У Вас отключён javascript.
В данном режиме, отображение ресурса
браузером не поддерживается

Call_me

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Call_me » Тестовый форум » анкета вампир


анкета вампир

Сообщений 151 страница 171 из 171

1

REGINALD KIRAZ [HORNBY] DIVIT • РЕДЖИНАЛЬД КИРАЗ [ХОРНБИ] ДИВИТ

https://upforme.ru/uploads/0013/d0/86/2/t699845.gif  https://upforme.ru/uploads/0013/d0/86/2/353536.gif https://upforme.ru/uploads/0013/d0/86/2/183560.gif

Yoo Kihyun

Дата рождения: 22.11.2002 [23 y.o.] скорпион

Раса: вампир

Профессия: дизайнер одежды, модник и просто дива

Место рождения: приморский городок Гастингс, Великобритания

Ориентация: Сынмин Дивит

Семейное положение: замужем

Toxic, so addictive
I can't escape you, I love your lie

[block=quenta_heading]о персонаже

[indent]В большом доме где-то на окраине приморского городка Гастингс, старейшего порта Великобритании, воздух наполнен звуками: истошные вопли, звон разбиваемых фужеров и гневные песни гроз. Каждую вторую среду месяца здесь гуляют свинцовые тучи, и молнии-паутинки тянут руки к крыше дома и людям живущим в нём. Внутри двое упрямцев пытаются друг друга переорать — до хрипа в легких, до пугающего клокотания злости в груди. Реджинальд замирает на лестничном пролёте, просовывая голову между перил и прислушивается к крикам родителей; его мачеха, Изабелла, упрямо просящая называть её мамой, вновь предъявляет отцу, Майклу [или лучше Микки], претензии по поводу его измен: слово довольно странное, Реджи ещё не знает его смысла, потому что ему всего пять с половиной, а это значит, что нужно будет спросит у соседки миссис Мёрфи завтра после полудня. Реджинальду становится смешно, когда он смотрит на мачеху: Изабелла похожа на огнедышащего дракона и вот-вот начнёт изрыгать пламя; его отец устало трёт переносицу и обнимает женщину за плечи. Реджи становится скучно и он уходит к себе. А через месяц всё повторяется: он всё так же замирает на лестнице, смотря теперь уже на злящегося отца, который кричит и обвиняет Иззи в чём-то таком, что Реджинальду так же непонятно. Вроде бы в каком-то ребёнке. Реджи почему-то думает, что это из-за него папа кричит на его мачеху, ведь это именно он, Реджинальд, побил мальчишку в детском саду. Изабелла пытается оправдаться, что-то говорит и мальчик хочет вмешаться. Он же уже практически взрослый, значит имеет право. Звук удара заставляет его застыть: красные капли пачкают красивое лицо женщины, слёзы стекают из её глаз. Реджинальд вздыхает и убегает наверх, к себе. Дверь с шумом закрывается.
[indent]Мальчик Реджи крепко сжимает тонкую холодную ладонь женщины, едва поспевая за её быстрыми уверенными шагами: он перебирает ножками, стараясь не спотыкаться и не сильно отставать, ладошка у него влажная от пота и Реджинальд боится, что женщина отпустит его, сморщиться, оставит здесь на площади посреди толпы незнакомых ему, чужих, совершенно неприятных людей, которым и дела нет до того, как он их боится. Женщина молчит; она не просит его пошевеливаться, просто идёт быстрым шагом вперёд, словно бы собирается сбежать от кого-то. Реджинальд старается не отставать. Он послушно садится в машину, смотрит в окно, пока пейзажи сменяются один за другим; женщина улыбается, щебечет о том, что он милый мальчик и они точно-точно будут счастливы вместе. Милый мальчик молчит. Смотрит на женщину, хмурится и отворачивается к окну. Ему обещали, что скоро приедет папа и заберёт его. Про маму он не спрашивал, но ведь она тоже бы приехала за ним. Реджинальд уверен, что Иззи бы его не оставила. Женщина привозит его в просторный дом, заводит в гостиную, включает мультики; Реджи спрашивает про папу и слышит: «он скоро приедет, милый мальчик, и тогда мы всегда будем вместе. втроём.» Реджинальд хочет спросить, а как же Изабелла, но женщина уже уходит на кухню. Он смотрит мультики, гладит кота по кличке Банни и ждёт когда же родители заберут его; через два часа в гостиной появляется отец: он уставший, взволнованный, жутко раздражённый. Женщина улыбается ему слегка сумасшедшей улыбкой, от которой Реджи становится страшно. Она крепко держит его за руку. Так же крепко, как и нож рядом с его горлом. Реджинальду всё ещё страшно, он плачет и хочет обратно домой, к раздражительному отцу и чуть манерной мачехе. Но он точно не хочет оставаться с этой женщиной. Его папа пытается её успокоить и нож вроде бы убирается от его горла; а потом всё как-то быстро и страшно, и слишком темно, последнее, что он видит – как отец падает на пол. Реджинальд приходит в себя уже в больнице рядом с Иззи; Реджи обнимает мачеху, плачет и шепчет: «мамочка, только не бросай меня». Теплые руки гладят его по голове.
[indent]После того дня всё слишком резко меняется: ночами Реджинальд начинает метаться из стороны в сторону по кровати, неестественно выгибаясь в спине. Он вновь неустанно кричит ненавистное его мачехе «помогите». Кричит громко, как никогда прежде, наверное, не кричал. Изабелла проводит ночи с пасынком, сжимая его в своих объятиях и шепчет колыбельные, чтобы успокоить рвущиеся наружу рыдания. Майкл после той злополучной ночи находится в тяжелом состоянии, в коме, и только его брат, дядюшка Орион проводит с племянником дни и все выходные, возит его в походы, к морю, рыбачит вместе с ним, берёт с собой на яхту, ходит в парк, чтобы отвлечь от трагедии. Реджи всё такой же активный, весёлый днём и ломающийся на части ночью, когда забывается беспокойным сном. Врачи советуют подыскать мальчику какое-нибудь занятие, завлечь его чем-то; Реджи ходит в разные кружки и секции, но рисует исключительно дома под наблюдением мачехи. Изабелла гладит его по волосам, рассказывает как правильно смешивать краски в палитре, учит делать аккуратные мазки. Руки у Реджинальда уже не дрожат, он держит кисть увереннее, громко кричит: «мама, посмотри, какой у меня получился кролик.» Иззи улыбается. В их доме уже давно не слышны крики и ссоры по средам.
[indent]Очередной испорченный лист бумаги летит грязным комком в ближайший угол. Реджи запускает длинные пальцы, испачканные краской, в тёмные волосы и грязно ругается. Это уже второй рисунок так бездарно испорчен, и второй час, когда он сидит запираясь в своей комнате. Четкий образ в голове не хочет быть таким же на белом листе, расположенном напротив самого Реджинальда. Черные мазки кисти, непонятные линии — это всё, что ложится сейчас на поле. Он со злостью комкает лист, ощущая как хрустят края, как ломается до недавнего правильная и ровная линия. Комок летит через всю комнату, мальчик открывает окно, вдыхая тёплый воздух. Внизу слышаться голоса: сегодня в доме поминки по Майклу, который так и не вышел из комы, его сердце перестало биться. В гостиной собрались друзья отца и подруги мачехи. Реджи также положено быть внизу. Реджи также положено принимать слова сочувствия и скорбеть вместе со всеми. Вот только Реджи трудно с кем-то быть долго. Он начинает чувствовать неловкость от того, что человек, сидящий рядом, слишком близко. У него начинается тихая, пока что внутренняя паника. Ему кажется, что воздух кто-то откачивает из легких; тот, кто сейчас находится за спиной. Кто-то будто набрасывает купол из непроницаемого полотна на него и того, кто сейчас рядом, оставляя их внутри. Реджинальду хочется поскорее вырваться, задышать часто и успокоиться. Реджи боится близости. Его психиатр считает, что дело всё в детской психологической травме, нанесённой в шестилетнем возрасте. Его психиатр считает, что Реджинальду нужно бороться, больше стараться. Реджи думает, что показывать средний палец взрослым дядечкам — не так уж и плохо.
[indent]В Англии всё напоминает о Майкле. Изабелла решает переехать в Турцию, она давно хотела перебраться в тёплое и солнечное место, мрачный и туманный Альбион ей надоел. Кажется, сменить дислокацию звучит как отличная идея, да и мачеха к тому же нашла новую работу. Она всегда была замечательной швеёй, а пошив одежды удавался ей на славу, знакомые передали информацию весьма влиятельному человеку и Иззи стала личным стилистом и модельером для одной очень богатой семьи, с проживанием для неё и её ребёнка.
[indent]Реджи не нравится Стамбул. Реджинальду не нравится лето в Турции. Тут слишком сильно пахнет специями, жарой и восточными сладостями. Из его окна открывается вид на цветущий сад с магнолией и кусочком города, а не на море; Реджи не хватает его вида прямо на порт Гастингса, прохладных ветров с бризом и острых скал. В Стамбуле слишком шумно, слишком ярко, слишком пёстро. Здесь всё слишком, особенно темноволосое чудовище, живущее в соседней комнате. Сынмо — самое неприятное в этом доме. Весь такой важный, самоуверенный и какой-то подозрительно тихий, осторожный, смотрящий на него исподлобья. Сынмо Реджинальда раздражает до белых костяшек и покрасневших щёк. А ещё разбитых губ и пары синяков на теле. Мальчики не находят общего языка; они вообще никакого языка не находят. Реджи начинает презирать всех жителей Турции хотя бы из-за одного Сынмо. Он настолько злится на него, что не замечает как каждый лист в его альбоме заполняется изображение Сынмо: его глаза, губы, ямочки на щеках. Сынмо везде и Реджи вначале это пугает. Пугает от того, что этот мальчик влезает ему под кожу настолько быстро, что становится неотъемлемой частью жизни. Как папа или же Иззи. Словно бы Сынмо всегда был где-то рядом. На два шага слева, на шаг позади. Реджи замечает, что его близость не нервирует, что прикосновения не причиняют ожогов. Их дружба собирается как пазл, складывается потихоньку и к концу лета Реджинальд уже любил свой новый дом в Турции, теплый ветер и ореховый цвет.
[indent]Реджинальд учится в местной школе, практически не видит мачеху, потому что постоянно проводит время с Сынмо, ходит за ним по пятам, даже ночует в его комнате, уснув за книжкой прямо на нём, в его постели. В тринадцать он пробует курить, долго кашляет, но старается произвести впечатление на старшеклассников и на Сынмо. Он хочет быть таким же крутым, как и он. Это практически удаётся, если бы не учитель, так не вовремя появившийся из-за угла. Зато теперь половина школы знает, что Реджи — прекрасный бегун. Он не прогуливает уроки, ведёт себя образцово-показательно днём и настоящим воплощением сатаны ночью. Реджинальд сбегает из школы, наслаждается свободной жизнь, курит вместе с Сынмо на высотках здания и рассказывает разные глупости, хватая его за руку. А ещё требует, чтобы они навсегда, на всю жизнь были вместе.
[indent]Реджи любит сидеть на крыше многоэтажек. Он забирается туда ради любопытства. Город, облаченный в черные одеяния ночи, завораживает своими огнями, точками светофоров на узких улочках и линиями машинных фар. Реджинальд очарован какофонией звуков: криками веселящихся компаний, предупредительными сигналами машин, скрипом тормозов, что режет по ушам. Редж забирается на крышу ради драйва, удовольствия. На цыпочках, с заледеневшими пальцами от ветра он подходит к краю крыши и смотрит вниз. На проезжающие машины, людей, которые идут бесконечным потоком. Он совсем немного завидует птицам, потому что они могут летать. Оторваться от земли и ощутить себя в воздухе. У Реджи нет такой свободы, даже относительной.
[indent]Реджинальд — кофе в два часа ночи и полубезумный взгляд не выспавшихся глаз.
[indent]Реджинальд — дешёвые браслеты при наличии толстого кошелька его матери Изабеллы [женщина хорошо зарабатывает в доме отца Сынмо].
[indent]Реджинальд — бунт, несдержанность и тягучая корейско-английская кровь.
[indent]Реджинальд — нестандартный подход к решению задач, генерация безумных идей.
[indent]Реджинальд — мальчик-шаблон, только у него иногда пробивается совесть, сострадание, сочувствие — качества, таким мальчикам не присущие. Реджи хочет бунтовать, как все, а не слушать нравоучения отца Сынмо со своими порядками и молчать в тряпочку, учиться в месте, где всё — сплошное притворство и аристократизм.
[indent]Реджинальд курит, ругается отборным матом, не стесняясь ни преподавателей, ни одноклассников. Реджинальд прямолинейный, резкий и честный. Реджинальд говорит правду в лицо всегда. Реджинальд ссорится с окружающими быстрее, потому что категорично озвучивает свои мысли, не особо заботясь о чувствах других.
[indent]Вот только жизнь Реджи фальшивая.
[indent]Фальшью пропиталось всё: улыбки, отношения, одежда, да и он сам тоже. В его жизни не пропитался фальшью только Сынмо. Они сидят на полу перед камином, уже выпив бутылку вина, которую стащили из погреба внизу и кутаются в один плед. Реджи рассказывает смешные истории, опираясь на плечо лучшего друга и поворачивает к нему голову. Голова кружится; Реджи уверен, что из-за выпитого вина и жара камина. Что ему дурно не из-за Сынмо. Что в груди сжимается не из-за Сынмо. Реджи пятнадцать, он легко списывает своё желание на гормоны и продолжает по-дружески улыбаться Сынмо. Реджи ловит себя на мысли, какой же он красивый, он думает, что лучше всего — встречаться с Сынмо [в игре у них не плохо так выходило], а потому поворачивается к другу и целует его, получая взаимный отклик, который накрывает обоих снова и снова. А дальше их жизнь смазывается, словно бы на новый яркий рисунок опрокинули воду. Радует, что не растворитель. Они начинают встречаться, вести себя как парочка влюблённых, с каждым днём всё глубже и глубже погружаясь друг в друга. Пока однажды не признаются, что любят, искренне и самозабвенно. Однажды Сынмо дарит Реджи кольцо, и они клянутся в вечной любви. Можно сказать, что между собой они уже давным-давно поженились. Но проблема в том, что они живут в Турции, открытая связь двух мужчин табу, а другая – отец Сынмо слишком яркий представитель гомофобии. Он замечает их отношения сразу, как бы они оба не скрывали(сь). Правда, решает поступить по-умному, медленно и деликатно, без скандала, не вмешиваясь, а просто однажды сослав своего сына учиться заграницу.
[indent]Разлука пугает, а самодовольная улыбка Сынмо-старшего бесит, особенно, когда он показывает Реджи на дверь, что-то ещё лопочет про будущую невесту его дражайшего сына. Реджинальд не верит ни единому слову. У него не остаётся другого выхода, кроме как продолжать общаться с Сынмо на расстоянии, поступить на факультет моды и дизайна в Стамбуле, пойти по стопам мачехи, снять небольшую квартирку неподалеку от учебного заведения и ждать хотя бы смс-ки от Сынмо. Всё, что осталось от Реджинальда это пустая оболочка и безупречное тело. У Реджи выверенные движения и обаятельная улыбка. Он предел совершенства. Сверкающий бриллиант в окружении сотен драгоценных камней. Идеальная подделка. И жизненный принцип — скрыть себя самого. Реджи без Сынмо не знает кто он, поэтому примеряет различные маски. Реджи не знает, как без него жить, поэтому каждый его шаг — прыжок в неизвестность. У Реджинальда нет определённости, точности. Есть только Сынмо, да и того он однажды теряет по собственной глупости. Реджи разжимает пальцы, выпуская из своих рук, позволяет исчезнуть. Однажды, в один мрачный день ему говорят, что Сынмо погиб, там, в той чужой стране, в чужом городе. Реджинальд не может в это поверить, он по привычке звонит ему, просто набрав родной номер. Редж скулит ему в трубку: «я скучаю», «забери меня», «ты мне нужен», «я люблю тебя». Телефон встречается со стеной, Реджинальд — с бутылкой вина.
[indent]И снова похороны, снова та жуткая обстановка, тишина и агония, снова Изабелла гладит его по голове. Реджи запирает себя в клетке, а ключ отправляет почтой в море Гастингса. Вместе со своим сердцем. Реджинальд от потери любимого словно бы выжжен изнутри. Ему кажется, что на месте души — горстка пепла со стойким табачным запахом. Он затягивается так, что приходится выкашливать дым и отплевываться. На языке горечь ненависти к самому себе. У Реджи личность — комок боли и сотни воспоминаний. Он снова и снова прокручивает забытые, подернутые пылью времени моменты. И кричит, кричит, кричит. Безмолвно. Так, как кричат те, кому уже нечего терять. Так кричат те, кто уже все потерял. Реджи практически не спит. Реджи практически не ест. Реджи практически не живёт. И когда Реджинальд наконец-то выбирается из квартиры, то ненависть к Стамбулу приходит накатывающей волной. Реджи в городе будто бы сходит с ума, ломается-падает-изменяется, становится тем, кого больше всего ненавидит. И он решает сбежать. Из этой страны, города, своей жизни. Перед самым выходом, он пьёт бокал вина, который почему-то странный на вкус, кажется, в этом году урожай не удался. Но это уже не важно. Реджинальд пытается вырваться и развеяться.
[indent]Реджи был совершенно невиновен. Он лишь хотел прогуляться, покупаться в бассейне на крыше пятиэтажки с друзьями, но Иззи, как примерная мать, остававшаяся всё это время рядом, то ли из-за чувства опасности, то ли просто из-за нежелания отпускать сына, просто запретила ему идти. Это был всего лишь один маленький протест, который выразился тихим побегом из окна спальни, вместо занятий, чтобы просто прогуляться по свежему воздуху и обязательно [нет], обязательно вернуться после домой и попросить у мамы прощения, но в какой-то момент что-то действительно пошло совершенно не так.
[indent]Реджи всего лишь упал. Он хотел разбиться и умереть, стоило ему об этом только подумать, как план пришёл в действие. Вечеринка с друзьями был всего лишь предлог. Реджи стоял на краю одной крыши, вокруг веселились люди, плескались в воде, не обращая внимания, как парень покачнулся и упал с уступа вниз, приземлившись прямо на асфальт. Будь бы Реджинальд ещё более набожным, верным и преданным Иисусу, как например его мать, он бы мог подумать, что это именно он схватил его за лодыжку и потащил к самому дну, но это была лишь специально проделанная (не)случайность, которая могла стоить ему жизни.
[indent]И, если говорить, о человеческой жизни Реджи  — именно тогда она и закончилась, так толком и не успев начаться.
[indent]Реджинальд знает, что если Иисус действительно существует, то ему придется просить у него прощения.
[indent]Реджинальд больше не живет.
[indent]Реджи чувствует лишь бесконечную боль, вызванную бесчисленными синяками и гематомами. Редж смотрит на свой безымянный палец, кольцо Сынмо пропало, это знак. Знак конца. Реджи пытается объяснить своим друзьям, чтобы они прекратили его спасать, что не нужны никакие ни скорые, ни больницы, а может, это уже архангел пришел за его душу, чтобы забрать подальше от Стамбула, но у архангела есть имя и архангел не оставляет его. Ему как какое-то видение является Сынмо вместе с их общим другом и говорит, что теперь всегда будет рядом с ним и не покинет его, пытаясь всеми известными способами не позволить болезни взять вверх, не дать соединиться ему с множеством ран и убить Реджи, ведь, кажется, он себе этого уже не простит. Реджинальд же устает считать минуты, часы, дни, месяцы, теряясь в них. В полусне он помнит лишь холодные руки и мягкую улыбку, которая умоляет его не сдаваться. Сынмо? Реджинальд пытается, находя силы на хорошие дни, когда он думает о своём погибшем любимом, о солнце и море, о тепле и доме, куда так хочется вернуться, а позже его вновь выбрасывает в жестокую реальность, где есть лишь страдания, вечная рвота, кровь, ломающиеся изнутри кости, словно в мясорубке, и мысли о том, как же могут сходить с ума дядя и друзья, как сильно по нему могла плакать мама.
[indent]Реджи действительно умный парень и из-за этого он знал, что умирает, лежа на кушетке в карете скорой помощи. С каждой минутой медленно, но верно, приближаясь к невидимому краю и протягивая свою тоненькую ладонь к лику Иисуса, в знак верности и просьбы простить, что так долго не молился и не ходил в церковь на исповедь. О чем он, увы, еще не знал, так это о том, что его ждёт новая жизнь, вечность и существование...в роли монстра. Реджи даже не подразумевал, что, когда решил осознанно покончить с жизнью, его напоили кровью с вином. И кровь принадлежала вампиру. Сынмо. Только Реджи имя своего спасителя не узнает. Реджинальду тоже понадобится в будущем лишь кровь. Лишь кровь и чужая боль. У него теперь будет новое будущее, новая жизнь в подарок, без болезни, вылечив своим бессмертием уже навсегда.
[indent]Реджинальд резко просыпается и тяжело дышит в комнате с опущенными шторами; его сердце бешено колотится от внезапного кошмара. Редж  умер? Где он? В раю? В аду? Не важно, главное быть с любимым. Где он? На безымянном пальце снова подаренное Сынмо кольцо, оно на месте. Как странно. За окном идёт дождь, Реджи поднимается с кровати, раздвигает шторы и распахивает окно. Незнакомый город, в котором он раньше никогда не был. Рядом возникает бесшумно Изабелла, говорит ему, что это Бостон. Она выглядит непривычно странно. Вроде бы мачеха такая же, но что-то в ней тоже изменилось. Она будто ожила, по новой. Иззи рассказывает ему всё, что теперь они оба начнут другую жизнь. Вечную. Как вампиры. Изабелла рассказывает, что ей кто-то неизвестный просил передать всю информацию Реджи, но она не знает кто. О том, как ему подлили в бокал вампирскую кровь, о том, как он сильно пострадал, о том, как погиб, о том, как возродился, о том, как с самой Иззи сделали тоже самое, но то, как она умерла, женщина не помнит. И от этой правды сдохнуть хочется ещё больше. Реджинальд вспоминает, что перед его человеческой смертью он видел Сынмо. Но разве это возможно? Или каждый вампир видит свою мертвую любовь? Чёрт возьми, тот был настолько реален, что Реджи даже поверил, что он настоящий. Из плоти и крови. Кровь. Как же хочется её! Иззи, читая его мысли, протягивает ему целый пакет с искомой жидкостью, в которую Реджинальд не долго думая вгрызается. Изабелла говорит, что здесь крови много, что рядом находится больница и тот, кто их сюда доставил позаботится обо всем. Бостон ещё спит, окутанный мраком. Бостон ещё тих, но уже готовится к новому дню. Реджи проводит рукой по своей шее, к плечу, выцарапывает на своей коже бесконечные восьмерки, пальцами вдавливается в кожу на внутренней стороне ладоней, переплетает их, пытаясь зацепиться за что-нибудь ногтями. Он старается не думать сейчас. Только не сейчас, не наедине с собой, ночью, не в этой пугающей темноте, не в этой комнате. Реджинальд старается думать как можно меньше, но все выходит наоборот — он думает так много, думает только об одном.
[indent]Реджинальд закрывает глаза и выдыхает. Раз уж он умер, теперь можно начать новую жизнь, с чистого листа.
[indent]Реджи живет вместе с мачехой в уютном лофте, он привыкает к новой жизни, встречает новых людей, избавляется от них, доучивается на дизайнера одежды. У Изабеллы появился бойфренд, Рияд, вампир как и они, Реджи даже рад зависать и устраивать дистройные вечеринки. Ему это не составляет труда, со своей новой оболочкой и даром убеждения Редж манипулирует каждым и получает самое лучшее бесплатное образование. Но и близкие друзья в его жизни тоже имеются, те, которые его понимают. Например, тот же Ноэль, с кем Редж познакомился, когда ему было особенно плохо, когда он неаккуратно охотился в клубе и кто отвлек его от этой агонии жажды, привив любовь к танцам и музыке. Хотя бы какой-то досуг помимо убийств. А также Хиро, к которому Реджинальд пришел создавать нового себя, став вампиром и привыкнув более-менее к своей сущности, приводя в дальнейшем к нему своих моделей для того, чтобы сделать им макияж для показа. Ещё он знаком с Лином, который периодически делает фотосессии для его коллекции. Но когда Реджи встретил Оззи, рассказав о себе и своей судьбе, тот странным образом тут же переменил к нему отношение, стараясь держаться подальше. Нет, они общаются, но Освальд при любом удобном случае блокирует свои мысли, разум и отдаляется от Реджи. Видимо, это потому что он вампир и у него к нему предвзятое отношение. Странно, но Реджинальд даже привык уже к такому. Ему, на самом деле, всё равно. Тем временем, Редж продолжает чувствовать дикую связь с Сынмо и ему постоянно кажется, что он рядом. Только это держит его на плаву, хоть ему каждый день хочется умереть, он делает для этого все, что заблагорассудится. Интересно, чтобы он сказал, если бы увидел каким Реджи стал? Наверное, был бы удивлен, потому что новый Реджинальд одевается по моде, тусуется на лучших вечеринках, где устраивает кровавые показы. Его одержимость кровью невыносима. Он никак не может ей насытиться, пьет её литрами, думая, что так заглушит душевную боль. Реджи официально считает себя замужним, который будет всегда любить только одного - Сынмо. В его жизни лишь работа, выпуск новой коллекции и его муж. Да он даже взял его фамилию, как и мечтал, оформив для этого все документы. Всю одежду он рисует для него, представляя его, а эскизы с моделями носят его небесный лик. Реджинальд знает, что когда-нибудь он снова встретит его и найдет. Реджи теперь будет жить вечно и сможет дождаться Сынмо, даже если для этого потребуется терпеть до его следующего перерождения.
[indent]А может, ему не показалось и Сынмо всё-таки жив?

полезная информация

☆ его любимая певица — Ariana Grande, "i want it — i got it!" и этим всё сказано;
★ всегда всем говорит, что он замужем, это так и есть, кроме мужа ему никто не нужен;
☆ мамин «адский цветочек», она его так называет;
★ счастливый обладатель британского акцента;
☆ iq 142;
★ по вышеуказанной причине закончил школу в 15 лет;
☆ но всегда ведёт себя с незнакомцами, как «глупенькая блондинка», занудный гений — явно не про него;
★ если бы Бэлла Свон была парнем, она была бы красивым цветочком Реджинальдом, билась бы обо все углы, о наличии которых не подозревал никто;
☆ был болен до своего обращения гемофилией, будучи человеком находился под пристальным наблюдением врачей и Сынмо;
★ знает шесть языков: английский, корейский, французский, итальянский, немецкий и турецкий; коверкает всевозможные турецкие слова нарочно — «чаёк тишесьюр побэрим»;
☆ до обращения был атеистом, теперь же верующий, ходит в католическую церковь, не боится пересечения с языческими символами, святой водой и etc., дома молится и соблюдает пост — у него  есть алтарь с фотографиями Сынмо, считает его тем самым «богом», чьё имя срывается в минуты персональной литургии;
★ носит обручальное кольцо с большим камнем на безымянном пальце, оно защищает от солнца и его же подарил в своё время Сынмо [муж подменил камень, когда Реджи умер];
☆ боится лошадей и верблюдов. в первом случае — скинули, во втором — плюнули;
★ считает, что его жизнь похожа на мюзикл. постоянно вспоминает какую-либо песню, которая подошла бы его настроению;
☆ у Реджи всегда с собой блокнот, в котором он оставляет пометки, — да и вообще, весь его дом порой просто погружается в обилие записок, стикеров и отрывков, записанных на бумаге, — листы разложены на столе, валяются на полу, покрывалом стелются на диване; а ещё он рисует на стенах или оставляет карикатуры;
★ в его гардеробе около сотен бабочек, галстуков и запонок. а ещё брошек. обожает брошки;
☆ хоть и живёт с матерью, но не видит её неделями, потому что у Изабеллы бурная личная жизнь, а у него диагноз «Сынмо»;
★ привык ставить себе звёздочку «☆» за каждое достижение. у него есть даже всякие разные для сего наклеечки;
☆ предпочитает добывать себе "пропитание" естественным путем. любит каждый раз устраивать всякие разные сценки своей расправы.

раса

скажи громко вампир
Способности:
All-inclusive самого обычного среднестатистического вампира, только более красивого:

♰ Бессмертен — не стареет, застыв в своём возрасте на момент обращения, не подвержен людским ядам и болезням, может по сути жить вечно. Если будет хорошо себя вести, то обязательно получит подарок от вампирского Санты. И не Муэрте.

♰ Наделён сверхчеловеческой быстротой, силой, выносливостью, регенерацией и обостренными чувствами. И обгонит вас, и быстрее, чем у обычного люда затянется на нём рана, и учует скорее запах крови, и в темени найдет пропавшую вещицу. Так что лучше с ним простому смертному не спорить, а уличному фокуснику не предлагать в каком из стаканчиков спрятан червонец.

♰ Искусно управляет снами, владеет гипнозом и манипуляцией. Не смотрите ему в глаза, не разговаривайте с ним, иначе не проснетесь, в самом худшем случае. Обожает охотиться на жертву и использовать её, доводить до кататонического состояния и амнезии. Огламуривает и очаровывает. Траллинг использует всегда, ни о чём не жалеет.

♰ Будучи «гением» в реальной жизни развил в себе в вампирском облике способность феноменальной памяти. Мгновенно запоминает информацию любого вида (текстовую, звуковую, визуальную и т.д.). Случается подобное вне зависимости собственного желания. Но есть и отрицательная сторона медали. При переизбытке информации происходят неприятные казусы в виде: головной боли, помутнения разума, потере некоторых воспоминаний или отключения сознания.

♰ Драться Реджи умеет и даже любит, но предпочитает иначе отвешивать чапалахи. Он виртуозно владеет электрическим кнутом, который подарил ему тайный поклонник. Это оружие как влитое подошло ему, оно само его захотело выбрать. Представляет оно само по себе яркий спиралеобразный аксессуар, скрученный браслет из лазурита вокруг кисти на его руке с изображением летучей мыши. С его помощью бьёт током, парализует врага, красивенько испускает фиолетовые искры-молнии, а также дополнительно защищает своего владельца от ожогов, отображая их на других. Реджи обожает эпатаж, так что появляется всегда искромётно.

Слабости:
Без "пищи" кровососы могут обходиться веками, ведь они бессмертны и не способны умереть подобным образом, однако это сильно скажется на их внешнем виде, а так же психологическом состоянии. Здесь тоже присутствуют свои тонкости. Не каждая кровь оказывает плодотворное влияние. Необходимо искать себе "доноров" из тех людей, что не пали под вредными привычками настолько, что уже не в состоянии сами себе помочь: так, кровь наркомана или запойного алкоголика может привести к некоторому отравлению организма и приравнивается к тому, как если съесть протухшую еду. Чрезмерное употребление также приносит вред. Если вампир выпьет слишком много крови, у него появятся симптомы, похожие на алкогольное опьянение: эйфория, спутанность сознания, ступор и т. д.
Вербена наносит урон. Если подвергнется её воздействию или проглотит, у него начнётся сильная лихорадка и он ослабнет. Кроме того, если растение попадёт на кожу вампира, она вызовет у него жжение. Более того, как правило, вампиры не могут подчинить себе тех, кто проглотил вербену или подвергся её воздействию. Падуб, рябина и мандрагора также отпугивают, пусть и не так эффективны, но точно отпугнут на время, достаточное для того, чтобы жертва смогла сбежать.
Вампира можно убить любым способом, который сразу повлечёт за собой летальный исход. Если вы его сильно раните — увы, вам это не особо поможет, а потому всегда нужно точно знать, куда нанести удар. Подсказки: серебро, огонь, секир башка, вырвать сердце, говорят, что спиной мозг тоже, осиновый кол и вы точно не ошибётесь.
Уязвим к божественным артефактам. Оберегает свою задницу от склок и распри с оборотнями или себе подобными. Прекрасно понимает, что можно огрести и получить от всех по самую небалуйсю. Но, если возникает конфликт, никогда не ретируется, упрямо прёт напролом до конца, не умеет идти на уступки и договариваться. Никогда не убегает и не прячется, привык биться до последнего. Ему терять нечего [как он думает]. Колдунов уважает и старается всегда держаться рядом с ними. Более того, у него есть свой знакомый, к которому может обратиться.
У Реджи кровная связь с собственным мужем, своим создателем Сынмо. Он её не отключил, потому что сильно любит и всё ещё верит в то, что его супруг жив. Сынмин — его самая главная слабость и самая важная мощь. Из-за этой "веры" частенько входит в транс, совершая этакий своеобразный религиозный обряд. После него Редж обязательно падает в обморок, потому что тот отнимает много сил, даже несмотря на насыщение кровью. Периодически во время своего экстаза видит астральную проекцию благоверного.

Обратная связь

Планы на игру: спасти брак с повелителем моего сердца
Связь: с вами уже давно, но если что, то господин Кинк и муж знают, где меня найти
Как вы нас нашли: один очень неуместный, но такой милый лисёнок почти год назад как привёл хд

0

151

для шапки в таблу новостную на 07.06.2026

<!----------------------СОУЛМЕЙТЫ--------------------->

<div style="   position: absolute;
              margin-top: -489px;
    margin-left: 716px;">

<div style="
    TEXT-ALIGN: center;
    font-size: 22px;
    padding: 2px;
    margin-left: 30px;
    font-family: Myriad Pro;
    margin-top: 5px;"><a href="https://souldreamate.f-rpg.me/profile.php?id=56"><font  style='color:#f2f2f2!important;'>Юю</font> </a><font  style='color: #b84e2c!important;'> & </font><a href="https://souldreamate.f-rpg.me/profile.php?id=55"><font  style='color:#f2f2f2!important;'>Минги</font></a></div>

</div>

<!----------------------КОНЕЦ--------------------->

<!----------------------ЭПИЗОД--------------------->

<div style=" position: absolute;
    margin-top: -426px;
    margin-left: 787px;
    width: 152px;">

<div style="
font-size: 29px;
    padding: 2px;
    font-family: Myriad Pro;
    letter-spacing: 2px;
    margin-left: 10px;
    margin-top: 5px;
    border-radius: 20px 20px 20px 20px;"><a href="https://souldreamate.f-rpg.me/viewtopic.php?id=1054"><font  style='color:#f2f2f2!important;'> квест #6. киберпанк. мир voidex</font>
</a></div>
</div>

<!----------------------КОНЕЦ--------------------->

<!--------------------— НАПОСТИЛИ —------------------->

<div style="position: absolute;
                          margin-top: -480px;
    margin-left: -39px;
    opacity: 0.7;
    width: 50px;">

<a href="https://souldreamate.f-rpg.me/profile.php?id=198" class="ams"><img src="https://i.pinimg.com/736x/dc/a1/25/dca1251499a3ebd52cf9fc29cccbb45a.jpg" style="width: 52px;
    height: 52px;
    border: 1px solid #5c3a3a;" title="ренчик"></a>

<a href="https://souldreamate.f-rpg.me/profile.php?id=10" class="ams"><img src="https://upforme.ru/uploads/001c/35/8d/8/701347.jpg" style="width: 52px;
    height: 52px;
    border: 1px solid #5c3a3a;" title="ликсик"></a>

<a href="https://souldreamate.f-rpg.me/profile.php?id=33" class="ams"><img src="https://upforme.ru/uploads/001c/35/8d/8/957228.jpg" style="width: 52px;
    height: 52px;
    border: 1px solid #5c3a3a;" title="минхо-хо-хоу"></a>

</div>

<!----------------------КОНЕЦ--------------------->


<!---------------------- музыка--------------------->
<div style="       
    text-align: center;
    width: 120px;
    /* word-spacing: 11px; */
    position: absolute;
    margin-top: -498px;
    margin-left: 301px;
    font-size: 13px;
    /* font-family: verdana;
">

<a href="https://souldreamate.f-rpg.me/viewtopic.php?id=234"> закажи музыку </a>

</div>

<!----------------------КОНЕЦ--------------------->

<!----------------------АКТИВИСТЫ --------------------->

<div style="    position: absolute;
    margin-top: -304px;
    margin-left: 850px;
    opacity: 0.7;
    width: 50px;
">

<a href="https://souldreamate.f-rpg.me/profile.php?id=7" class="ams"><img src="https://upforme.ru/uploads/001c/35/8d/8/514592.jpg" style="width: 52px;
    height: 52px;
    border: 1px solid #5c3a3a;" title="сынмо"></a>

<a href="https://souldreamate.f-rpg.me/profile.php?id=48" class="ams"><img src="https://upforme.ru/uploads/001c/35/8d/8/600767.jpg" style="width: 52px;
    height: 52px;
    border: 1px solid #5c3a3a;" title="йери"></a>

<a href="https://souldreamate.f-rpg.me/profile.php?id=135" class="ams"><img src="https://upforme.ru/uploads/001c/35/8d/8/89703.jpg" style="width: 52px;
    height: 52px;
    border: 1px solid #5c3a3a;" title="тэо"></a>

</div>

<!----------------------КОНЕЦ--------------------->

<!--------------------— ПОСТ—------------------->
<div style="   
    line-height: 9px;
    text-align: center;
    width: 155px;
    font-size: 11px;
    position: absolute;
    margin-top: -262px;
    margin-left: -27px;
    color: #f5f5f5;
    letter-spacing: 2px;
    /* background-color: #bb9a83; */
    height: 90px;
    padding: 5px 2px 12px 2px;
    text-transform: lowercase;
    overflow: auto;
font-family: Georgia!important;
">
иногда Ренджуну казалось, что после аварии он оказался не просто в собственной жизни... (c)  <a href="https://souldreamate.f-rpg.me/viewtopic.php?id=1063#p196627"><font  style='color: #cfc0c0!important;font-family: Georgia;'>ренджун</font></a> </font></div>

<!----------------------КОНЕЦ--------------------->

0

152

https://i3.imageban.ru/out/2026/06/07/eba978d25d00904b73b63e29cddbcdb5.png

0

153

начал потихоньку делать подарки к 2-х летию соула хд

https://i8.imageban.ru/out/2026/06/08/ef6eb225c2b97bb7b0bb17b9142e5413.png https://i6.imageban.ru/out/2026/06/08/78d2c04e7f09feea0a254d57bb62eba6.png https://i7.imageban.ru/out/2026/06/09/60657440ffd0dbf8dcc60b924305e28b.png https://i4.imageban.ru/out/2026/06/09/16a9a36f2a9c3f603e5574f8e8affd44.png https://i2.imageban.ru/out/2026/06/09/7c6e1b07ee461a956c8fd70b290759e9.png https://i4.imageban.ru/out/2026/06/09/5ee5685948fc20e57a5afd1c728b5810.png https://i5.imageban.ru/out/2026/06/09/54fa6a926fcc814054b57d4cd1877b93.png https://i6.imageban.ru/out/2026/06/09/db6eaf98d02af3d7de2cb627eb8462f5.png https://i1.imageban.ru/out/2026/06/09/edbb609fb306a9cb8aa71d49e83cea6f.png https://i2.imageban.ru/out/2026/06/09/6bd12312c02607e510cd1682ada7b2ee.png https://i4.imageban.ru/out/2026/06/09/bc96fed62427f18de1cd8b50dcb34c3c.png https://i1.imageban.ru/out/2026/06/09/8083875387b3b73a6bcb24f439f6ced2.png https://i5.imageban.ru/out/2026/06/09/e5fd9f8c3ecb6884ef338d9d0446d3e7.png https://i4.imageban.ru/out/2026/06/09/c6e225ebe10829cc42f780278a69e28c.png https://i4.imageban.ru/out/2026/06/09/944a3f5a0d8cb28b55b28bbeb69745b7.png https://i7.imageban.ru/out/2026/06/16/260533bda717317eae7f1e44f2b78d01.png https://i3.imageban.ru/out/2026/06/16/7882e207d2e5f3a6a86389c930b47683.png https://imageban.ru/show/2026/06/18/fe700498f98a595c586adb320fa7f406/png

0

154

155

в китае запретили перерождаться без согласования с государством. прочитав эту новость впервые, хонджун подумал что это очередной религиозный абсурд, которого ему никогда не понять, ведь он не верил ни во что, периодами какими-то может в самого себя только, но это тоже не религия вовсе и даже не какой-то там здоровый эгоизм, про который сейчас болтают на каждом втором сеансе психологи, а обычные попытки выжить, которых однако никогда не хватало на что-то стоящее, потому что хон себя не считает чем-то стоящим. кем-то, кому позволили бы переродиться, не государство даже, а кто-то там, находящийся за гранью понимая и мысли.

но ради сонхва, он поверит во все что угодно. ради даже миллисекунды, проведенной вместе, даже если это будет просто взгляд его темных, по истине гипнотических, глаз. если после этой встречи самого кима убьют, просто потому что такова его судьба. потому что в прошлом сделал что-то непростительное, нечто, за что его накажет олимп, приковав к скале, заставив мучаться одной только мыслью о том, что сонхва счастлив с кем-то еще. разрываться на части от желания обладать, держать в своих руках и не позволять никому больше. может быть, вся эта странная древнегреческая муть вылезла в его сознании из-за действия лекарств, может быть это просто типичные последствия простуды, ему сложно понять в какой именно момент его мозг решил вытащить на поверхность все эти сказания о любви, но одно знает точно. настолько хорошо понимает, что даже в полусонном, туманном сознании, одна мысль бьется неоновой вывеской. мысль, что у пак сонхва пиздецки сладкие губы. что он пиздецки вкусно пахнет, и это точно не аромат геля для душа, хотя и его немного тоже, но как же он идет хва. как приятно раскрывается на его коже, и как же он красив на фоне постельного белья хона, на фоне полутьмы спальни.

- блять, ты такой красивый, - может быть, это не должно было звучать в слух, это не было чем-то сакральным, не было излишне личным, хонджун готов повторить это еще тысячи миллионов раз, потому что сонхва до луны и обратно красивый, но сейчас словно бы стоило уделить внимание чему-то иному, но хонджуну в моменте уже как-то даже и похуй становится, что там срывается с его языка, потому что накрывает. накрывает покруче всех тех таблеток, которые пробовал когда-то, лучше порошков и средств, которые разрабатывал сам, потому что сонхва - самый сильный наркотик. от него накрывает разрывающим чувством, желанием и теплом, от од прикосновений хва. от его ебически великолепных губ, которые ким кусает во время поцелуя. кусает снова и снова, не сильно, боясь сделать больно, периодически скользя зубами по собственному языку, что действует отрезвляюще.

хонджун руками в таком привычном, почти что отработанном жесте скользит под пижамной рубашкой чужой талии, собственнически сжимает, пока снова и снова пробует на вкус манящие губы. ким не знает, в бреду он или нет, может быть, сон во сне какой-то испытывает, что-то из серии этих реалистичных сновидений, после которых проснется вверх тормашками в кровати. как это бывало порой. но сонхва говорит, что он настоящий. что он здесь и сейчас, в его руках, такой обворожительный, такой манящий и любимый. до такой степени, что можно было бы и сдохнуть, переродившись бродячим котом, которого подберут возле мусорки заботливые руки.

- ты поселился там с первых секунд нашего знакомства, с того самого момента, как вышел из машины, я уже в тот самый момент подумал, что хотел бы, чтобы ты бы моим, - он выделяет как может нужные слова, которые текут откуда с сердца, сразу в рот, не проходя фильтрации через мозг совершенно, он говорит, пальцами путаясь в длинных мягких волосах, перебирая локоны и сворачиваясь в позу эмбриона, ловя пальцами лицо сонхва, притягивая его обратно к себе, - мой сладкий мальчик, - он смеется тихо, утробно почти, когда заглядывает в глаза пака, - от того, чтобы выполнить твое желание прямо сейчас, меня останавливает только лишь ощущение, словно мой мозг вытекает через ухо и такая дикая сонливость, что я уже перестаю отличать где реальность, а где сон, - он мягко гладит пака по волосам, большими пальцами очерчивает его лицо и трется носом о чужой, - ты словно нимфа из сказок, фея из чудесных снов.

хонджун притягивает сонхва к себе, воруя очередной поцелуй с его губ, такой одновременно ласковый, слегка ленивый из-за одолевающей сонливости, но такой чертовски требовательный, словно бы последний. последний в эту ночь, заполненную их признаниями, сбитым дыхание и чем-то новым, пробивающимся с сердцебиением в грудной клетке.

на утро ким просыпается с ощущением, словно переродился и немного ломотой в теле, то ли из-за позы креветки, в которой в итоге так и вырубился, то ли это стандартные последствия простуды. он открывает глаза, и ему требуется около минуты рассматривая штор на окнах, чтобы излишне резко панике дернуться, неприятно хрустя шеей и недовольно шипя до момента, когда взгляд не цепляется на мягкие кудри, в которые все это время тыкался носом. хонджун замирает. кажется в моменте даже не дышит, когда на корке сознания быстрыми кадрами проматывается вчерашний вечер, когда понимает что так и отключился, держа сонхва в своих руках, и что он может быть и не чувствует теперь спину немного, но почему-то ему это даже нравится.

сонхва поход на купидона. того самого, как их любят изображать на всяких валентинках к празднику психически больных, такой аккуратный на фоне хаоса по обыкновению творящегося в спальне, словно бы пришедший сюда откуда-то из другого мира. великолепный. нежный. желанный.

хону требуется немалая ловкость для того, чтобы смочь выбраться из объятий, наверняка все же немного побеспокоив сон пака, но вместо себя подсовывает подушку, еле сдерживая крики восхищения, когда хва обнимает ту и снова засыпает. милый. зачесывая чужие волосы на ухо, исключительно в целях того, чтобы спалось удобнее, а не из-за неконтролируемого желания прикоснуться, вы не подумайте, хонджун тихо покидает спальню прикрыв дверь.

приняв душ, и приведя себя более менее в приличный вид, ким усаживается на диванчике на кухне, подхватывая оставленный вчера на столе телефон, на котором было несколько голосовых от помощника, в ответ на которые перезванивает, - у меня для тебя будет задание, - в его голосе четко слышно, насколько он доволен своим планом, своей идеей, которой делится в процессе разговора, периодически закатывая глаза в ответ на слова что он заебал пользоваться своими возможностями. но как итог, уже через десять минут в квартире появляются первые цветы. несколько небольших корзинок, которые расставляет по тумбочкам, создавая какую-то атмосферу и даже шторы открывает, чтоб света какого-то живого было побольше, - если скажешь, что мы в романтической мелодраме, то да, ты прав, иди нахуй, - это ответ на выразительный взгляд от все того же помощника, который лишь смеется между делом, напевая какую-то романтическую песенку.

к моменту, когда в спальне слышится копошение и из-за двери показывается очаровательная макушка сонхва, в квартире чуть ли не оранжерея собирается, из разных букетов и цветов, потому что хон не знал, какие понравятся паку, поэтому просто попросил купить всех и понемногу, где-то даже вызочки откопали, в воздухе пахнет свежестью и  пахнет той самой выпечкой, из любимой хонджуном пекарни, где-то в углах можно было заметить аккуратно составленные в башенки коробки, местами валялись игрушки для животных, пока сам ким сидел на кухне, почесывая за ухом у милейшего пса, расположившего своего мордашку у него на коленях, - ты проснулся, - его лицо озаряет чистейшая нежность при виде пака, а еще хитрая улыбка, в ответ на озадаченный взгляд, - я позволил себе немного самоуправства, надеюсь ты не против, - он мягко прогоняет кинга с колен, подходя к хва, целуя того в уголок губ, усаживая его за стол, где уже ждал горячий чай и смешные булки, в виде лягух, - как спалось? я тебя не заразил там случайно, а то у меня есть планы на тебя, - не то чтобы эти планы нельзя было перенести, это было вполне реально, но все же не хотелось бы, чтобы сонхва болел.

- ты бывал на бали? - кто-то подумает, что хонджун торопиться, что слишком куда-то спешит, ведь только вчера они впервые проговорили свои чувства, впервые полноценно открылись и раскрылись, но проблема именно в этом. его чувства все равно что ларчик с сокровищами, которые рассыпаются по всему телу  драгоценными камнями, которыми ему так хотелось осыпать пака. но пока что он садится напротив, подперев голову рукой и не сводит глаз с того, как солнце окружает светом фигурку сонхва, и честное слово, хон глубоко не верующий, по многим причинам, человек, но готов уверовать хотя бы в существование если не ангелом, но может, нимф.

0

156

[indent]Если бы тогда, в ту самую ночь их встречи, Хонджун испугался одержимого им маньяка, коим на самом деле есть Сонхва и не применяя на себе приёмы рукопашной, отшил его, вызвал сеульский патруль, то тогда бы явно исполнилось пророчество Майа. Да, вполне вероятно просто наступил бы конец света. А что же еще? Если бы двое сих достойных друг друга людей, буквально предназначенных судьбой, небом и всеми существующими пантеонами богов, просто разошлись быв этой жизни — начерта той жизни вообще было существовать?! Просто потоп, 7 египетских казней и чистая гладенькая поверхность планеты. Так что можно сказать тогда, впустив Пака в себя, в свою душу и сердце, а потом и в свою жизнь, Хонджун спас мир. Вот такая простая логическая цепочка. Сонхва в этом рассуждении совершенно ничто не смущает.

[indent]Пак помнит жизнь до встречи с Хоном, сейчас он кажется каким-то пятнадцатисекундным рекламным файлом, где у Хва была важная, но эпизодическая роль и только с ним, с Хонджуном, оказывается в картине тысячелетия в роли главного героя. Они полноценны только вместе, и Хва вполне может говорить за него смело, потому что точно знает, каково это быть  полу_дееспособным. Без друг друга эти двое просто ополовинены. И доказательство всему — происходящее сейчас между ними. То, что пришлось этим двум божеским созданиям пережить в той пусть и кратковременной, но такой мучительной разлуке, лишь доказало, как невыносимо существование обнуленное до одинокого выгрызания у жизни каждого следующего дня. Наверное, такие его слова в чём-то обидели бы и семью Пака: скорее всего оскорбили бы его друга Руи, и быть может задели бы Эдди, ставшего ему и братом, и близким другом, и тем, кто ему всегда был более чем симпатичен как человек. Но Хва не желает кривить душой и обманчиво выкручиваться, называя свою влюблённость к Хонджуну сильной привязанностью. Потому что это не влюблённость, а любовь. Даже не так. Это всепоглощающая мощь огромного солнечного шара, который родился в его груди в день их первой встречи и растет по сей день. Даже если Сонхва суждено быть разорванным на куски однажды, этот свет будет существовать вне его и за него самого. Косноязычно, пожалуй, но иначе не описать того, что движет Хва теперь в каждом принятом решении, в каждом сделанном шаге. Будь то крыша небоскреба в Сеуле или тихий домик за городом, подвал застенок особняка или секретная база забытого богом пустынного ангара мафиозного клана. В каждом уголке мира Пак будет жить тем чувством, которое рождает только их слияние.

[indent]Хонджун оказал на Сонхва непосильное влияние, поменял его восприятие и отношение ко всему. Ведь до встречи с ним Хва не слушал никого и сбегал от всех. Но, если бы Хон приказал когда-нибудь Хва оставаться в стороне и ждать, пожалуй, он бы повёлся, истерзал бы щеку болезненным прикусом, ладонь была бы испещрена глубокими лунками порезов от ногтей, из-за сжатых кулаков, но Пак бы не сдвинулся с места. Однако теперь, когда Хва сжимает Кима в своих объятиях, он может сделать вывод, что сам уже не в силах противостоять этому магниту. С самой первой той самой ночи под сводом небес на пляже, затем в отеле, после в джакузи, между ними не было желания завершить, закончить, поставить точку и не возвращаться. Теперь эта жажда вовсе кажется неутолимой, когда Сонхва целует его, а Хонджун отвечает ему, откликается с полной отдачей, слагая вдох и выдох в части его имени. Личное «аве мария» блаженства.

[indent]Ласка с коей Пак нападает желанна и умела, он не щадит ни кожу, ни тело Кима, и ощущает, как тот принимает весь напор с такой охотой, что в пору Хва ощущать себя на седьмом небе от счастья. Просто Сонхва жаден, ему мало, после стольких дней разлуки, это больше чем жажда тела, его душа желает не просто соединиться с его, но слиться в одно, как будто ничто прежде их не разделяло, не разрывало, пуская кровь по линии разрыва.

[indent]Жадность, которая охватывает с той самой первой их ночи, не похожа на ревность и первобытное желание доминировать. Да, было легко обмануться, списать всё на здоровое либидо и как это говорится, правильно заряженные частицы, которые в их случае подходят друг другу идеально.  Обнимать и сплетать ближе к себе руками, единением губ и их тел — теперь даже не хочется думать об альтернативе обоюдного упорства. Они оба в унисон вцепляются друг в друга, подмечая сходу возрастающий от усилия пыл. Взаимная необходимость, как жажда, как воздух на поверхности воды в самом центре глубокой океанической воронки. Хонджун с Сонхва — жизнь друг друга. И Паку так нравится видеть мягкий полыхающий огонь в зрачках глаз Кима [возможно Хва тоже чуточку болен, раз ему это видится], неудержимо отдаваясь ему. Боготворяя и испещряя. Собой.

[indent]Хотя кто кого сейчас испытывает, и есть ли у этого сумасшествия предел?

[indent]Их лица снова и снова слишком близко, и не хватает пары дюймов до мягкости кожи Кима, однако, заставить мышцы подчиниться оказывается целым испытанием. Пак крепко обнимает Хона, засыпая в этой сладкой неге, не зная, что их обоих ждёт завтра. Но зная, что чтобы не преподнёс им новый день, они теперь проведут этот и последующие вместе.

[indent]Счет времени возвращается в стены заполненной их общим воздухом в комнате лишь ближе к рассвету. Тогда-то приходит и бодрость. Тело Хва, покрытое жадными печатями ласк Хонджуна, начинает осторожно шевелиться, осторожно просыпаясь.

[indent]Пробуждение Пака медленное, сопровождающееся многослойным вторжением реальности в остатки забытья, где ещё пляшут тени экстаза. Сознание Хва возвращается к нему не всплеском, а тихим, неумолимым приливом. Первым приходит ощущение — тяжесть, раскинувшаяся вдоль его спины, тёплая, живая, неотделимая, как вторая кожа. Обнимающие крепкие руки Хонджуна, погружённого в сон с почти детской беззащитностью, пригвоздивший его к матрасу. Затем — запах. Не просто смесь парфюма и кожи, а сложный, густой коктейль, въевшийся в его собственные поры: дорогой ветивер, пряности, сладость, цитрусовая кислинка — тёплый и уже навязчиво свой аромат самого Кима. Он повис в воздухе, пропитав его, их простыни, теперь был повсюду, и от него не было спасения.

[indent]Потом — звук. Ровное, глубокое дыхание прямо у виска. Ритмичный, животворящий звук другого существования, вплетённый в его собственное.

[indent]Пак не открывает глаза. Он лежит неподвижно, подобно сканеру, считывающему данные с повреждённого носителя. Его тело отзывается на каждое движение тихим, приятным гулом — памятью мышц о нежных касаниях, страстных поцелуях, о той абсолютной капитуляции перед силой и желанием. Все его привычные барьеры, все острые углы защиты казались сглаженными, временно выключенными. Сейчас наконец-то правильно оставаться здесь, под тёплым боком Хона. Пригретый объятьями он вновь проваливается обратно в сон, поворачиваясь, чтобы улечься удобнее и уткнуться носом в шею Кима.

[indent]Во второй раз Хва просыпается один, сжимая вместо Хонджуна подушку. Просыпаться одному очень одиноко.

[indent]Пак отправляется на поиски хозяина дома, тут же находя его и даже не успевая запаниковать, что Хон решил ускользнуть от него на свою работу в бар, ещё не выздоровев окончательно.

[indent]- Хонджун! Цветы! Кинг!, - именно в таком порядке и никак иначе, - Ничего себе! Дружок, а ты…а как…откуда?, - застывает Пак, теряясь от возникшей перед ним картины. Он никак не ожидал, что пёс окажется так скоро в их теперь уже общем доме. Общем. Звучит так ново. Но так потрясающе. - А вы хорошо смотритесь вместе, - улыбается Сонхва, умиляясь тому, как быстро Кинг нашёл общий язык с Кимом. Бармен совершенно забывает о том, насколько он взлохмачен после сна и что сейчас вообще творится с ним. Даже в зеркало не посмотрелся, выскользнув из постели на поиски Хонджуна. Ой, и кровать не заправил! Может, стоит вернуться и убрать всё как нужно?

[indent]Пак хочет было пойти и сделать задуманное, как не замечает, что уже вовсю тянется за очередным поцелуем Кима, стоит тому коснуться его губ. Хва уже забывает, что хотел заправить кровать, он следует за своим возлюбленным, чувствуя себя золушкой из волшебной сказки. Не хватает только чирикающих птичек и снующих под ногами мышей-помощников. Хотя последние и вовсе не понадобятся. Пак оглядывает кухню, которая успела преобразиться за ночь и утро, словно и у этого помещения тоже была температура. И как только Хонджун успел всё это организовать?!

[indent]- Спасибо, любимый, - Хва по привычке на автомате доливает в так удобно здесь стоящую [словно так и раньше всегда было] миску Кинга воду, усаживается за стол и тут же ласково касается щеки Кима, поглаживая его кожу. – Заразил, на все наши жизни, - Сонхва отщипывает небольшой кусочек от булочки в виде лягушки, отправляя его сначала в рот Хону, после чего демонстративно облизывая подушечку своего пальца. – Мммм как вкусно, - подмигивает ему Пак, тут же подавляя короткий смешок. - а ты как себя чувствуешь, малыш? Лучше? Выглядишь очень отдохнувшим. Сразу видно, что тебе очень хорошо спалось, - как и мне, довольно расплывается в улыбке Сонхва. Бармен отпивает маленький глоток чая, смакуя его фруктовый, даже слегка тропический вкус.

[indent]- Что? Бали?, - замирает Хва, с чашкой в руке, даже теряясь на долю секунды от такого вопроса. Пак вообще много где бывал, жил в США, работал в Ирландии, путешествовал по Европе, но на таком роскошном острове – ни разу. Наверное, там обычно отдыхают очень состоятельные богатеи. – Нет, не был, а что такое? Ты хочешь устроить в своём баре тематическую вечеринку с балийским вайбом?!, - выдаёт беспечно первое, что приходит Паку в голову. – Я могу выкроить традиционный саронг и даже сшить мадью или кебайю, если захочешь. Ни у кого не будет ничего похожего, обещаю!, - закусывает нижнюю губу Хва уже начиная прикидывать в голове наброски нарядов на выход сего славного государства. Возможно, Паку придётся на всякий случай ещё полазить в гугле, чтобы освежить в памяти как это должно выглядеть. Потому что для своего возлюбленного он готов сделать абсолютно всё и ни за что не пойдёт на блошиные рынки с сэкондами, где есть огромная вероятность приобрести подобные вещи.

0

157

[indent]Падение Чана происходит внезапно. У него даже не было времени подготовиться, удержаться или понять, в какой именно момент всё пошло не так, как изначально планировалось. Нога цепляется за что-то низкое, неясное, скрытое во тьме, и всё тело теряет опору. Этот короткий миг между шагом и ударом всегда кажется особенно странным: голова ещё не успевает осознать опасность, а тело уже летит вниз, в незыблемую пропасть. Впрочем, как вся жизнь Бана в последнее время, пикирует прямо под откос в стиле Икара, который тоже однажды ошибся, соорудив себе самодельные крылья. Чан чувствует, как всё внутри сжимается, как будто воздух на секунду исчезает. Рука на автомате пытается взметнутся в сторону, но ухватиться ему в этот было не за что.

[indent]Резкий удар застаёт его врасплох. Сначала колено, потом бок, потом плечо. По ощущениям это вовсе не плитка туалета, в который мечтал попасть Чан, а нечто неожиданно иное. Обычный твёрдый ламинат с … коробками. Как странно, зачем они в этой комнате? У них что, переезд или они только недавно открылись и ещё не успели распаковаться? Но, к счастью, Бана, коробки, в которые он влетел, не тяжёлые, а пустые. Сухая, хрупкая пустота встречает хирурга шумом и резким шорохом. Картон сминается, загибается и трещит под его весом. Этот звук почему-то самому Чану кажется слишком громким, почти унизительным. Он не просто грохнулся — он вторгся в чужую тишину, разрушил её, раскидал пустые коробки, словно собственную неловкость сделал видимой и осязаемой.

[indent]Лежа на полу, Чан не сразу понимает, где именно оказался. Темнота после удара становится ещё плотнее. На несколько секунд ему кажется, что пространство вокруг исчезло совсем. Нет ни потолка, ни стен, ни дверей — только собственное дыхание и тупая пульсация боли в боку. Он пробует пошевелиться, но тело отвечает на его импульсы неохотно. В груди возникает короткий, почти детский страх: а вдруг он выпил лишнего и снова попал в какую-то ебанину, его опять украли и сейчас везут на остров, только одного и без его друзей? Хирург просто шёл в туалет, и, судя по всему, в туалет-убийцу, раз теперь распластан на поверхности. Или уборная в сим кафетерии платная и Бан, что называется, проскочил, не заплатив, зайцем? А, может, ему кто-то подставил под ножку? Здесь так вообще заведено и является общепринятым правилом? В духе розыгрыша над посетителями. Ведь есть же заведение, где оскорбляют гостей. Эта мысль пронзает его быстрее боли и заставляет на мгновение замереть.

[indent]Чан восстанавливает события сего дня. Нет, всё не так. Он минуту назад болтал с одним симпатичным парнем за стойкой кафетерия. Сынгю. По крайней мере, так написано на его бейджике. И они вдвоём не просто общались по-приятельски, а кокетничали?! Причём взаимно. Так Бану показалось. Или тот молодой человек со всеми так себя ведёт и Чану привиделась ответная симпатия вместо профессиональной любезности в обслуживании посетителя? Вряд ли. Хирург не настолько напился, чтобы ему везде стало грезиться иллюзорное, ни к чему не обязывающее заигрывание. Это был самый настоящий обоюдный интерес. Азарт. В который хочется углубиться и распробовать. Чан даже обомлел от их беседы настолько, что предпочёл в туалет сбежать, чтобы дать себе передышку и перезагрузиться, настроить барахлящий режим соблазнения. Этот Сынгю очень милый, от его улыбки становится теплее и даже сейчас, сидя на полу, Чан невольно улыбается, как последний идиот. Наверняка, его щёки точно такие же красные, будто разукрашены спецэффектами в дорамах. Нужно вернуться к нему и дать ему свой номер, а ещё представиться, как и полагалось приличному человеку.

[indent]Порывистые мысли Бана прерываются от внезапно распахивающейся двери и включённого света. Хирург теперь чётко понимает, что находится вовсе не в туалете, а в каком-то помещении для персонала. Что-то вроде подсобки. Тот самый парень, с которым Чан так бесстыдно флиртовал, предстаёт перед ним и смотрит сверху вниз. Почему именно он сюда зашёл и увидел его в таком состоянии?! Первый шок начинает постепенно отступать, на его место приходят чувства, которые становятся даже неприятнее самого падения. Испуг сменяется стыдом. Он лежит среди пустых коробок, как человек, которого поймали в очень нелепом положении. Чан неожиданно остро осознаёт собственную неуклюжесть и как смотрится со стороны, особенно после недавно вылаканной банки жидкого золота. Уязвимый и смешной, лишённый привычной врачебной собранности. Что о нём подумает этот Сынгю?! Ничего хорошего и приличного, да и серьёзно воспринимать его наверняка тоже теперь не сможет.

[indent]— What?, — теряется на пару секунд Чан, вслушиваясь в слова парня. Ну вот, пожалуйста, что и требовалось доказать. Этот молодой человек явно думает, что Бан очередной подвыпивший посетитель, который пришёл в кафе, дабы натворить очередную дичь, поэтому и оказался здесь. — Да я вообще веду здоровый образ жизни и пиво у меня безалкогольное было!, — невозмутимо отчеканивает Бан, степенно закипая от возмущения. Пиздит и краснеет. Краснеет и пиздит. — И, u know, — бросает невозмутимо Чан, выдыхая порывисто прямо в лицо Сынгю, которое оказывается на уровне глаз. Сейчас он однозначно смелости набрался, а то некомфортно было что-то сообразить, когда тот на него с высоты птичьего полёта смотрел, пока хирург внизу валяется. — Я заглянул сюда, чтобы just подкачаться!, — бля, чё несу? Зато старательно и уверенно Бан при этом пыжится, придумывая на ходу целую театральную постановку под названием «Бан Чан фитнес инкорпорейтед». Так что алкоголь алкоголем, а порой очень помогает сгенерировать сиюминутную идею. Похлеще чата gpt. Правда, что хирург пулемётит, даже Богу неизвестно?! Непонятно куда загоняет самого себя. — Here…, — всплёскивает руками Чан, демонстрируя пространство, которое, к слову, узковато, тем более для подобных тренировок. Но, раз уж начал звездеть, то звезди до конца, really? — … здесь просто удобней всего, — сам же, сомневаясь в своих словах выдаёт Бан предательски подводящими высокими нотками в голосе. — Вот, look here, — по соответствующей колеблющей мимике на лице Сынгю, берущей его на «слабо», Чан чувствует, что проёбывается, поэтому, решает продемонстрировать воочию.

[indent]Выбираясь из коробок, Бан опускается в планку, в упор лёжа. — И раз, и два, я и сто могу, — пыхтит хирург, расставляя руки на ширине плеч, приступая к отжиманиям. Прежний навык из-за отсутствия постоянных тренировок у него немножко утерян, но, если заниматься каждый день, перестать бухать напропалую, Чан может быстро восстановить свою выносливость. — Да Вы даже можете мне на спину sit down, я и с Вами могу это make, — выплёвывает усердно Чан, успевая сделать полуоборот головой в сторону этого подкалывающего его парня. Он покажет ему какой Бан может быть серьёзно несерьёзным или несерьёзно серьёзным.

[indent]Закончив свои очередные потуги под фоновую лёгкую, приятную усмешку Сынгю, Чан не унимается. Он окончательно поднимается с пола, отряхивая ладони друг о друга. Кстати, этот парень говорил что-то про помощь, да, почему бы и нет? Бан кидает взгляд в угол, где стоит внушительных размеров ящик то ли с сиропами, то ли с лимонадами, то ли с какой-то ещё газировкой и решительно шагает туда. Хирург поднимает свою ношу как пушинку, у Чана руки очень сильные, ведь недаром он по несколько часов держит на операциях устройства для внешнего чрескостного остеосинтеза и иже с ними. Мужчина возвращается к Сынгю и встаёт прямо напротив него, слегка гремя бутылками и удерживая ящик.

[indent]— Wow ... ух ты ж нихуя ж себе. Не думал, что ты такой mr. big, — выдаёт Бан, слегка опешив, забывая о формальности. Чан не ожидал, что у них присутствует такой разброс в росте. По сравнению с ним Сынгю просто настоящий Гулливер. Но Чана это из колеи не выбивает и даже не смущает, отнюдь, ещё одна причина, почему ему действительно может быть симпатичен этот парень. И раз уж разговор про это зашёл…

[indent]— Yes, ты мне действительно like, — наконец-то признаётся Бан. — Но, really, я пришёл сюда не по своей воле, — продолжает свой рассказ Чан, всё ещё удерживая ящик на вытянутых руках. — Меня заставил один my crazy знакомый, он даже не мой friend, у него откуда-то есть keys от моей village и вообще я их, наверное, теперь сменю, чтобы он не шастал без приглашения, — тараторит Бан, совершенно не думая о том, что его рассказ может быть бессвязным и непонятным для Сынгю. — В общем, я didn’t know, что встречу здесь тебя и что ты мне like, и вообще я сюда к другому guy пришёл, — пожимает плечами Чан, не ведая даже, что этот его монолог звучит, мягко говоря, дико. — Просто знакомый says, что здесь я смогу meeting с каким-то там Эдди и что он cool guy, и anyway, good, что я не наткнулся на этого Эдди, а встретил тебя и yes, с ноутбуком получилось, наверное, fuckin’ кринжово и silly. Но мне его буквально всучили и сказали, что этот Эдди он техник или что-то вроде того, — во рту Чана от такого словесного потока внезапно пересыхает, и мужчина застывает на месте как вкопанный, парализованный их беседой. Он пялится на Сынгю, который слушая всю его речь, кажется ... смеётся? Опять Бан Чан смешной, да?

[indent]— Шо? Тебе недостаточно информации обо мне?, — нервно моргает Бан, вспоминая, что забыл представиться и изначально нужно было это сделать, а не обрушивать на парня своё сочинение в духе «как я провёл лето». — Что ж, ладно. По поводу имени, меня зовут Бан Кристофер Чан, но моё второе имя мало кто знает. Как-то так. А ты, ты правда Сынгю?, — честно признаться, но хирурга так и подмывало спросить об этом ещё там, в зале, потому что для него настоящее имя — принципиально. И раз уж они теперь не играют в бирюльки, а говорят честно, тет-а-тет, то можно и все козыри сразу открыть друг перед другом.

0

158

[indent]Оказывается, в хорошей тату-студии на самом деле важны не только начищенные до блеска инструменты и стерильность воочию. Ещё важны витающий в атмосфере лёгкий флёр, ритм, интонация. Важна та невидимая линия, по которой мастер и клиент понимают друг друга без ненужных никому лишних слов. Иногда эта грань строго рабочая. Иногда — неожиданно личная. Даже какая-то сакральная. И если оба человека достаточно умны, чтобы не ломать момент грубостью, то между ними рождается что-то очень живое. Что-то неожиданно, но своё. Не обещание, не признание, не романтика в лоб — между Джеем и этим тату-мастером рядом с ним явно беседой про члены романтикой не назовёшь  [если только пикантной], а именно живая, горячая искра, от которой потом ещё долго не хочется отворачиваться. Как сейчас. Пак не хочет отворачиваться, он наоборот чрезмерно пристально наблюдает за своим мастером.

[indent]Вопросы татуированного парня из инстаграма звучат легко, почти лениво, но в этой ленивости витает та самая блестящая искра, из-за которой воздух в помещении между ними становится плотнее. Он движется спокойно, без суеты, как человек, который давно привык держать пространство под контролем, особенно находясь на своей территории. Перчатки, плёнка, тетрадь с эскизами — всё ложится на свои места с точностью, почти с показной небрежностью. И именно эта небрежность маскирует его движения, делая их особенно привлекательными. Не громкими, не вызывающими, а уверенными. Той уверенностью, от которой невольно начинаешь слушать внимательнее. Джей любуется приготовлениями молодого человека, но больше всего впитывает каждую его эмоцию на чужих чертах красивого лица.

[indent]— А Вы всегда так проверяете клиентов на смелость, или мне просто повезло попасть на особенно интересный приём?, — загадочно отвечает Пак, минуя прямодушный ответ насчёт своего члена. Вообще, он его даже врачу фразеологизмами описывает, избегая тактильного участия до самого последнего момента. — Если честно, поначалу я пришёл сюда поддержать друга и посмотреть салон, но Вы очень быстро сделали так, что мне стало любопытно уже не только это, — признаётся Джей, набить татуировку в его планы и правда не входило, но стоило появиться ему, как курс Пака изменился в другую сторону. — Я не из тех, кто раздаёт внимание каждому подряд. Так что если я здесь задержался, то на это есть причина. И нет, дело не только в тату, — откровенно делится своими мыслями чеболь. Он не спешит отводить свой взгляд, сканирует, изучает его затылок, широкую спину, плечи, даже когда тату-мастер ненадолго отлучается. Ему всегда были интересны люди, которые не только горят своим поприщем, но ещё и привыкли буквально брать быка за рога, устраивая посетителям проверку на прочность. Возможно, и у сего тату-мастера подобный экстремальный подход: сначала смутить, потом проверить реакцию, а затем сделать вид, что это всё просто рабочий процесс.

[indent]— Да, Вы правы, стоило сначала написать Вам, но …, — «я не все» задумчиво замирает Пак, подбирая нужные слова. Он уже предстал перед этим тату-мастером весьма странным клиентом, но тот не отказался от него, не прогнал, не стал говорить заезженную фразу «приходите завтра», стало быть, у них интерес друг другу не односторонний? — Мне захотелось сначала посмотреть на Вас не через экран, а вживую. Услышать, как Вы говорите, как смотрите, как держите паузу, как двигаетесь, как ведёте себя в жизни. Понять, кто Вы не только как мастер, но и как человек. Потому что тату — это не та вещь, которую хочется доверить кому попало, даже если у него хорошие руки и слишком уверенный взгляд, — спокойно продолжает Джей. Возможно, сейчас он звучит как одержимый, но ему так, если что, совсем не кажется. И хоть Пак не любит соцсети, но даже почти жалеет, что не написал ему раньше. Ведь этот молодой человек оказался именно таким, каким Джей его визуализировал: спокойным, внимательным и немного опасно интересным. Не в плохом смысле, конечно. Скорее в том, что рядом с такими людьми хочется задержаться чуть дольше, чем планировал. Он не просто откликается, а будто бы сразу видит человека насквозь. Это редкость. И это подкупает.

[indent]— Вообще имя при рождении у меня Чонсон, но меня так не называют уже лет с пяти как минимум,  —  пожимает плечами Пак, обращая внимание на блокнот в руках тату-мастера. Видимо, таким образом тот хочет действительно узнать о нём побольше информации. Он даже и не вспомнит, когда его родная мать так называла. Только если братья, между собой в их тихом семейном кругу. — Я жил в США почти всю свою жизнь. Поэтому и Джей, — объясняет чеболь, тут же думая, что возможно это разъяснение может прозвучать слишком напыщенно. Но он вовсе не гордится этим, лучше бы предпочёл расти как все нормальные корейские дети в Корее, возможно стал бы лучше понимать, где мемный подъёб, а где риторический вопрос. — Если бы я хотел отправить киллера, я бы уже знал Ваше имя, группу крови и девичью фамилию Вашей первой учительницы, — парирует Пак, решая показать молодому человек, что тоже умеет немного шутить. Хотя, если честно ему бы было интересно узнать эти факты, не с целью отправить киллера, безусловно, а просто, потому что этот мужчина его заинтересовал своим чувством юмора, харизмой и вовлечённостью в своё дело.

[indent]— Чоноп — это буквально человек, преуспевающий в своей профессии, — с восхищением окидывает тату-мастера Джей. Всё-таки его интуиция ещё никогда не подводила и, похоже, он умеет чувствовать людей, к тому же имя сего мужчины ему очень подходит. — Рад знакомству с Вами, Чоноп, — Пак бы пожал ему руку, но вместе этого пожимает грифель карандаша, который сжимает в своих пальцах молодой человек, застыв за блокнотом.

[indent]— Крапива …, — глубоко вдыхает аромат, что теперь преследует Джея более явственней, чем до этого, учитывая их расположение друг к другу. — Да, нравится. Но, не потому, что я люблю обжигаться об её листья, а потому что в этом запахе присутствует что-то …, — Пак взмахивает рукой, решив было потянуться к мастеру, чтобы провести по линиям рисунков на обнажённой коже, но вместо этого его пальцы замирают в полушаге от сего действия, — … настоящее, — продолжает свою мысль Джей, быстренько убирая фаланги в кулак, поднося его к своему подбородку, чтобы облокотиться. — Этот запах резкий, зеленый, чуть влажный, живой. У него нет приторно-сладкого веяния магазинных ароматов. Он не пытается понравиться всем сразу. Он просто есть, — изрекает Пак, разглядывая парня, пока тот делает какие-то хаотичные штрихи на бумаге.

[indent]Джей, сам того не ведая, просто описывает его, подхватываясь творением мастера. К тому же смех Чонопа настолько заразителен, что Пак и сам не замечает, как его уголки губ незаметно приподнимаются в улыбке.

[indent]— А Вы что, не только татуировщик, но ещё и мастер пинг-понг шоу?, — чеболь нарочито специально смотрит вниз, прямо на уровень его ширинки. Да мало ли, вдруг этот Чоноп похлеще тех тайских парней на Пхукете — своей мужской силой гирю в 10 кг поднимает или членом по барабанам долбит. Если второе, то они с ним могли бы вместе устраивать неплохие музыкальные номера.

[indent]Пак не пытается рассмотреть, что написал тату-мастер на своём «холсте», вместо этого он завороженно заглядывается на него и сперва даже не замечает, как его зовут по имени. Возможно, поэтому он выглядит немного заторможенным и не может сосредоточиться на вопросах, которые ему были заданы. Этот Чоноп хочет узнать, чем занимается Джей? Как проходит его день? Что ему нравится? Пак растерян. Не потому, что не знает, что ответить, а потому, что боится показаться ему слишком высокомерным чеболем. Но Джей привык быть честным. Даже если он и может показаться ему скучным.

[indent]— На самом деле, я не люблю свои обычные дни, они состоят из многочисленных деловых встреч и работы. В этом плане мне больше нравятся вечера, где я могу быть самим собой, — Пак цепляется за брелок-медиатор на пряжке своего ремня, начиная его теребить, опустив свой взгляд. — Я очень люблю музыку, — Джей не спешит признаваться как именно он её любит, говорить вслух о своих предпочтениях, потому что для него — зазорно. В прошлый такой раз, над ним посмеялись, посчитав его «хобби» слишком глупым занятием, для такого человека, как он. В кругах, где он вертится, не слушают рок, не надевают чёрные куртки с шипами, не пишут песни, не берут гитару и не поют перед всеми в темноте, потому что у Джея — боязнь сцены.

[indent]— Чоноп, Вы что приглашаете меня на фо-бо?, — с интересом поглядывает на мастера, услышав сначала их взаимное урчание в животах, а после и само предложение перекусить во вьетнамской закусочной. В корейских дорамах обычно приглашают на рамён, а если приглашают на суп другой кухни? Звучит интригующе. Такие фильмы Джей ещё не смотрел, но теперь ему любопытно. Что говорить о Кайле, то за него Пак уже и переживать перестал, на самом деле. Но как приличный человек делает вид, что доверяет словам Чонопа, одобрительно кивая и сползая с кресла, послушно застёгивая при этом молнию. Джей только сейчас понимает, что возможно мастер успел разглядеть цвет его нижнего белья, которое сегодня оказалось оттенка хаки с утками и от этого ему вдруг становится неловко. Он мог бы и что-то поприличнее надеть для такого места. Что-нибудь однотонное, но никак не милитари с мультяшными птичками. Ещё этот Чоноп подумает, что Пак совсем ку-ку. А, вернее, кря-кря.

[indent]Пока они идут в сторону выхода из салона, Джей кидает взгляд на Кайла, который уже … то ли целуется взасос с тем другим мастером, то ли показалось, но чеболь спешит поскорее выйти вместе с Чонопом из сего заведения, пока чего другого не увидел.

[indent]Оказавшись снаружи, Пак меж тем подтягивает свои порточки, которые чуть ли не до подбородка готов натянуть, лишь бы скрыть свой накативший внезапный стыд. Видимо, поэтому тату-мастер там сидел иногда и подхихикивал над ним. Блять. Почему он не надел чёрные трусы?! Джей хочет было поинтересоваться, понадобится ли им его машина, чтобы доехать, но вьетнамская забегаловка оказывается фактически в соседнем от салона здании, что весьма удобно.

[indent]Небольшая закусочная встречает их густым паром и вкусным ароматом только что приготовленных блюд с добавлением самых разнообразных специй.

[indent]— Вы здесь не просто завсегдатай, а местная знаменитость, — «даже не сомневался» проговаривает Пак, замечая автограф рядом с эскизом на стене, где помимо его листка висят ещё с пол дюжины подобного плана, только без рисунков. Видимо, сюда частенько кто-то захаживает из творческих богемных звёзд и оставляет свою подпись. — Что посоветуете заказать, Чоноп?, — они располагаются за тихим столиком в углу. — Хочу попробовать то, что Вам нравится. Так сказать, ощутить, какой Вы на вкус, — Джей бегло оглядывает предложенные позиции в меню. Он может есть абсолютно всё. Главное, чтобы там не было кинзы. Хотя, если Чоноп такое любит, то Пак готов себе бросить вызов и даже рискнуть её съесть.

0

159

Психологи давно изучают феномен визуального притяжения. Исследования показывают, что человек за первые семь секунд знакомства формирует устойчивое впечатление о другом человеке, и значительную роль в этом играет именно область рта и губ — зона, которая считывается мозгом как центр эмоций, искренности и открытости. Губы — это первое, что двигается, когда человек смеётся, говорит, удивляется. Они живые. Они честные.

Марк как-то смотрел один научный выпуск по телеку, когда собирался на занятия, но не придал этому значения. У него эта информация просто отложилась в голове. А сейчас внезапно возникла перед ним светящимся напоминанием, когда перед ним стоит Хэчан и его рот постоянно двигается, изрекая фразы. Ли просто стоит и смотрит. Нет, даже не так, пялится, не отрываясь. Марк раньше и не замечал, что верхняя губа Донхёка чуть полнее верхней — такая асимметрия, которая делает его лицо живым, а не кукольным. Сейчас на них нет ни гигиенической помады, ни светящегося глосса для увлажнения — просто натуральный оттенок, тёплый, как осенний закат. Когда Хэчан говорит, его губы двигаются мягко, а слова теперь выпархивают более легче, без усилий, как это было до этого, в раздевалке, когда между ними присутствовало напряжение. А когда Донхёк замолкает на секунду, задумываясь над чем-то своим, он слегка прикусывает нижнюю губу. Совсем чуть-чуть. Машинально. Наверное даже сам того не замечая за собой.

От этого жеста у Марка перехватывает дыхание.

Он понимает, что смотрит слишком долго и отводит взор, чтобы не смущать его. Смотрит на серый тротуар под ногами, на листву. Но взгляд сам, без его разрешения, возвращается к Хэчану снова и снова. Как стрелка компаса возвращается на север — не потому что так задумано, а потому что иначе не может.

— Я просто хочу пойти с тобой, — без лишних объяснений ровным тоном с короткой паузой изъявляет Марк о своих желаниях. Он действительно хочет провести время с Донхёком в той обстановке, которая стала бы ему приятна. Ему хочется узнать его поближе, что ему интересно, ну и, может быть, Ли что-нибудь и маме своей купит. Кто знает. Хотя у неё столько косметики, что она бы не только Южную Корею ею разукрасила, но ещё и Северной бы хватило. Недаром их с его братьями мать порой проводит мастер-класс по курсу визажа в их лапшичной.

— Будь здоров, Хэчан, — в голосе Марка можно уловить обеспокоенные нотки. Он невольно пугается, когда гаснет фонарь и из поля его зрения пропадает лицо Донхёка. Свет вновь загорается, и Ли хочет чисто рефлекторно коснутся лба младшего. Чтобы проверить температуру. У них все в семье всегда так делают. Но Марк удерживается от сего порыва, отступая ещё на один шаг назад. — Пойдём, тебе нужно поесть что-нибудь горячее, а то простудишься,  — спешно поворачивается Ли снова к нему спиной, пребывая в странном расположении духа. Тот ответ Хэчана, про поцелуй, заставил Марка зависнуть. Старший невольно стал слишком сосредоточенно смотреть на уста Донхёка и мