сынхан всегда должен быть именно здесь, в тёплом свете лампы, среди книг. Позади него – стеллажи с книгами, пластинками, музыкальным проигрывателем, уютный кожаный диванчик цвета хаки и пару жёлтых кресел с пледами. Обстановка уединенная, потому что в основном все сидят в главном зале, а здесь больше обособленное творческое помещение.

Ынсок бросает взгляд на собственное отражение в зеркале сбоку, которое установлено, видимо, за тем, чтобы посетители смогли посмотреть на себя и возгордится тем, что читают книги. Но Сон от собственного вида слегка пугается. Осунувшееся лицо, спутанные волосы, которые будто бы давно не видели нормальной расчёски. В глазах застыла вымораживающая пустота. Сон смотрит на призрака того Ынсока, который был счастлив всего неделю назад, и думал о том, что, наверное, это и есть ад — когда ты живёшь, но не чувствуешь жизни. Возможно, что правда, которую он сегодня скажет и какао приведут его снова в чувства.

Ынсок встряхивает головой, переводит дыхание и движется к своему парню. Он старается ступать тихо, но Сынхан всё равно поднимает голову — будто чувствует его приближение. В тёмных глазах мелькает удивление — и тут же сменяется той самой тёплой, несдержанной улыбкой, но не долгой. На лице его парня вновь падает мрачная тень, от которой у Сона предательски сердце сжимается. Он виноват. И Ынсок это осознаёт. Младший молча ставит термос на стол, выкладывает два стаканчика, открывает сосуд и разливает дымящееся какао. Аромат корицы и гвоздики плывет воздушной вуалью над столом, смешиваясь с запахом старых книг.

— Привет, — шепчет Ынсок, коротко касаясь губами щеки своего парня, спускаясь в уголок его уст. Он усаживается напротив и обхватывает свой стаканчик ладонями. — Я подумал… на улице холодно. Вот, принёс согреться, — Сон осторожно проводит пальцем по окружности ёмкости. — Ну и ещё это извиняющееся какао за моё недельное поведение. Попробуй, — кивает Ынсок на напиток, наблюдая, как Сынхан смотрит на него, потом на стаканчик, потом снова на него. В его глазах читается что-то невероятно тёплое, но одновременно грустное — там вроде бы и благодарность, но в то же время удивление, и ещё какая-то горькая, отчаянная тоска, что-то, чему Ынсок пока не может подобрать название. Видимо, настолько он расстроил своего парня тем, что прятался от него все эти семь дней.

— Мне…мне нужно кое-что тебе сказать. Почему я избегал встреч с тобой,  — шепчет Сон, наклоняясь ближе, чтобы не нарушать тишину зала. Печальный взгляд Сынхана жжёт больнее пламени зажигалки, которым Сон порой опалял внутреннюю часть бедра, причиняя себе раны. После встречи с Сынханом, Ынсок перестал заниматься селфхармом, но сейчас вдруг снова захотелось это сделать. —  Я … меня пригласила одна крупная компания и меня … я …согласился … стать трейни, поэтому постоянно пропадал в зале, тренировался и …, — запинается Ынсок, опуская свой взор, не в силах больше смотреть на своего парня.

— Если честно, я боялся, Сынхан. Боялся, что, узнав об этом, тебе станет очень плохо. И сейчас я не перестаю бояться. Я до сих пор боюсь этого. Боюсь, как ты отреагируешь на всё, — Ынсок вертит в своих ладонях стаканчик с какао, к которому ещё так и не притронулся. — Только не молчи, скажи мне что-нибудь. Можешь даже покричать, ну и что, что мы в библиотеке. Золотко, только не молчи, умоляю тебя, — Ынсок называет Сынхана «Золотко», потому что его парень — золотой, самый золотой человек на свете.

0

104

https://www.freepik.com/premium-psd/col … 6d6bd46ae2

0

105

https://frpg1920.ru/forum/5

У Руи недаром такое имя, ведь он – тот человек, у которого в крови заложено превращать жизнь тех, кто с ним в руины. Рушить, подрывать и уничтожать. Сегодня очередной господин-толстосум ака кит, которого парень сопровождал днём на встрече, решил, что они пара и позволил себе лишнего. Нет, не начал приставать к танцору [иначе остался бы без всех своих конечностей], а просто предложил Руи встречаться.

Вроде бы, ничего такого, правда?!

Просто…

Чэнь не встречается с клиентами, даже с такими красивыми и богатыми, особенно с такими. Ведь они привыкли, что всё можно купить за их собственные деньги. Как и этот дядя захотел заполучить расположение Руи, начиная свой торг и думая, что ему всё можно и что всё можно купить, и отношения тоже. Чэнь громко посмеялся над ним, театрально запрокинув голову назад от такой обыденной шутки. Руи нельзя купить. Он, конечно, выглядит порой как кукла из элитного магазина, но парень из той категории товаров, которые бесценны.

Днём танцор время от времени подрабатывает в лёгком эскорте ради денег, и, казалось бы, почему не согласиться и подзаработать как можно больше вон, перейдя ещё и на дополнительный, ночной заработок? Но у Руи принцип – он как Джулия Робертс из фильма «Красотка», только не всем даёт, а лишь избранному, который бы не деньги предлагал, а начал ухаживать красиво, купил съедобное колье из конфет, преподнеся его в бархатной коробке, сводил на оперу через запасной вход, предпочитая ложу оркестровой яме, взобрался бы при помощи подъемника на нужный этаж со скрипкой в руках. Руи нужен такой мужчина рядом, романтично-безбашенный. Ему в отношениях нужна любовь, а не его деньги. Поэтому Чэнь так долго работает в эскорте. Хотя, это не работа, а подработка, скорее. Он просто оказывает дневные услуги взрослым мужчинам, сопровождая их на деловые встречи, форумы, курсы, совещания, сидя рядом в аккуратном деловом костюме, попивая джус и порой перебирая бумажки для вида. Что-то вроде секретаря или личного помощника, только вместо оклада – почасовая оплата. Потому что каждому уважающему себя мужчине необходимы деньги на ноготочки и другие приблуды.

Но настоящая жизнь Руи начинается вечером. Когда он перестаёт играть и раскрывается с другой стороны. Своей. Настоящей. Вот и сейчас, собираясь на выступление, танцор стоит перед зеркалом, поправляя свой чёрный маллет, приглаживая каждую прядь, убирая некоторые за уши, чтобы надеть белокурый парик с чёлкой и длинным хвостом. На перевоплощение уходит порядка трёх с половиной часов, потому что Руи нужно не только спрятать свои родные волосы, но ещё и одеться, накраситься, забежать в кофейню, чтобы перекусить и набраться сил перед выматывающей программой, на которую необходима энергия.

Как только образ готов, Чэнь выпархивает из дома, оставляя свою скромную личность и шлейф очень сладких духов из коллекции Арианы Гранде «God is a woman». Высокие каблуки его лакированных туфель врезаются в асфальт с той уверенной поспешностью, которая вооще-то бывает только у женщин, знающих: здесь всё принадлежит им. Но Руи - мужчина, и он лучше всяких там фрау знает себе цену. Перецокивание друг с дружкой продолжается, танцор торопливо бежит, сохраняя при этом осанку и привлекая внимание окружающих своим внешним образом. Он немного опаздывает, но не может отказать в себе в том, чтобы порой остановиться, чтобы словить восхищенные взгляды, в которых меж тем застыл интерес и весьма объяснимо по какой причине. По танцору не сразу можно выяснить, что он – мужчина, потому что обычно одет тот и ярко накрашен как уважающая себя ухоженная, современная девушка. Сегодня, например, на нём узкие светло-голубые джинсы с блёстками, остроносые ярко-красные туфли; бёдра воздушным облаком обволакивает зефирная пачка, а на торсе – бархатистый, обтягивающий кроп-топ. Джинсовку в тон штанам, Руи сжимает двумя пальцами, небрежно набросив её на одно из своих голых плеч. И хоть ему слегка холодно, но Чэнь не может не похвастаться своим новым парфюмированным лосьоном с мерцающими частичками, чувствуя себя Эдвардом Калленом, вышедшим на солнце, не меньше.

Руи видит группу парней, которые идут ему навстречу, не обращая на него внимания и хочет пошутить над ними. Танцор подкрадывается к ним, оглушительно выдавая что-то наподобие «кар!», тут же отбегая в сторону и застывая на месте в одной из модельных поз. Чэнь следит за трендами и сейчас такой байфл очень моден, особенно, если наложить поверх видео подобного плана песню Мэрайи Кэри «obsessed with me». Группа парней остаются сзади с удивленными и поражёнными лицами, смотря ему в след.

- Да-да, котики-компотики, я вырядилась как шлёндра, спасибо-спасибо, - Чэнь, оживая, продолжает свой путь к кафе, под смеющиеся улюлюкания и крики «девушка, можно с вами познакомиться?» очухавшихся после его шутки молодых людей. В другой бы ситуации Руи продолжил с ними игру и дальше притворился бы той самой «девушкой», но не сегодня. Сегодня Чэнь спешит.

Появляясь в кафетерии, Руи делает свой стандартный заказ – кофе, чёрный, американо, без молока, сахара и сиропа, без всего. Пока танцор ждёт свой заказ, ему приходит уведомление от его босса, Пака Сонхва. Он сообщает, что сегодня танцевальная труппа начнет выступление на час позже, так что у Чэнь есть время, чтобы немного расслабиться и выпить спокойно свой кофе. Получив свой напиток, Руи занимает столик у окошка, решив немного посидеть и передохнуть от собственной беготни. Танцор закидывает ноги, прямо в туфлях на баснословно-высоких каблуках, на стоящий рядом стул. Он хоть и не сильно устал, но перебежки подобного вида хочешь-не хочешь, а слегка выматывают. Так что Чэнь пользуется счастливой возможностью отдохнуть хотя бы несколько минут.

Послеполуденное солнце пробивается сквозь окна кофейни, освещая клубы пара, поднимающиеся от чашки в его руках. Руи, окутанный мягким светом, медленно вращает чашку, любуясь янтарным оттенком напитка и своим новеньким длинным, заострённым на концах в миндаль маникюром с самыми разнообразными, кричащими микродеталями. Аромат свежесваренного кофе приятно щекочет ноздри, обещая бодрость и душевное тепло. Чэнь делает небольшой глоток, наслаждаясь насыщенным вкусом, и в этот момент, отвлекаясь на мелькнувшую за окном парочку, поворачивает голову. По ним сразу видно, что они родственные души друг для друга. Руи достаточно часто слышал о понятии «соул», но, если честно, даже не может и предположить, кто бы подошёл такому, как он. Странному любителю перевоплощений. Хотя Чэнь не считает себя странным. Он просто…такой, как есть?!

Руи шумно вздыхает, достаёт из своей сумочки чёрный карандаш для глаз и начинает рисовать прямо на салфетке кошачьи бубенцы. Так он борется со стрессом и накатившей внезапно душевной тоской. Вычерчивая старательно полукруглые линии, танцор поначалу не понимает, что происходит. Только улавливает боковым зрением какое-то резкое перемещение. Чэнь ухитряется заметить бегущего на него парня, причём так стремительно, словно за ним кто-то гонится. Он не успевает убрать ступни и среагировать, как бегун спотыкается о преграду – стул с его ногами на нём, но Руи успевает перехватить парня, чтобы тот избежал падения на пол, ловко убирая свои длиннющие цирлы, усаживая молодого человека на собственные коленки. Столкновение между ними несильное, но достаточное, чтобы Чэнь задел собственную чашку кофе, которая тут же выплескивается из его рук. Горячая жидкость обжигает кожу, проливаясь на одежду Руи, оставляя тёмные пятна.

- Khui-nhia?, - гаркает танцор и секунду ошеломленно хлопает глазами, чувствуя, как тепло разливается по плечам и груди, пропитывая ткань нежно-белого кроп-топа, а парень, сидящий теперь на нём, меж тем его внимательно разглядывает.

- Эй ты, кочерыжка, - гневно впивается своим живописно-накрашенным взором с крышесносными ресницами Руи, переходя с вьетнамского на корейский и окидывая свысока рухнувшего на него виновника сей катастрофы, - я тут кошачьи бубенцы вообще-то рисую, а теперь они, сука, блядь, разные, видишь!, - тычет поломанной [ну, класс, ещё этого не хватало] подводкой для глаз прямо в салфетку, не стесняясь в выражениях. – Ты чё совсем охуел, да?, - интересуется Руи, смотря на это чудо в перьях с крайним возмущением. Просто у паренька действительно странноватая стрижка с топорчущимися волосьями, – удобно? Я тебе не мешаю, не?, - Чэнь немного нервно дышит, помогая себе откинуть одну из выбившихся прядей в парике.

– Ну и хули ты окорока с яйцами своими разложил на мне? Чё шайбы свои вылупил, а? Да бля-я-я, ты чё глухой? Немой? Или просто долбоёб?, - Руи трясёт своими коленями, играя с этим пареньком в игру «по кочкам-по кочкам», проговаривая мысленно в своей голове детский стишок. В момент, когда должен быть тот самый «ух» или «бух», танцор легонько разводит колени, чтобы задница парня провалилась в небольшое свободное пространство. И тем не менее, как бы не выпендривался Чэнь, как бы не сердился, он всё равно, сжимает ногами по бокам скользнувшие вниз бёдра молодого человека, не позволяя ему упасть.

Руи на миг думает, что сей бегун возможно не говорит ни по-корейски, ни, судя по всему, по-вьетнамски, и вообще может говорить на другом языке, например, на китайском. Почему-то этот язык первым ему приходит в голову. Чэнь его только по дорамам смотрел, но, вдруг поможет?

– Си шоу тье́н дза́й на?, – интересуется Руи, вспоминая, что означает эта фраза. То ли про туалет, то ли про возраст. - В душе не ебу, что это, но вдруг, - бормочет себе под нос танцор, смотря на этого тваробыша на своих коленках и понимая, что со стороны они, наверное, сейчас смотрятся как две ящерицы с мема про «с саньком (не геи)».

0

106

волшебства не существует, никаких гадалок, шаманов и всего вот этого, о чем любят рассказывать по телевизору, снимая телешоу про какие-то там приметы хуеты, значения камней на разные знаки зодиака, оленьи пенисы и это даже не канал про здоровье мужское, хотя обычно именно там рассказывают про женьшень в жопу для того, чтоб стояло или о том, как правильно сходить в туалет, а живите с мыслью что даже это делаете не правильно.
хонджун очень рано перестал верить даже в деда мороза, потому что подарков у него под облезлой елкой, которую ставила бабка, никогда не появлялось, и пусть та постоянно говорила, что это все потому что вел себя плохо, ким еще тогда понял, что и без мужика в красном костюме и с бородой проживет, вырастет и либо сдохнет, либо купит себе сам все, о чем когда-то писал в письмах и мечтал. правда сейчас вот, он думает, что увидеть сонхва в каком-то красном новогоднем наряде было бы настоящей сказкой, и его ужасно кроет от того, как быстро его мысли визуализируются где-то на подкорке, отпечатываются под веками, все равно что те колоды карт с полуголыми женщинами, которые когда-то выкрал из кабинета трудовика.
но сонхва был явно красивее, изящнее и искуснее, походившим скорее на то великолепие, которые рисуют на картах таро, на которых любит гадать одна из сотрудниц в баре хона. он все еще не верил во все это, понимая что там где-то немного ловкости рук, где-то хорошей психологии, однако все равно словно завороженный ребенок, приоткрывал рот, забирая конфетку с чужого языка и ловил шальные звезды в глазах напротив.
- эти пальцы не только безумно изящны, - сложно сдерживать напрашивающуюся улыбку, широкую, подобную той, которая появлялась раньше чем весь кот из истории про алису, - они еще и такие ловкие, - и хонджун не сдерживает, прячет только разве что, где-то в очередных поцелуях рук, утопая в той волне азарта, которая разливалась по телу от самого сердца, от одного особенно громкого удара, словно бы у персонажа какого-то аниме сериала, такое четкое "тудум" где-то в ушах, меж слов, которые песней лились из чужих уст, вызывая стойкое желание украсть все это для себя одного.
кто-то подумал бы, что он как дурак из тех историй, которые явно не видят намеков, предпочитая думать линейно и сейчас предложит вступить в банду, чтобы пойти грабить банк (и ничего страшного, что таким не занимается), но хон взгляда оторвать не может от такого гипнотического действия, будто бы не знает, как работают фокусы с монетками за ухом, готовый вот прямо в этот момент подвергнуть сомнениям все свои убеждения о том, что колдунов не бывает. потому что сонхва абсолютно точно колдун. самый настоящий магистр каких-то искусств, что околдовал одним своим взглядом с первых же минут, словно бы царица из мультфильма, чьи глаза такие вжух и все в ту же секунду перед ним на колени готовы упасть, признавая его величие, его великолепие, сравнимое наверно, с взрывом рождения звезды.
хонджун точно был готов. стирать колени в молитвах, поверить во что-то столь искусное, о чем никогда и не задумывался.
- не думаю, что существуют конфеты слаще, чем ты, - он разламывает зубами леденец во рту, когда хва оказывается к нему особенно близко, - хотя я пока получил только пробный вариант, как я могу достать полную версию? - спрашивает, прикрывая глаза на мгновение, когда чужие хулиганистые пальцы шалят, и ким уверен, что будь это симулятор свиданий, то мало того, что сонхва был бы самым редким, оттого и самым желанным персонажем, которому посвящали бы кучу различных фигурок, для удовлетворения фантазий фанаток, но еще и в том, сам хон бы взломал к хуям эту чертовую игру, чтобы выбирать постоянно действия за самое большое количество алмазов, лишь бы шкала их отношений пробила потолок в кратчайшие сроки, и этот фейерверк эмоций и чувств, с именем пак сонхва, оказалось бы полностью в его владениях, чтобы под его губами, под непростительно жгучими поцелуями, словно самый нежный пломбир, плавилась бы столь нежная кожа.
когда хва ныряет в автомобиль, киму нужны доли секунд, чтобы сделать глубокий вдох и выдох, выпуская тот самый накативший адреналин, боясь все еще спугнуть, понимая, насколько безумным может показаться в приватности салона автомобиля, и только после этого садится на водительское сидение, захлопывая дверь.
он готов был сорваться с места в ту же секунду почти, но вместо этого вдыхает сполна аромат чужого парфюма, и чувствует как кружится голова от накативших эмоций, - будь осторожен, когда говоришь подобное, - шепчет в ответ, большим пальцем мягко потирая любезно подставленную щеку сонхва. будет ложью сказать, что ему не нравилось то, что он слышал. нравилось. до дрожи где-то под плотью буквально, пробирающей до самый костей. нравилось настолько, что не уверен, что мог бы отпустить пака по утру, после того, как украдет у всего мира, его самую яркую звезду. но он пока еще отдает себе отчет, и пытается держать себя в руках, - ведь никогда не знаешь, точно ли правильную льдинку выбрал.
хонджун знает, что никогда не обидит хва, и не позволит никому другому сделать это, пусть ради этого и придется отправлять к бару, где тот работает своих людей, пусть и придется порой светится самому, лишь бы знать, что никакой сомнительный, более сомнительный чем сам ким, не крутится на орбите сонхва, ведь хон хочет быть там единственным. хотя бы на какое-то время, даже если это будет лишь сегодняшняя ночь, он оставит ее в своей памяти как лучший момент его праздной жизни, и стоя перед дьяволом после смерти, попросит хотя бы еще один раз прожить его.
- если я апельсин в шоколаде, то ты клубника? особенно сейчас, с этим красивым румянцем на твоих щеках, - ласково улыбаясь, он целует пака в скулу, и тянется к ремню безопастности, пристегивая своего пассажира, прежде чем завести машину (и не только ее) и тронуться в ночь.
за окном мелькают неоновые огни города, где-то в небе светят ярко звезды, но на каждом светофоре взгляд хона скользит на звезду рядом сидящую, вызывающую желание рвануть куда-то за пределы дозволенного, увести подальше от завтрашнего дня, навести может быть, панику среди знакомых, ведь рано или поздно на телефоне сядет батарея, и тогда они останутся только друг для друга. и в общем-то, он не видел никаких причин для того, чтобы отказать себе в этом. так что на очередном съезде, поворачивает на дорогу, которая согласно указателя, вела в каннын. спокойный, прибрежный городок, где можно было прекрасно провести время.
паркуя машину где-то на береговой линии, без зазрения совести позволяет себе положить руку на бедро сонхва, сжав слегка, привлекая внимание к своей персоне, отвлекая от рассматривая ночных пейзажий.
- подождешь немного, я сейчас вернусь, - не вопрос, скорее просто утверждение, после которого действительно выбирается из автомобиля, чтобы пройтись немного до единственного, круглосуточного цветочного в этом районе, покупая там самый красивый букет, на который падает его взор и вернувшись к машине, обнаруживает сонхва, опирающегося на капот. это было похоже на те фотки, которые любят ставить на обои подростки, что-то столь чувственное на каком-то верхнем уровне ощущений, когда слов нет подходящих чтобы описать свои эмоции, когда просто хочется поддаться этому моменту и забыться. ким же кроме прочего, замечает на нежной коже мурашки, от явно прохладного ветра, и может, конечно, хонджуну кажется, или просто так хочется, ради реалистичных оправданий своих действий.
- зачем вылез из машины, замерзнешь ведь, - произносит, откладывая цветы так же на капот, чтобы снять пиджак и накинуть на плечи пака, слегка прижимаясь к нему со спины, словно бы стараясь слегка согреть, поделиться теплом своим, которое разгоняет под кожей с кровью бьющееся сильно сердце, - надеюсь, ты любишь цветы и не изобьешь меня сейчас, - в красивые руки опускается букет, и ким ненароком думает, что сонхва красивее даже чем цветы.

0

107

Слова Хонджуна и новые касания подушечки пальца, губ на его скуле, лёгкие, как тополиные пушинки, и тёплые, как солнечные зайчики. Они рассыпаются по лицу Хва, а тот в свою очередь не может отвести глаз от этого мужчины. Этот эфирный, мелодичный голос райской птицы обволакивает слух Пака. Внешне, Хон напоминает ему вальяжного, дерзкого пирата, который взял штурмом судно, принадлежащее королевской гвардии, надел доспехи и теперь с величием демонстрирует, каков он - рыцарь в шлеме с улыбающимся забралом. Настолько счастливый, что выглядит почти беззащитным в своём счастье. И хоть Ким и предупреждает, что с ним нужно быть осторожным, но Пак не слушает его, наоборот - слова Хона только подстёгивают окунуться в сей леденящей омут в беспамятстве, потому что осмотрительным Хвасон точно не будет. Он станет кем угодно, лишь бы быть вместе с Кимом: его персональной клубникой, его сладким леденцом...только бы принадлежать ему. Ему одному. Хва для себя уже решил, ещё тогда, когда губы Хонджуна коснулись кожи руки, что хочет, чтобы Ким Хонджун им обладал. Бармен знает, что это достаточно громкие слова и заявление, но ничего не может с собой поделать.

Ускользающая реальность в лице и фактуре Кима уплывает от Сонхва пребывающего в полузабытье от их тонкой грани уединения. Пак смотрит вслед Хону так несчастно-отрешённо, непонимающе, по какой причине Хонджун вылез из машины, растворяясь в полумраке ночной панорамы. Стой, ты куда, а я? - читается в его округлённом мультяшном взгляде. Да, Хон что-то сказал про ожидание, что скоро вернётся и Пак готов ждать столько, сколько потребуется, но Хва уже где-то между третьим и четвёртым ребром укол тоски ощущает. Хвасон даже подумать не мог, что подобное бывает, что можно настолько сильно начать грустить о человеке, с которым познакомился буквально несколько часов назад. Бармен бросает взгляд на отпечатавший в кресле водителя образ Кима, проводит по нему ладонью, запоминая на подкорке подсознания, что он был, что он есть, что он настоящий и что он теперь ещё будет.

В глазах Хва застывает тёмно-синим инеем печаль. В автомобиле, в гордом одиночестве становится тесно и душно, а ещё уныло. Потолок и стены тачки невозможно давят, Паку начинает видеться, что его вот-вот настигнет паническая атака, которой тот никогда не страдал ранее. Секунды разлуки тянутся катастрофически долго, Сонхва начинает казаться, что Хон убежал от него, не в силах выдержать его напора. Но ведь Пак старался доселе как мог сдерживать свои прикосновения к нему, пытался не наседать на него! Хотя, если честно, получается скверно, учитывая, что Хва чуть ли не вешается на Кима. Да, виновен. Да, вешается. А как иначе? Разве можно устоять от крышесносного соблазна?!

Пак выбирается из автомобиля, не обращая внимания на то, как остался в одном лишь топике. Видимо, его верхняя одежда настолько грудь сдавила своей теснотой, что надевать её не захотелось, наоборот, Хва, откровенно говоря, вообще жаждет избавиться от всей атрибутики на нём, чтобы дышать свободнее. Пак облокачивается на капот и ждёт, верно и самозабвенно, в надежде, что Хонджуну просто приспичило уединиться в местных кустиках или сделать звонок другой, по работе, а не с целью вызвать такси, чтобы уехать по-английски. Иначе Хва этого точно не переживёт.

Бармен высматривает Кима, тревожно теребя кончиками зубов свою нижнюю губу. Он всё ещё волнуется [а вдруг он не придёт? а вдруг предпочел испариться в мираже треволнений] и не замечает, как Хон к нему подкрадывается сзади. Пак едва удерживается, чтобы не подпрыгнуть – сначала от неожиданности, затем от восхищения.

Так вот в чём дело. Ким уходил, чтобы приобрести букет. Пак сначала любуется им со стороны, фантомно ощущая гладкость соцветий меж пальцев.

– Как же он великолепен, - мягко проговаривает Сонхва, принимая сей подарок, тут же пряча пол своего лица в нежных лепестках цветов, чтобы вдохнуть их сладкий аромат. И не совсем ясно, о ком говорит Пак, о Хоне или о букете, ибо выражение на его лице тотально плывущее в умилении. По всей вероятности, от обоих.

Сонхва получал букеты после своих бурлеск-выступлений в баре [как и все остальные участники], но ему никогда ещё не дарил цветы мужчина, который бы за ним ухаживал. Никогда! Даже друг, с которым по чистой случайности Хва встречался и о ком рассказывал Уёну. Даже от него. Никогда! Как и никогда ему мужчина руки не целовал. Этого тоже никогда не было. Хон стал первым и единственным, кто заштриховал сразу два раза подряд крестики-нолики на клетчатом поле. Паку довольно-таки трудно теперь будет держать себя в узде после подобного. Очень трудно.

Пожалуй, Хва и впредь не станет этого делать.

- Спасибо, - ласково шепчет Хва, откидываясь назад, чтобы прислониться ближе к Хонджуну. Пак бликует в широкой улыбке и прячется поглубже в пиджак сего опасного мужчины, чувствуя себя мотыльком, сгоревшем в манящем огне. Бармен для себя уже решил, что не вернёт ему его. Вернее, их – ни пиджак, ни Хонджуна.

Этот жест и забота Кима напоминает Сонхва отношение Гомеса Аддамса к своей супруге, Мортише, и Пак несдержанно усмехается от сей ассоциации. Хорошо, что есть букет, и он может там спрятать своё не унимающееся смешливое настроение. На самом деле, Хва вовсе не холодно, он не дрожит, а трепещет от предвкушения, содрогается от волнения и восторга встречи с Хоном, вибрирует от зарождающегося к нему нового ощущения.

Сонхва слушает и чувствует, как возбужденно бьётся сердце Кима, отдаваясь куда-то ему на уровне лопатки. Пак очередной улыбки сдержать не смеет. Наверное, завтра, уголки губ будут предательски болеть, но эта боль приятная. Он и не помнит, когда столько улыбался и смеялся в последний раз. Всё это благодаря Хонджуну.

Пак медленно поворачивается к Киму, лицом к лицу, невольно задевая своим кончиком носа его. Бармен тянется вперёд, его руки, сжимающие букет, сами собой обвивают шею Хона, сплетаясь за его затылком. В устах Хва тлеется хитрая ухмылка от того, что он задумал.

- А ты закрой глаза и узнаешь, - каждый лепесток, кажется, отражает блеск радости в зрачках Пака. Взгляд Хва, полный искренности и трепетного ожидания, устремляется к лицу Хонджуна. Мир вокруг них будто затихает, оставляя их наедине с нарастающим чувством, а воздух наполняется тишиной, нарушаемой лишь учащенным биением двух сердец.

Гибко, словно боясь спугнуть нежное мгновение, Пак наклоняется ближе, его щёки вновь заливает лёгкий румянец. Сонхва чувствует тепло дыхания Хона, которое касается его лица, словно парящий цветок одуванчика. Это предвкушение - слаще самого желания.

Пак накрывает его губы своими и этот поцелуй совсем не осторожный, пробующий поцелуй. Это вожделение. Всё то, что он копил в себе, сжимая руки в кулаки, чтобы тотчас к нему не прикоснуться, отводя взгляд, дабы не выдать себя, порой прикусывая губу до крови, чтобы не сказать лишнего, непоправимого, ведь слово не воробей. Сонхва целует Кима жадно, требовательно, прихватывая то верхнюю губу, то нижнюю, вбирая в себя его вкус, его дыхание, его тихие прерывистые звуки. Губы Хонджуна мягкие, тёплые, даже восхитительнее, чем он себе представлял — и от этого ещё более желанные.

Свободная ладонь Хва сама собой зарывается в мягкие как шёлк волосы, притягивая ещё ближе, ещё теснее, хотя ближе уже было некуда. Пальцы путаются в прядях, гладят затылок, сжимают, словно пытаясь удержать это мгновение, не дать ему ускользнуть. Пак чувствует, как его собственное тело, даже под пиджаком дрожит, как пальцы Хона вцепляются в его майку. Он слышит сбивчивое дыхание Кима, прерывающееся тихими всхлипами — от воздуха, что катастрофически не хватает, от того, что эмоции захлестывают их обоих с головой, от того, что всё происходящее слишком величественное, чтобы дышать ровно.

Каждый всхлип отдаётся в груди Сонхва новой волной нежности. Он целует Хонджуна ещё отчаяннее, словно пытаясь передать через эти прикосновения всё, что не мог сказать словами. Всю ту тоску, с которой он ждал лишь только его, единственного. Всю ту радость, которую теперь чувствует от их встречи. Всю ту надежду, которую носил в себе, сам не веря, что она может вот так в одночасье сбыться.

Внутри Пака всё полыхает безудержным огнём. Пламя, которое он так долго сдерживал, вырвалось наружу, пожирая последние остатки самоконтроля. Он целует Хона снова и снова, не в силах остановиться, не в силах поверить, что это всё реально. Их поцелуй лучше, чем любой танец. Лучше, чем любая музыка. Лучше, чем всё, что Сонхва когда-либо испытывал.

— Хон...джун, — выдыхает Сонхва в его губы, не отрываясь, чувствуя, как под пальцами пульсирует его пульс. — Хонджун, Хонджун… — имя звучит как молитва, как заклинание, как единственное слово, которое имеет в этой и во всех жизнях Пака значение. Хва покрывает поцелуями его щёки, разгорячённые и пылающие, веки, трепещущие под его губами, висок, где бьётся тонкая голубая жилка, скулы, кончик носа, ямочку над верхней губой — и возвращается к его устам вновь и вновь, не в силах насытиться. Каждое прикосновение отзывается дрожью во всём теле, каждое движение губ Кима в ответ заставляет сердце заходиться в бешеном ритме.
Он чувствует, как под его ладонями бьётся сердце Хонджуна — часто-часто, испуганно и радостно одновременно. Чувствует, как тихие всхлипы становятся реже, сменяясь выравнивающимся, но всё ещё сбивчивым дыханием.

Только когда лёгкие начало жечь от нехватки воздуха, Пак отрывается от него ровно настолько, чтобы видеть глаза. Губы Хонджуна припухли от поцелуев, щёки горели румянцем, его шевелюра растрепались и волосы теперь торчат в разные стороны — и Хон во всём своём облике был самым прекрасным, что Пак когда-либо видел в своей жизни.

— Я словно умирающий от жажды, который просит воды и когда та самая влага вот-вот коснётся губ и прольётся в мой пересохший рот, то наконец-то начинаю осознавать, что твой поцелуй и есть — тот самый источник живительной воды, — шепчет Сонхва, касаясь устами его уст, едва заметно, почти невесомо, — Извини, я, наверное, говорю какими-то загадками, да? — ещё один поцелуй, в ямочку на щеке. — Просто я едва дышу рядом с тобой, Хонджун. Я сгораю от желания прикоснуться к тебе, обнять, поцеловать, — Пак касается губами его виска. — Я разве что не дымлюсь от усилий держать себя в руках в нашу первую встречу, но ..., — Хва прижимается лбом к его лбу, чувствуя, как дыхание смешивается, становясь одним. — ... мне почему-то кажется, что она не первая, что мы уже были когда-то знакомы, просто не в этой жизни. Ты веришь в такое...веришь?!, — голос Пака дрожит, но он не даёт ему сорваться, только сильнее прижимается лбом к его лбу. — Я не могу это объяснить, не понимаю почему со мной такое, но рядом с тобой я себя чувствую самым счастливым, — усмехается Хва, забывая совсем, вообще где они сейчас находятся - то ли рядом с лесом, то ли рядом с трассой, то ли вообще в помещении. Бармен слышит за спиной плеск источника, играющего с ветром. Нет, всё-таки они рядом с водой. В глазах бармена сейчас столько необъяснимого счастья, что, кажется, им можно осветить всю планету.

— Хонджун, если хочешь ещё один поцелуй, то попробуй догнать меня, — весело щебечет Пак, выскальзывая из объятий Кима, как тот самый вертлявый ручеёк, что впадает случайно в огромное море. Хва устремляется к берегу, по пути избавляясь от своей высокой обуви, но зато погружая руки в рукава пиджака Хона. Он бежит и наивно смеётся, останавливаясь только тогда, когда его ступни касаются воды. Хва замирает, смотря вдаль, прямо за горизонт, думая о том, что же сделает Хонджун. Прибежит к нему или уедет. Ход теперь за ним, раз Сонхва сегодня ходит белыми.

0

108

https://64.media.tumblr.com/5ebed985e51 … e4954c.gif

0

109

сынхан искренне считал, что все проблемы в нем самом, было ли это следствием пережитого, или может очередной загон на тему собственной жизни и неправильных решений, в общем-то не столь уж важны причины появления, сколько то, как сильно это пожирало, как не давало сконцентрироваться на чем-то другом, постоянно настигая мысли в моменты тишины собственной комнаты или библиотеки, когда до прихода ынсока еще было время, когда снова и снова расчесывал запястье или бедро, с силой впиваясь короткими ногтями так, чтобы оставались явные следы, даже через одежду. словно бы это помогало как-то справляться, отвлекало от того, чтобы не чувствовать на себе взгляда сожаления, чтобы перестать слышать тихий шепот за спиной, чтобы не видеть того, как преподаватели на курсах мнутся, в попытках подобрать слова, лишь бы не сболтнуть ничего. словно он болен чем-то неизлечимым, хотя времени прошло достаточно с тех пор. психотерапевт говорит, что большая часть этого - просто его воображение, что люди не видят в нем человека, чьи мечты разбились о жестокую реальность, и что это нормально, что ему кажется иначе. ведь у всех свой темп возвращения в обычную повседневность. она же попутно выписывала магний, чтобы лучше спалось.
магний перестал помогать в последнюю неделю. ему не помогал счет барашков перед сном, слонов тоже считать пробовал, даже паровозики считал, какие-то асмр на фон включал, лишь бы не прибывать в тишине и не думать. не тонуть в мысли о том, что ынсок устал. от сынхана устал. от его привычек идиотских напевать что-то под нос, разрушая тишину библиотеки. устал от запаха мазей греющих, которыми мажется, когда начинает что-то болеть. устал от того, что сынхан изменился. и хон не может его за это винить.
ынсок был рядом с того момента, как их взгляды пересеклись невзначай в стенах школы. с того дня, когда впервые поцеловались, словно бы между делом, неловко смеясь после. с тех самых пор, когда сынхан был готов сломаться. сдаться под натиском окружающего мира, разрушенной мечты и собственной боли, с которой даже кружку держать не получалось. ынсок был его опорой. тем, ради кого хотелось стараться вернуться в норму, ради кого боролся и причиной, почему не отказался от мечты окончательно.
и он имел полное право устать после всего этого. ведь он не знал никого кроме сынхана с их первой встречи, не знал, какими бывают отношения. в конце концов, всегда ведь говорят, что школьная любовь самая печальная, ведь крайне редко бывает навсегда. рано или поздно, что-то меняется. сынхан знал об этом. понимал и прогонял этот сценарий в голове давно, но почему-то все равно, было очень больно понимать, что этот момент настиг их.
он ждал сообщений ночных. не спал, потому что не мог и ощущал на языке это неприятный горький вкус собственной печали, когда в какой-то момент ынсок превратился в подобие чат-бота, пишущего однотипные сообщения, словно по скрипту, а сынхан все равно отвечал на них. писал, что у него все нормально, нагло врал, что собирается пойти спать и что ничего страшного, что они снова не увидятся. что в этом такого. так бывает. это нормально. нормально, хотеть что-то менять в своей жизни, пробовать что-то другое. такими мыслями хон успокаивал самого себя, сжимая в руках телефон и кусая до крови губы.
да.
точно.
нормально...
сынхан перестал проверять чужую геолокацию где-то на третий день, боясь что увидит как ынсок тусуется в каком-нибудь кафе. ожидая, что пройдя мимо, увидит как тот весело смеется с кем-то еще, кто не хон. он бы все понял. конечно.
когда ынсок просит о встрече, у сынхана словно воздух из легких выбивает, потому что не думал, что все произойдет так скоро. считал почему-то, что его медленно отучат от чужого присутствия, дадут время привыкнуть к миру, где не будет сона, но видимо, тот хотел поскорее избавиться от обузы с именем сынхан. хотелось ответить что у него не времени. что он занят. что давай в другой раз. но вместо этого, пишет что придет и быстро блокирует экран, боясь получить еще одно сообщение.
он пришел первым. намного раньше, чем было нужно, просто чтобы подготовиться морально, кажется, принять все для себя еще раз, чтобы не разреветься на месте. когда мелких дождь начинает стучать по стеклу, сынхан чувствуется как тянет болью где-то под лопаткой, а еще поднимает голову в ответ на шорох рядом с собой, и почти облегченно выдыхает, при виде ынсока. словно не было этой недели. словно бы сегодня в них что-то не изменится. от одной этой мысли, чувствует как предательски надламываются собственные брови, и как сердце словно бы замедляет свой ритм.
- да, спасибо, - поможет ли ему какао в том, чтобы согреться в этой обстановке. поможет ли пережить этот момент правильно. момент когда любимый человек скажет, что хочет уйти. оставить его, ради лучшего для самого себя. сынхан ждет подобных слов, специально обжигая пальцы о стаканчик с какао, надеясь отвлечься, хотя немного, - тебе незачем извиняться, я все понимаю, - он пытается улыбнуться, хотя немного, просто чтобы ынсок не чувствовал себя обязанным.
сынхан кусает кончик языка, и прикрывает на секунду глаза, опуская голову ниже, прячась за отросшими волосами и вспоминая кого там нужно считать, чтобы успокоиться, но...- что?
сынхан поднимает взгляд, может быть слишком резко, по инерции чуть не сдавливая стаканчик с какао в руках от неожиданности. он ждал не этого. он готовился к чему-то совсем другому, а сейчас ему нужно мгновение, чтобы впитать в себя смысл сказанных слов.
- что?! - говорит уже громче, отчетливо ощущая как в уголках глаз собираются слезы и как резко забивается нос, ведь успел слегка простыть, то ли от собственного самокопания, то ли из-за переменчивой погоды, - я...ты...ты серьезно, после всей это недели говоришь мне это? после того как я...да ты хоть знаешь...- задыхается. говорил себе не плакать, но посыл чужих слов накатывает волнами, захватывая все тело, сначала вроде бы каким-то облегчением, а потом виной. паникой. новым страхом. и снова виной. виной за то, что его проблемы не позволили его любимому человек спокойно радоваться своему успеху. что его ошибки, не дали дорогому человеку поделиться своим счастьем.
сынхан был виноват в том, что ынсок страдал все эти дни. виноват в том, что он оказался бессильным. что он был слабым. что все, чего он заслуживает это жалость. сынхан смахивает с глаз слезы понимания того, что он будет тянуть ынсока вниз. что это ему нужно было отпустить, а он наоборот, эгоистично привязал.
- я готовился совсем к другому, - говорит сипло, шмыгая носом и отставляя злополучный стаканчик, боясь что разольет содержимое в итоге на книги и тетрадь, - я думал, что ты устал от меня. что нашел ребят, которыми тебе интереснее, - он не смотрит на ынсока, взглядом цепляется за что угодно, за книги на полках, на большое окно возле, за людей, прячущихся от усилившегося дождя, - что может, нашел кого-то, в кого действительно влюбился, а не с кем тебя держит детская привязанность, - он правда считал, что так и было. все еще считает, ведь правда думает, что проблема в нем самом, - а все оказалось проще, ты просто в очередной раз думал обо мне сильнее, чем о самом себе, - сынхан наконец смотрит на ынсока. наконец видит, как осунулось и побледнело чужое лицо, видит как опустились всегда такие широкие и крепкие плечи, видит, как мысли о нем, сынхане, влияют на любимого его человека.
сынхан не знает, чего он сейчас хочет больше, оставить все как есть, перевести все в какую-то шутку, сказать что он гордиться ынсоком, ведь правда, гордиться. он правда рад, что таланты сона увидели и признали, он бы хотел обнять его. было бы лучше, чтобы прям в тот день, когда ынсок узнал о том, что его приняли, но хотя бы сейчас.
а может, было бы лучше отпустить наконец. похвалить, но без лишних движений, сказать что рад, но соврать, что это задевает. соврать, чтобы ынсоку было проще отпустить его и двигаться вперед, по той линии судьбы, которую ему нарисовала вселенная. по тому пути, где сынхан останется незначительным прошлым. потребителем, который не может дать ничего в ответ.
- может быть, - начинает он, смотря на ынсока глазами, в которых все еще стояли слезы. слезы вины. злости, на самого себя, - будет лучше, если ты и правду найдешь кого-то другого? кому не будешь бояться рассказывать о своих достижениях....о ком не нужно будет переживать....- он говорит это, слыша как постепенно уходит в какой-то сакральный почти шепот от того, что в горле встает ком. он не хочет отпускать ынсока. он любит ынсока. он хочет, чтобы тот был счастлив

0

110

Если честно, то Чан даже на секунду забывает зачем он, собственно, сюда пришёл. Вроде бы на какую-то встречу, кажется его сюда Сонхва отправил, потому что здесь не только полакомиться пирожным под названием «Эдди» можно, но ещё и ноутбуки чинят. Хорошо, Бан запамятовал о цели своего пребывания не на секунду, и не на две, а даже больше, потому что теперь в голове у хирурга самый настоящий антипохмелиновый микс из овощей, фруктов, бульона, дозы этанола и обезболивающего порошка. Чан сидит на высоком стуле, болтает ступнями своих натренированных ног и откровенно пялится на того самого работника кафетерия, позабыв обо всём.

Просто этот парень, на той стороне разделяющей их стойки, выглядит слишком … слишком приятным, привлекательным и при всех своих сексуальных габаритах … утончённым. Нужное подчёркивать не стоит, потому что под его описание подходят все эти эпитеты, они здесь даже не все указаны. Но в первую очередь, молодой человек напротив Бана внешне очень миловидный. Как кукольный манекен с маркетплейсов. И да, хирург, всё это время, пристально разглядывая его, успевает обратить внимание, что он не лыком сшит при мягкой наружности своей смазливой мордашки, а прячет за тканью одежды и формой заведения, судя по всему, ажурно-крепкие мышцы. Может, он тут ещё и местным вышибалой подрабатывает? Вообще в кафе есть совмещение таких должностей?! Хотя, если бы он был таковым, то выгнал бы Чана тут же, завидев его с баночкой пивчанского. Значит, этот табличный «Сынгю» [есть сомнение, что его так в самом деле зовут] не вышибала/охранник или Бан ему понравился. От этой мысли лицо хирурга озаряется искромётной улыбкой. Правда, не надолго. Чан тут же начинает думать, что сей молодой человек может держать его в кафешке специально, накапливая эффект его чудачеств, ожидая, когда они дойдут до самой финальной точки кипения. Прямо как закипающий от своего накаливания чайник. Дабы потом одним крепким пинком вытурить Бана из заведения. Что ж, Чан готов и на такое многочасовое маринование пойти и побыть огурцом, зато молодцом! Потому что не у всех чаша терпения железная, а Чан готов держаться столько, сколько этого потребуется. Держаться и не меняться, ведь изменять своим сумасбродным принципам хирург не намерен ни за что на свете.

- А Вы что, тоже в технике разбираетесь? Или вас в кафе без подобных навыков на работу не берут?, - мало ли, вдруг это обязательное условие и здесь какие-то компьютезированные технологии, прямо как в игре какой-то, в духе киберпанка. Хирург, кстати, об этом не успел подумать, но сейчас исправляет сию оплошность. Он нехотя отводит взгляд в сторону, разглядывая других работников заведения. С виду они вряд ли похожи на гиков и тем более гениев. Одна из коллег этого «Сынгю» во второй раз уже пытается привентить рукоятку, наполненную молотым кофе, к огромной стеклянной бадье с фруктовым компотом. Хотя, может так надо?

– Если бы я приобрёл все нужные для починки запчасти, Вы бы смогли его восстановить?, - Чану и правда становится интересным, потому что он пока не до конца понимает, то ли с ним этот молодой человек так флиртовать пытается, то ли ему уже алкоголь в голову так вдарить успел, то ли это просто вежливость с потенциальным клиентом. Бан тоже из-за своей специфики работы общается с людьми, пусть и зачастую не в такой обходительной форме. - Или проще купить новый ноутбук?, - приводит ещё одну новую гипотезу хирург. Хотя, учитывая, сколько порнухи у Чана в браузере, это станет самым правильным решением, чтобы избежать позора. Потому что диапазон видео для взрослых у Бана самый разнообразный. Там даже есть секс двух гномов, которые решили таким образом Белоснежку разбудить. Или возбудить. На самом деле эта гипотеза к тому же и скрытая им же ловушка. Чан не успевает задать свой вопрос и пригласить невзначай «Сынгю» помочь ему выбрать, если что, новый компьютер, так как парень отлучается ненадолго, чтобы принять заказ у другого посетителя.

Этого времени хирургу хватает, чтобы вообще забыть о существовании Эдди и полностью сосредоточиться на «Сынгю». Да, Бан всё ещё продолжает сомневаться в его имени, просто потому, что этот может быть и псевдоним. Мало ли чем они в этом странном месте промышляют. Вон и в компьютерах разбираются, и красивые слишком. Чан не удивится, если в какие-то часы в этом кафетерии включается стриптизная музыка и работники начинают раздеваться, чтобы в оставшееся время трудиться топлес. Так в Китае было. Полуголые официанты, которые подают блюдо, держа его прямо на причинном месте. Да и этому «Сынгю» больше бы имя «Зевс» подошло бы, потому что он такой же громовержец оказался, пронзил его своим взглядом насквозь. И, вернувшись, продолжает это делать. Ещё и нависает над ним так близко, что Бан еле сдерживается, чтобы не потянутся к нему и не коснуться его своими тактильными грубыми пальцами. Если бы в Чане было больше спиртовых соединений, то он бы уже давно затащит сего работника кафетерия куда-нибудь под стойку. Но пока что сдерживается, правда его выдаёт порывистое неуёмное дыхание, коим хирург не смеет совладать, выдыхая «Сынгю» прямо в его картинно-рисованное лицо.

- А мне можно, я с врачебной точки зрения Вас разглядываю. Вы когда в последний раз свою медицинскую книжку обновляли?, - не теряется Чан, пока ему делают незначительное замечание. Бану не стыдно вовсе, что он на него пялится. И всем своим беспечным, разрозненным видом, хирург это демонстрирует в очередной раз не сводя глаз со всех выдающихся частей молодого человека. – Вас? В меню? Я, конечно, режу людей, но каннибализмом не страдаю, - посмеивается одним лишь своим похотливым взглядом Чан, продолжая одновременно слушать предложения молодого человека и рассматривать его фигуру исключительно с анатомической точки зрения, прикидывая заодно какого он рядом с ним может быть роста. - Пока что, - понизив голос, подмигивает Бан, потянувшись чуть ближе к лицу парня, сокращая между ними расстояние. Взаимное притяжение срабатывает, и Чан словно ощущает себя той самой частью магнитной детальки с полноценного кулона из двух половинок. - Otherwise, we just eat each other, if you want, - сакрально шепчет Бан переходя на английский. Хирург в миллиметре от кончика носа молодого человека клацает зубами, чтобы тут же стремительно отпрянуть подальше, как ни в чём не бывало, наблюдая за реакцией «Сынгю». Быть серьёзным у Чана в принципе никогда не получалось.

- Мне нравится это сочетание. Трюфели с виски, - Бан словно уже пробует вкус на языке, касаясь им своего нёба. Он делает свой выбор в пользу последнего предложения, даже не особо раздумывая, если честно. Есть не хочется, мешать пиво с кофе - такое себе, для водки ещё всё-таки слишком рано, да и употреблял мужчина её недавно. А для трюфелей, да ещё и с такой любопытной услугой, которая наверняка обойдётся Чану в кругленькую сумму, ощущается весьма эстетично. - Звучит, как изысканный десерт, который будет литься в губы прямо с Ваших рук, - не то, чтобы Бан был из тех, кто боится испачкаться, он ведь хирург, просто ему занятно, как его, собственно будут «кормить» и вообще каким именно образом этот процесс проходит?! Прямо на виду у всех или в каких-то отдельных тайных нумерах? Пока что всё со стороны выглядит интригующе и крайне любопытно. - Но такие крепкие напитки в одиночку пить можно только с подстраховкой, - не удерживается от лёгкой усмешки Чан, полноценно облокачиваясь на стол. - Вам придётся потом помочь мне дойти до дома. Я Вам, конечно, доверяю, но пока что не настолько, - Бан тянется к диспенсеру для зубочисток, берёт одну и помещает её между зубами в уголок рта. - Так что если Вы согласны, то давайте продемонстрируем друг другу наши удостоверения, - Чан правда имеет в виду ай-ди карточки, но почему-то не может удержаться от пошловатых мыслей и непристойного поведения, немножечко подхрюкивая себе под нос.

- Я сейчас вернусь, и мы с Вами продолжим, - всё-таки для того, чтобы есть десерт, пусть и с чьих-то рук, нужно свои собственные ладони на всякий случай после хождения по улице, троганья банки из-под жидкого золота, подготовить. Мало ли что. Да и хирургу стоит немножко освежиться после такой жаркой беседы.

Чан покидает своё место, приметив табличку с обозначением уборной, кидает взгляд на кофебоя [возможно его реальное имя и правда «Сынгю»] с чоко-бобовым шармом, но вместо того, чтобы толкнуть дверь в туалет, заглядывается на парня и попадает в помещение рядом расположенное. Темнота обстановки у Бана не вызывает никаких вопросов. Вроде бы ничего не обычного – в сортире и не такой мрак бывает, так что хирург начинает движение, выставляя вперёд свои руки и стараясь постепенно привыкнуть к темноте.

Чан буквально идёт на ощупь, не додумываясь совершенно о том, что нужно было бы, наверное, прежде всего кнопку выключателя найти на той же стене неподалёку. Адекватные люди так бы и поступили, Бан – из другой категории. Ноги хирурга внезапно натыкаются на что-то и Чан, спотыкаясь, летит в какую-то непонятную черноту, успевая зашипеть лишь звучное и смачное – Oh, shit!, -

Какой-то странный туалет в этом кафетерии, однако.

0

111

Код:
<!--HTML-->
<div class="quenta_wrapper">
<div class="quenta_header">
<div class="quenta_header-container">
<span class="quenta_name">бутч кинкейд</span>
<img src="https://upforme.ru/uploads/0019/9e/ef/11/602474.gif" class="quenta_img">
<span class="quenta_face">fc: lee know [lee minho] </span> 
</div>
</div>
<div class="quenta_info-section">
<div class="quenta_info-item">
<span class="quenta_info-title">место рождения</span>
ситка, аляска
</div>
<div class="quenta_info-item">
<span class="quenta_info-title">дата рождения, возраст</span>
01.04.2001, 25
</div>
<div class="quenta_info-item">
<span class="quenta_info-title">текущая занятость</span>
владелец детейлинг-студии
</div>
</div>
<div class="quenta_desc-box">
<span class="quenta_desc-title">аномалия</span>
шепот близости — усиливает влечение к себе на близкой дистанции; при длительном контакте вызывает зависимость.
</div>
<div class="quenta_desc-box">
<span class="quenta_desc-title">деймос</span>
окровавленный силуэт, искаженного смертельной автомобильной катастрофой, перевертыша: одна половина — отца, другая — матери. возник после аварии, что произошла по вине Бутча. Кинкейд-старший отвлёкся на своего сына, который потерял игрушку в салоне, а мать в этот момент отстегнула ремень безопасности, чтобы помочь в поисках пропажи. чувство вины до сих пор преследует Бутча, а звук стёртых шин, криков, столкновения и скрежета машины пронзает его слух.  
поэтому в левом ухе: серьга защиты [небольшое кольцо из хирургической стали, был куплен на местной ярмарке у приезжего старичка-шамана], а в правом: серьга-кафф с кицунэ [подарок от Джерри].
</div>
</div>

[indent]Бутч любит свою семью. Ему пять, и он самый активный ребенок, которого вы видели.
[indent]Ни мать, ни бабушка, ни дедушка, ни отец не могут за ним угнаться. Мальчишка вихрем мчится по дому, игнорируя требования остановиться. Не замечает, как слетает с его ноги один жёлтый резиновый сапог [да, это его новая мания, и он в них даже спит, а вдруг в комнате под одеялом пойдёт дождь?!], выбегает на улицу дико пугая соседского ребёнка в коляске. Бутч устраивает шоу для всей семьи, радует гостей своим невероятно серьезным декларированием непристойного стихотворения Шарля Бодлера {пожалуй, читать сыну всего раз эти строчки было ошибкой, он впитал всё как лакмусовая бумажка}. Бутч в таком юном возрасте уже с определенным укладом характера, слишком себе на уме. Он много проказничает и действительно не знает меры: купает в луже соседского пса, топчет в саду любимые дедушкины гортензии и однажды даже поджигает шторы в гостиной. Дедушка Уилл, каждый раз притаскивая его в больницу из-за перелома, сотрясения мозга или вывиха [последствия лазанья по деревьям или езды на велосипеде], только вздыхает понимающему взгляду бабушки Дэборы и жалуется, что у его внука, похоже, либо напрочь атрофировался инстинкт самосохранения, либо забился гормоном любопытства, и обещается запереть его в комнате после очередной проделки, на что Бутч послушно кивает, но хитро косится на отца — знает, что он выручит и вытащит его с // под домашнего ареста. Папу любит почти безбожно, встречая с работы с дрожащими коленками. Он послушный, но неусидчивый. Ему хочется всем угодить и услышать похвалу, но слишком долгое сидение на месте его утомляет. И родители просто лезут на стенку. Он просыпается первый, ложится последний. Врывается в спальню родителей и прыгает на кровать: вставайте, вставайте, мне нужно внимание. Смотри, что нарисовал! Ну и что, что на обоях. Гляди, я склеил вазу! Какая разница, что сначала я её разбил. Смотри как я шустро бегаю в маминых туфлях. Родители души не чают в ребенке. Бутч —  любопытный, разумный, всё схватывает на лету, он старается быть во всем лучшим. Сам он, как и его отец, и отец его отца, хирург, правда, пластический, в отличии от предков. И хоть родители никогда не давили с выбором профессии (главное, что не торгаш), Бутч с детства знал, что будет как отец хирургом.
[indent]Бутчу семь. И его всё ещё не заткнуть. Он болтает без умолку. Всегда и везде. Без продыху молотит языком.
[indent]Бутч задает с миллион вопросов в минуту, выдавая речи по скорости равные пулеметной очереди. Болтает во время еды, во время уроков, во время выпуска вечерних новостей, перекрикивая телеведущую и действуя на нервы дедушке, который рьяно жмет на кнопку громкости. Болтает не прекращаемо, как изощренная пытка: с утра до вечера голосит заставку из «Черепашек-ниндзя», рассказывает всем подряд истории, к примеру, о том, как нашёл на чердаке старые часы с кукушкой и порезался пружиной, просит прощения у мамы, что залез в гараж соседа и наступил его мелкой собаке на хвост, или за то, что испортил ее любимое платье, или за то, что не дождался ужина и слопал весь торт, что Вероника купила в честь дня рождения Дэборы, много и постоянно жестикулирует, получает за болтовню нагоняи от учителей и подбивает друзей на шкоды. «Из таких, как ты, демоны лезут» — посмеивается бабушка. «Ничем хорошим такая гиперактивность не закончится» — поджимает губы дедушка.
[indent]В школу он бежит со всех ног. Это же столько новых людей, которых можно впечатлить. И он действительно впечатляет. И учителей своей смекалкой и быстрой усвояемостью материала; и сверстников своим бесстрашием и опять смекалкой – Бутч всегда знает, как нашкодить и не попасться. Потому что попадаться ни в коем случае нельзя, отец будет ругаться. Сам Бутч очаровательный ребенок, красивый ко всему прочему, и умеет обворожить абсолютно любого и бессовестно этим пользуется. Кто поверит, что это малыш Бутч, этот хороший прилежный мальчик, устроил беспорядок и покрасил кошку? Он приносит домой только лучшие оценки, потому что плохие умеет красиво прятать так, что ни родители, ни учителя не догадываются о взаимном незнании об успеваемости мальчика. Он действительно в основном учится очень хорошо, но вот поведение с годами начинает хромать. Дома его гиперактивность терпели и подстраивались, в школе же учебный процесс не остановят даже для Бутча. Сиди и слушай, или сиди и пиши. Бутч так просто не может, ему надо встать, попрыгать, побегать, покричать, чтобы мозги нормально работали. Учителя быстро смекают, что так просто мальчишку не утихомиришь, и начинают нахваливать его перед родителями еще больше, во всех направлениях. Ваш мальчик так прекрасно танцует – отдайте в кружок танцев. А поет как – хоровой кружок по нему плачет. А спортивной секции без него вообще не обойтись. И вообще все учителя спят и видят его в своих кружках. Загрузив ребенка по самые уши кружками и секциями, учителя действительно добились своего: в классе Бутчбольше не ерзал, но внимания требовал к себе повышенного, затмевая остальных учеников, чем вызывал периодическое недовольство оных [периодическое, потому что очень ловко научился сглаживать углы в общении со сверстниками].
[indent]Бутчу девять. И он единственный, кто выжил в той страшной аварии на мосту.
[indent]Его родители — погибли, бабушка и дедушка — умерли. Все, кто у него был, все близкие ему люди оказались теперь слишком далеко от него, оставив Бутча одного, в этом холодном мире. Бутч больше не хочет ни с кем разговаривать, предпочитая безмолвную тишину. Мальчик первую неделю таскается за нервной женщиной из опеки, которая пытается его пристроить из одной семьи в другую. И ей это даже однажды удаётся. Дёрганная тётечка с благоговением вздыхает, оставаясь наконец-то довольной. До определённого момента. Пока Бутч не сбегает от новоиспечённой многодетной «семьи», с такими же отбросами как и он. Эти люди специально опекали детей, чтобы наживиться на них за счёт правительства. Мальчишке слишком понравилось быть одному, его раздражают чужаки, которые мешают ему сосредоточиться на своих страхах, мешают справляться ему со своими кошмары, что преследуют по пятам. Его просто бесит всё и все. Он не может никому не доверять, только себе и улице. Улица хотя бы кормит, а не заставляет работать в свои девять с небольшим, не морят голодом, не отправляют спать на дырявую подстилку на чердаке, где каждую ночь приходит тот леденящий душу ужас.
[indent]Бутчу тринадцать. Он за это время успел приткнуться к местной колесящей по разным точкам банде байкеров, где одна из сердобольных женщин взялась за его «воспитание», если так можно выразиться. Но переходный период даёт о себе знать рваными ранами.
Бутч уже успел набить себе свою первую татуировку, учится в одной самой задрипанной на районе школе, где частенько отменяют занятия из-за нехватки педагогов, бывает в кабинете директора стабильно пару раз в неделю: пререкания с преподавателями, курение в туалете, уход с уроков, драки или мелкое хулиганство — список нарушений можно перечислять до бесконечности. Но его почему-то не заботит это. Бутчу плевать на упреки, плевать на сплетни, плевать на всех. Хоть парень и не посещает порой школу, зато занимается «на дому», в одном из гаражей, где хранятся старые байки. Одновременно штудирует алгебру и то, как заменить карбюратор на мотоблоке.
[indent]Бутчу шестнадцать лет. И он ходит в местный подпольный бойцовский клуб.
[indent]У Бутча сломанные ногти и шершавые костяшки, сбитые о боксерскую грушу [что висит в гараже], о стену дома, деревья, челюсть соседского мальчишки — подростковый максимализм бьет ключом. Бутч уже давным-давно попал в нехорошую компанию: все его друзья абсолютно точно старше него, и, как бы сказала мама «асоциальной внешности». Конечно, разве можно дружить с девочкой-мусульманкой? Нет — она же асоциальна. Разве может быть такое, что парень в татуировках вдруг стал для него тем самым человеком, который подтянул оценки по физике и помогает готовиться к олимпиаде? Нет, конечно, он же может только плохому научить. Да, в его компании есть действительно плохие ребята, но разве это важно? Через год или два они все равно уедут покорять большой мир и даже не вспомнят его имени. Через год или два сам Бутч окончит школу и уедет куда-нибудь далеко.
[indent]Бутчу девятнадцать лет. И он плотно присел в тюрьму за воровство и избиение.
[indent]Паренёк попал в заварушку, крупно влип, успев только спрятать деньги, которые местные фараоны так и не нашли, но успели предъявить ему по полной программе за те улики, что скрыть не удалось. Факт воровства пусть косвенно, но доказан, факт побоев – на лицо. Бутч был в тот день не на ринге бойцовского клуба, а в баре и человек не смог удержаться от обвинений, ведь Кинкейд взял крупную сумму у него. Бутч использует это время в тюряге. Проводит большую часть отсидки в местной «библиотеке», перечитывает умные книги по различным отраслям, которые только находит, что-то даже зубрит, старается больше не влезать в проблемы и делает все, чтобы выйти за хорошее поведение.
[indent]Бутчу двадцать пять. И его не узнать. Молчалив и замкнут в своё внутреннем мире.
[indent]Он вышел из тюрьмы, набил очередную татуировку, вернулся на Аляску в поисках себя, чтобы открыть свою детейлинг-студию [на деньги, которые так тщательно ждали своего часа] и начать всё заново.

0

112

[html]<div class="lz_wrap"><a href="https://alaskahorror.rusff.me/viewtopic.php?id=1823#p357030" class="lz_ank">Бутч, 25</a><span class="activity">владелец детейлинг-студии</span><div class="lz_desc"><div style="text-align:center; line-height:1.05; overflow:hidden;"><div style="font-size:8px; margin-bottom:2px;">забери мою душу</div><div style="font-size:8px; margin-top:0px;"><b>чёртово тело</b> <span style="font-family:'Oooh Baby'; font-size:22px; position:relative; top:2px;"> ♥</span></div><div style="font-family:'Santa Catarina'; font-size:16px; margin-top:2px;">римская империя</div><div style="font-family:'Paperfiller'; font-size:16px; margin-top:-2px;">— <b><a href="https://alaskahorror.rusff.me/viewtopic.php?id=1823#p357030">твои</a></b> прикосновения</div></div></div></div></div>[/html]

0

113

https://upforme.ru/uploads/0019/9e/ef/11/741947.png https://upforme.ru/uploads/0019/9e/ef/11/42284.png

i don't want to drink no more :: why're you acting like it's me // it's all my fault?https://upforme.ru/uploads/0019/9e/ef/11/484369.gif https://upforme.ru/uploads/0019/9e/ef/11/20426.gif
*LOVER i'm running in the rain

is hurt 'cause he went away :: loved him so much until that rainy day // right, right?https://upforme.ru/uploads/0019/9e/ef/11/59360.gif https://upforme.ru/uploads/0019/9e/ef/11/391791.gif
*LOVER i'm running in the rain

0

114

Код:
<!--HTML-->
<div class="quenta_wrapper">
<div class="quenta_header">
<div class="quenta_header-container">
<span class="quenta_name">кевин кинкейд</span>
<img src="https://upforme.ru/uploads/0019/9e/ef/11/237787.gif" class="quenta_img">
<span class="quenta_face">fc: seo changbin</span>
</div>
</div>
<div class="quenta_info-section">
<div class="quenta_info-item">
<span class="quenta_info-title">место рождения</span>
кетчикан, аляска
</div>
<div class="quenta_info-item">
<span class="quenta_info-title">дата рождения, возраст</span>
03.04.2002, 24
</div>
<div class="quenta_info-item">
<span class="quenta_info-title">текущая занятость</span>
хоккеист
</div>
</div>
<div class="quenta_desc-box">
<span class="quenta_desc-title">аномалия</span>
пирокинез — способность генерировать, контролировать и манипулировать огнём и тепловой энергией с помощью силы мысли.
</div>
<div class="quenta_desc-box">
<span class="quenta_desc-title">деймос</span>
фигура человекоподобного существа в искусственном костюме диснеевского чудовища, которое припугивает любыми острыми/режущими предметами - особенно лезвиями коньков. с самого детства боится любых подобных костюмированных персонажей, но чаще всего из сказки Beauty and the Beast. когда был в Париже на сборах, случайно засадил в одного такого «кадра»-талисмана на льду клюшкой, врезавшись при этом в него со всей дури. у человека было обычное сотрясение, его доставили в больницу, оказав первую медицинскую помощь, но тот по непонятной причине скончался [вряд ли по из-за столкновения с инвентарём и телом пацана]. после этого случая чувствует вину, которое ещё и подкрепляется внутренними тёмными демонами, что именно кевин виновен в сей кончине. амулет - брелок с рабочей, всегда заправленной зажигалкой, которую он приобрёл в одной необычного, на первый взгляд, вида лавке. постоянно носит её либо на рюкзаке, либо на джинсах, никогда не забывает. на удивление - не курит, так что подобный аксессуар чисто для оберега.
</div>
</div>

[indent]У Кевина всё, как два пальца обсосать. Он единственный ребенок в семье и, кажется, по началу, даже желанный, что в наши времена вполне сойдет за удачу. От него требуется не так уж и много. Хорошо учись, играй в хоккей, не расстраивай родителей. Не получишь стипендию — не поступишь в колледж. Не поступишь в колледж — будешь драить унитазы в общественном сортире или улицы мести, снег убирать до скончания дней своих. Станешь потерянным для общества человеком, никогда не вырвешься из этой дыры. Кев ведь не хочет этого? Значит должен выполнять план. Других вариантов у него попросту нет. И не потому, что у его родителей нет денег. Просто принципиальный отец хочет, чтобы его чадо всего добивалось самостоятельно. Без б, он добьется.
[indent]Кевин учится. Кевин играет в хоккей, потому что он не трус. Кевин даже становится капитаном чертовой хоккейной команды. И знаете, вообще-то ему это даже нравится. Сразу получаешь некий статус в школе и являешься своего рода звездой, начинает ездить по разным городам, потом странам. Это льстит. Это приятно. И девушки сразу начинают обращать на тебя куда больше внимания, на шею вешаются. Это тоже хорошо. Это будоражит, это приносит наслаждение.
[indent]У Кевина все вообще заебись. Настолько всё классно, что раньше такого даже не было. Веселая жизнь, мечты о светлом будущем, глупые развлечения, дурацкие тусовки. А потом все меняется и весьма резко. На одной из хоккейных игр, после её окончания, Кев вмазывает своему полупьяному тренеру в морду и подписывает для себя неутешительный диагноз – отстранение от игр. Пока что на несколько месяцев, неопределённый срок. Звучит как приговор для того, кто посвятил столько времени и сил хоккею. И для того, кто планировал связать свою жизнь со спортом, несмотря на изначальное нежелание следовать воле родителей в этом вопросе. Но всем этим планам не суждено сбыться. Для Кинкейда алкоголь, запах этанола, спирт – триггер. Сработал защитный неконтролируемый механизм.
[indent]Теперь у Кевина не просто всё сложно, а всё хуево. Он возвращается на Аляску, чтобы хотя бы дома кататься и играть абы где. Кев присоединяется к первой попавшейся кринжовой всратой команде, где было место, пусть и не капитана. Кинкейд наблюдает за происходящим так, будто это его не касается, и сидит в запаске, балду гоняет, хуи пинает. Забавно, как за довольно короткий срок можно вот так остаться ни с чем и полностью потерять все жизненные ориентиры. Он не знает, как остановить весь этот ад, что происходит вокруг. Не знает и что делать дальше. Да и не хочет думать об этом. Пока к нему не подходят с выгодным предложением – вернуть его прежнюю жизнь обратно, если человека одного на ноги поставит из кресла инвалидного.
[indent]Да без б, он поставит. Чего сложного-то? Пусть и звучит это как лохотрон, но терять Кевину уже нечего.
[indent]Теперь у Кевина всё вновь, как два пальца обсосать. Только одного Кинкейд не учёл, что человек этот вреднючий, злой и недовольный, не просто как жуткий кошмар, а он и есть самый настоящий хаос.
[indent]Но пиздецки красивый, конечно.

0

115

Код:
<li>seo changbin — <a href="https://alaskahorror.rusff.me/profile.php?id=858">kevin kincaid</a></li>
Код:
[b][!][/b] [b]согласие на дубль внешности:[/b] нет
Код:
<li><a href="https://alaskahorror.rusff.me/profile.php?id=858">kevin</a> — кевин</li>
Код:
<li><a href="https://alaskahorror.rusff.me/profile.php?id=858">kincaid</a> — кинкейд</li>
Код:
категория: [i]стихийные[/i]
<li><b>пирокинез</b> — способность генерировать, контролировать и манипулировать огнём и тепловой энергией с помощью силы мысли [<a href="https://alaskahorror.rusff.me/profile.php?id=858">kevin kincaide</a>];</li>
Код:
категория: [i]другое[/i]
<li>хоккеист — <a href="https://alaskahorror.rusff.me/profile.php?id=858">kevin kincaide</a></li>
Код:
<div class="lz_wrap"><a href="https://alaskahorror.rusff.me/viewtopic.php?id=1823#p357030" class="lz_ank">кевин, 24</a><span class="activity">хоккеист</span><div class="lz_desc"><div style="text-align:center; line-height:1.05; overflow:hidden;"><div style="font-size:8px; margin-bottom:2px;">когда <a href="https://alaskahorror.rusff.me/profile.php?id=863">ты</a></div><div style="font-size:8px; margin-top:0px;">рядом<span style="font-family:'Oooh Baby'; font-size:22px; position:relative; top:2px;"> ☆</span></div><div style="font-family:'Santa Catarina'; font-size:16px; margin-top:2px;">со мной</div><div style="font-family:'Paperfiller'; font-size:16px; margin-top:-2px;">внутри <b><a href="https://alaskahorror.rusff.me/profile.php?id=863">пожар</a></b></div></div></div></div></div>
Код:
1. <a href="https://alaskahorror.rusff.me/profile.php?id=858">кевин кинкейд</a>
2. https://upforme.ru/uploads/0019/9e/ef/11/117493.gif
3. ссылка на анкету
4. https://alaskahorror.rusff.me/profile.php?id=863
5. ссылка на личную тему

0

116

Код:
<sm_name>@kincaid</sm_name><sm_av><img src="https://i.pinimg.com/736x/49/02/fd/4902fd6a5ed360fa8e446b088fe0bd24.jpg"></sm_av><sns_name>@kincaid</sns_name><div class="sns_av original"><img src="https://i.pinimg.com/736x/64/42/a2/6442a21ad03e8f3a96e563b80e11bb1c.jpg"></div>

0

117

https://upforme.ru/uploads/0019/9e/ef/11/984120.png https://upforme.ru/uploads/0019/9e/ef/11/370034.png

i don't want to drink no more :: why're you acting like it's me // it's all my fault?
https://upforme.ru/uploads/0019/9e/ef/11/218114.gif https://upforme.ru/uploads/0019/9e/ef/11/20426.gif

*LOVER i'm running in the rain

is hurt 'cause he went away :: loved him so much until that rainy day // right, right?https://upforme.ru/uploads/0019/9e/ef/11/901149.gif https://upforme.ru/uploads/0019/9e/ef/11/391791.gif
*LOVER i'm running in the rain

0

118

Слышно лишь свое дыхание. Твое сердцебиение. Слышно то, как другие вокруг сидят затаив свое дыхание и смотрят на тебя. Это самое красивое, не передаваемые чувства. Когда ты летишь. Когда ты не ходишь, когда ты плывешь по воздуху. Когда можешь взлетать и падать. Когда можешь делать то, что многим не по силу. Когда ты можешь делать такие вещи, которые не передать словами. Когда ты становишься единственным в этом ледяном мире. Когда ты можешь парить.
А потом все заканчивается. Чувство взлета и падение. Пропуская по телу очередную волну боли. Погружаясь в лед, погружаясь в ледяную воду, медленно падая на дно. Уходя далеко вниз. И если сначала он рвался наружу. Пытался выплыть, чтобы вздохнуть, то теперь, просто смотрит на свет, который медленно меркнет, пока его затягивает пучина пустоты, темноты и холода. А не уметь дышать – становится привычкой.
Протягивая руку, он резко просыпается и не может прийти в себя. Часто дышит, смотря в потолок. Не понимая, что случилось. Снова эти кошмары, которые мучают его каждый день. Он уже утонул, какая разница, что будет дальше?
Карьера. Будущее. Красивое будущее, которое его ждало. Он верил, он делал все, чтобы к этому прийти. Переживал насмешки парней, которые были на одном льду вместе. хотя они играли в хоккей, в то время, когда он сам танцевал. По их словам – это бабское дело. Ко всему прочему, он и выглядел порой как девчонка. Так что огрызаться и быть саркастичным – стало тоже привычкой.
Контракт. Клубы. Тренировки. Любовь. Его закружило все так сильно, что он не хотел останавливаться. Он был настолько счастлив, что не хотел, чтобы это заканчивалось. И верил, что так и будет. Что они победят вместе, но потом падение, травма и все закончилось. Несколько месяцев больница, отчаянное желание сражаться. Отчаянные попытки встать. Но несмотря на легкие импульсы на ногах – все было тщетно. Такие как он не возвращаются в строй. Да и она… та, кто стал для него своего рода семьей – бросила. Она просто ушла, сказав, что дальше не может сидеть здесь и угробить свою жизнь.
Пришлось вернуться обратно домой. Где за ним присматривал после смерти матери дядя. Вечно пьющий, но все же, он был по-своему к нему добр. Элай был ему благодарен. Искренне благодарен, но сутками сидеть смотреть телик и по вечерам слышать пьяные лекций достало. Сняв на свои деньги маленькую квартиру, он все же переезжает. Дядя просит его если что писать и звонить ему, если что понадобиться. Парень кивает, но знает, что вряд ли это будет делать. Потому что не хочет быть ни для кого обузой.
Тренер, который был с ним с детства, приходит и просит его перестать себя жалеть. Хейз же просит не лезть. Просит не трогать его. Просит, чтобы он перестал его трогать. Просит, чтобы дали ему просто существовать дальше. Помимо выплат, он так же находит себе легкую подработку в интернете. Которая помогает ему оплачивать эту лачугу и помогает ему чем-то питаться. Давно потеряв интерес к жизни. Он кушает то, что есть. Без сладости, без желания. Рацион у него почти всегда одинаковый, чтобы дожить до завтра.
Ели как встав с кровати. Точнее пересев на свою инвалидную коляску, он направляется в сторону туалета, но останавливается, потому что слышит звонок в дверь. Курьеры уведомлены в приложений, что еду надо оставить возле двери, он потом забирает ее, когда никто не видит. Ему очень неудобны манипуляций с дверью. Тренер пишет заранее, что зайдет. Да и его давно не было. Последний раз они сильно поругались. Дядя тоже сообщает, но он обычно только на связи, не приходит к нему, так как блондин просит не делать. По нему и не скажешь, что он всю жизнь красился в блондина. Волосы отрасли, корни тоже. Он уже, кажется, давно не стригся и не красился. Тренер последний раз пыталась его привести в порядок. Требуя, чтобы он встал и пошел. Если бы было все так просто.
— Кто это? – недоверчиво, и не громко произносит парень своим низким голосом. Не сразу понимая, что происходит. Услышав что-то про своего тренера, Элай за переживал, что если с ней что-то случилось? А он не в курсе? Сколько он уже сидит дома? Вечность, кажется.
— Сейчас, — даже если бы пришли по его душу, воровать у него нечего, а от него самого толку никакого. Просто существовать, а не жить, то какая разница. Тянется к двери, ели как ее открывает, ну сам замок, но в этот момент слетает с инвалидного кресла и сносит собой вещи, которые стояли на тумбочке в прихожей.  Не сказать, что много чего, за последние месяцы парень не естественно сильно исхудал, так что если бы не вещи, то не сильно было бы слышно, что он сам упал. От неловкости, тянется к ручке, чтобы не пускать незваного гостя, который увидит его в таком вот положений.
На полу, с разбитым лбом и с вещами. Упирается на руки, которые все это время несли его на себе. Он пытается приподняться и сесть хотя бы на пятую точку, когда дверь открывается, и он видит там того, кого меньше всего ожидал.
— Кевин? – они с детства тренировались бок о бок, просто этот парень был хоккеистом, который в компаний смеялся над ним и другими фигуристами. Знал он его и по школе, так как учились они вместе. но они же даже толком не общались. Элай только злился на его шутки, когда тот кидал в его сторону. – Проваливай, тебе тут не рады, — мог бы он стоять на ногах, то захлопнул бы дверь перед его лицом. Но он так жалок.

0

119

Кевин не хочет ему помогать.

Но для Кевина — это становится его наказанием.

Именно с этими мыслями, хоккеист, удерживая рюкзак с вещами и атрибутикой в одной руке, клюшкой — в другой, стремительно выбегает из раздевалки и спускается вниз по ступенькам лестницы. В конце пути, скрестив руки на груди, будто для Кинкейда теперь уготовлен финальный уровень битвы с боссом, его уже поджидает Марина Ивановна Дубровская. Тот самый известный русский тренер, из-за которого Кев получил нагоняй. Хоккеист случайно пнул МарьВанну в нос краем локтя, отпихнув сию мадам в сторону, пока набивал морду одному из членов команды. Кев сделал это нечаянно, он был на эмоциях! Да и вообще, она сама, как любопытная вошь влезла, стояла слишком близко и мешала ему наносить смачные удары тому, кто во-первых, обозвал его «слабаком», а во-вторых, подстегивал его побои, характеризуя их, как «девчачьи». Про Кинкейда нельзя такое говорить! Он самый талантливый, мужественный и сильный хоккеист в их команде. Каждый на Аляске про это знает. И уж точно не девчонка! Как можно Кевина так обозвать?! Так что Кевин пропесочил члена своей команды за дело, а не просто потому, что молодой человек несдержан и вспыльчив по своей скромной, пусть и ропотной натуре.

Хоккеист пытается было сделать вид, что он совершенно глух и слеп, поэтому, сойдя с последней ступеньки, обходит женщину, припустив мимо. Но стоит Марине Ивановне [ох уж эти русские женщины, которые и коня на скаку, и в пылающий дом] окрикнуть своим резким и пронзительным громогласным голосом «Кинкейд!», как он останавливается тоже. Больше от страха. Кев много раз слышал на что способен люд из России. Хоккеист неохотно оборачивается и даже принимает виноватый вид. Ещё одна коронное прозвище для всех «звезда моя» тут же назидательно слетает с её губ. Женщине очень хочется знать, куда намылился Кевин и главное, почему не выполняет обещанное предписание. Кинкейд и правда на долю секунды подумал, что Марина Ивановна вместе с его тренером мистером Фоксом, пошутили. Ну кто вообще отстраняет от тренировок на целых три месяца в самый разгар сезона?! Да ещё и ради того, чтобы какого-то колясночника поставить на ноги?! Звучит, как дешёвый стендап из тик-тока. Совсем не смешно и отнюдь не остроумно!

Кевин поначалу хочет было пробормотать что-то вроде «я был, но не срослось», хотя ещё на самом деле не был, да и его слова ведь проверить могут.

— Я как раз туда иду, просто попозже вышел, чтобы наверняка, —наконец, более-менее внятно выдаёт Кев под слишком тяжёлым, осуждающим взглядом Марины Ивановны. Кинкейд тут же сам вжимает голову в плечи. На всякий случай поспешно предупреждая: — Я не отмазываюсь и не вру, правда!, — 

Уже второй человек здоровается, прерывая их содержательную «беседу». Марина Ивановна, ухватив Кевина за рукав его одежды, тихо давит его очередным невыносимым взглядом, который хоккеист не выдерживает, опуская голову. Проходящие мимо коллеги по цеху продолжают здороваться и нарушать тишину постоянными «зэдэрассте» по-русски. Уж насколько МарьВанна пыталась избегать местных хоккеистов, они так и лезли к ней, как мухи на мёд. Половину, конечно, она ставила на коньки, в том числе самого Кевина, но это, как она любила говорить его тренеру, предпочтительнее было забыть как страшный сон. Кривоногие смущённые мальчишки вырастали в криворуких наглых подростков, а потом как-то сразу становились такими вот Кинкейд. Не иначе от слова «кинк». Вот тот же Элай всего на несколько лет младше, а уж куда умнее…

      Именно после этой короткой встречи-встряски с Дубровской, Кевин окончательно решает зайти к Хейзу. Хотя до этого и категорически не хотел. Но ладно, он один разок его навестит, а потом придёт к своему тренеру и кинется ему в ноги, чтобы избавил того от сей участи.

Нужный этаж, квартиру, Кинкейд находит быстро. По пути ещё и покупает мороженое [себе, не ему, вот ещё!] и за время своего путешествия успевает почти его доесть.

На появление Кева реагируют за той стороной двери моментально, что даже удивляет хоккеиста. Может, у него его коляска просто скоростная?

—  ЯотМарьВафныДубвовской, — Кинкейд, облокачиваясь к стене, отправляет в свой рот часть лакомства. Разобрать, что он говорит дальше уже невозможно, потому что рот заполняется молочным, ванильным шариком. Кев слышит какой-то странный звук, похожий на падение стопки с энциклопедическими книжками, пока стоит и ждёт, когда ему откроют. Хоккеист не успевает отреагировать на это, как ему уже дверь открывают.

Перед Кевином предстаёт вовсе не тот парень, к которому он так привык. В прошлый раз, Элайя он видел красиво одетым на льду, на коньках, он был на них как настоящий жираф. Нижняя часть комбинезона — из непривычной темно-коричневой ткани, а верх — льдисто-синий, с белым рисунком на груди и руках. Они переливались мелкими стразами, которые в неярком свете были похожи на снежинки, будто Элай сидит зимой на улице и его засыпает снегом.

А сейчас перед Кинкейдом Хейз предстал распластанным на полу. Кев его поначалу не узнаёт. Непривычно худой, даже хрупкий, но всё ещё такой же прекрасно-утончённый, светлый и … по-прежнему чертовски вредный. Если бы не его фразы, из которых так и льётся наперебой оскорбление, Кинкейд бы его и дальше перестал узнавать.

Кевин отрывается от своего занятия — облизывания мороженого.

— Я сюда тоже, знаешь ли, пришёл не ради благотворительности и уж точно не по доброй воле, — фыркает Кинкейд, игнорируя предупреждения хозяина квартиры. Хоккеист, решительно переступая порог, заходит внутрь, закрывая за собой распахнутую настежь дверь.

— Надо же, меня аж по-царски встречают, в ножки мне кланяются, — усмехается Кев, с шумом ставя свой рюкзак и клюшку. Кинкейд вытирает после улицы подошву ботинок о коврик, снимает обувь, аккуратно отставляя её в сторону, вешает куртку на крючок. Кевин делает вид, что не замечает, как всё это время Хейз наблюдает за ним и буквально расположился на полу из-за того, что рухнул из своей коляски открывая ему же дверь.

— Да не смотри ты на меня так, словно представил, как сворачиваешь мне шею своими ногами. У тебя это не получится!, — звучно хрюкает себе под нос Кев и опускается рядом с Хейзом на корточки издевательски ему подмигивая. — На, подержи, только не ешь, — Кинкейд успевает вручить в потянувшуюся к нему руку Элайя [видимо, чтобы надавать тумаков] свой уже хорошенько подтаявший, наполовину недоеденный стаканчик с мороженным. — Я предупредил!, — Кевин делает жест двумя пальцами в духе «слежу за тобой», после чего подхватывает за подмышки Хейза, чтобы усадить того, пока он достаточно ошарашен, в его инвалидную коляску.

Капли мороженого меж тем успевают скатиться по пальцам и руке Элайя на его нижнюю часть его одежду, отпечатываясь каплями прямо в паху на трениках. Кевин чисто по инерции реагирует моментально. — Да, ну что ж ты так, блин, — хоккеист, нагибаясь, тянет свои пальцы, и забывается, начиная стирать ими незначительные следы, пару капель всего, пока ещё время есть и они не засохли, оставив на штанах фигуриста разводы.

Мозг посылает импульсы хоккеисту, что его подушечки пальцев начинают при отряхивании касаться каменной твёрдости. Кинкейд тут же перестаёт это делать, понимая, что со стороны он, наверное, выглядит как та стюардесса из клипа Бритни Спирс «Toxic», когда опрокинула воду на брюки пассажиру и стала её вытирать, копаясь пальцами в ширинке. Может, всё-таки показалось и это не то, что Кев себе подумал?! Просто Хейз слишком худой, на нём теперь кожа да кости, и хоккеист только что коснулся одной из них?

Кевин порывисто встречается взглядом с Элайем. Тот тоже, как и он выглядит крайне прихуевшим от действий Кинкейда. Кевин быстро выпрямляется, отводя взор в сторону, ощущая себя при этом крайне неловко. И тупо.

— Треш, да тут везде такой бардак, — отвлекается Кев, без разрешения уплывая вглубь комнат, по пути поднимая разбросанные вещи. — Элай, а тебе вообще не стыдно быть таким грязнулей, да?, — выкрикивает Кинкейд, оказываясь в гостиной. В его руках уже набралась приличная куча вещей. Там и полотенце, и футболка, и какая-то майка. Видимо, надо будет всё это закинуть в стиральную машинку, если она есть у Хейза. Или же отнести в прачечную.

Мысли Кева прерываются. Его головы касается-то что-то мягкое. Явно какая-то очередная шмотка, которой ему прямо в тыковку запулили. Хоккеист и её поднимает с пола, отмечая, что она ему уже знакома вроде. Хотя, возможно, все вещи у Хейза однотипные, помимо его костюмов для выступлений.

— Удобно устроился, я, значит, только зашёл, а тебе и понравилось! Знаешь, я тебе не прач…, — бормочет Кев, не договаривая. Элай догнал его на своём кресле и вновь расположился перед ним, изучает его. Но теперь на нём нет тех самых испачканных мороженым штанов, которые были на фигуристе в прихожей. — … ка, — наконец-то заканчивает фразу хоккеист, будучи облепленным со всех сторон всякими тряпками.

— А ты чего штаны-то снял? Тебе жарко стало что ли?, — пробует невозмутимо разбавить обстановку Кинкейд и перестать пялиться на Элайа. Может, у Хейза теперь из-за его проблем с ногами температурный режим нарушился? Всё ведь бывает.

0

120

— Так вот и проваливай, - тихо ворчит себе под нос парень, сидя на полу. Даже была мысль его ударить за такие выражения. Он за последнее время так привык, что с ним стараются быть аккуратными. Стараются не говорить об очевидном и о том, что его мучает. Вместо удара, он получает мороженое, но это еще ладно, оно таит слишком быстро. Стекает по руке и падает прямо на домашние брюки, которые пачкаются. И уже хочется снова возмутиться, пока этот ураган не начинает натирать в этом месте.

Прихуев от действий парня, блондин сглатывает, не понимая, что делать ему в такой ситуаций. Но стоит тому касаться, как внутри все разгорается и становится поразительно жарко внизу, тянет живот и возбуждение себя не заставляет долго ждать. Но он же не может, кажется. После расставания, он словно совсем отрекся и от такого. Так что никогда особа не уделял этому внимание что ли. А теперь такая реакция. Смущение не успевает прийти, он просто пытается отвлечь себя тем, что начинает есть чужое мороженое. Остыть. Ему надо остыть. Плевать, что ему запретили ее есть. И впервые он чувствует какой-то вкус, но думает, что это просто сейчас так от всего этого хаоса, который свалился огромным шумом в его теперь серое и тихое существование.

Элай просто отъезжает от него, чтобы не путаться под ногами. Чтобы выдохнуть, чтобы успокоить свое тело, контроль которого он уже давно потерял. Может, попробовать его смутить, чтобы он свалил? Если так не собирается. Точно, он же может что-то придумать. Что ему сделают? Да ничего хуже уже не будет. Обтирает руки об свои штаны, которые пытается с себя снять. Он уже приноровился переодеваться, так что делает это довольно быстро, после чего кидает ею прямо в хоккеиста, который делает в его квартире все, что душа пожелает.

Почему-то в этот момент особенно становится наглое выражение лица. – Да, жарко, — язвительно произносит, смотря на своего нарушителя покоя и смотрит на его руку. Собрал его грязные вещи. Ворвался как к себе домой.

- Ты не у себя дома, какого хрена ты трогаешь мои вещи? – тянется, чтобы забрать свое грязное, но вместо того, чтобы положить на колени, раскидывает обратно все на пол. – Как хочу, так и живу, понял? Ты кто такой вообще? Ворвался и начал устраивает тут беспорядок. Я уже понял, что тебе плевать, что я в коляске, но такие шутки… — они не задевают, просто странно видеть того, кто не пытается оберегать его как хрустальную вазу, которая только от лишних слов может разбиться. Там уже ничего не осталось. Он разбился в тот момент, когда упал на лед и повредил себе позвоночник.

- И трогаешь меня. Я тебя просил об этом? Не знаю, что тебе там надо и как я понял, ты не по своей воле? Так вот, вали отсюда, а я сам со всем разберусь и со своей жизнью, бардаком тоже, — не справится, просто забил уже давно, разве не видно? Но в нем все еще оставалась какая-то гордость, которая съедала его изнутри. В помощи он не нуждался, как будто бы уже в какой-то степени все смог уже как-то разложить по полкам.

— Бесишь, — кидая это он руками двигает свое кресло в сторону туалета, куда изначально и направлялся. Пройдя внутрь, захлопывает дверь, но не с первого раза. Опять же один он привык не трогать двери, так как их закрывать и открывать очень неудобно в таком вот положений. Запирать не запирает, вряд ли же хоккеист ворвется к нему, верно? Но ко всему прочему еще то, что у него все еще стояк не полностью прошел, что раздражает. Так целиться не так удобно, как если он не вставший. Тяжело вздохнув, подъезжает ближе. Все как всегда же, почему же он нервничает.

Все идет не по плану, не по его расписанию. Он все еще не перекусил кашей, которая нужна ему для поддержания какой-то там силы. В ней много протеина, который помогает как-то еще руками иметь возможность себя поднимать. Ноги не слушаются, даже не так, путаются, а он мимо садится своего кресла и опять падает, но уже на живот и сердито хлопает ладонью по полу. Да что такое. Подтягивает себя и садится.

Грохот был такой, что он и свою инвалидную коляску роняет. Она у него отличается, легкая, чем та, что для улицы. Для улицы у него такая с кнопкой, где не надо все руками. Но тут суровый климат и не пойти даже нормально погулять без помощи.

Дверь, конечно же открывается. Машинально быстро тыльной стороной руки вытирает глаза от слез, которые он отвык скрывать от других, потому что других обычно не бывает.

— Что? Да, я опять упал, - дует щеки, но когда Кевин немного приближается, то хватает его своей довольно сильной хваткой и тянет на себя, падая на спину и валит его на себя, оказываясь под теплым телом, но на холодном кафеле. – Кевин, — поджимает губы, но взгляд у него довольно упрямый, решительный что ли. -… не двигай… — но не получается договорить, потому что сам Элай не сдерживает томный выдох из-за того, что этот шутник потерся об него, а его тело снова отреагировало. Теперь и не скрыть свой стояк, учитывая, что он сам благополучно избавился от своих домашних брюк, которые были не тонкими. Щеки сразу становятся красными, а только от этого по телу проходит такое приятное теплое и даже ноги… Какого хрена он чувствует слабое, очень слабое, едва ощутимое ощущение на ногах, которые едва задевают иглы. Но это так быстро уходит на второй план. Вместо этого Хейз хватается за плечи, сжимает его одежду в кулаки.

— Кевин, перестань, — поворачивает голову в сторону и еще сильнее краснеет, уже открыто дыша приоткрыв рот. — Почему ты здесь? – поможет отвести тему?

0


Вы здесь » Call_me » Тестовый форум » анкета вампир


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно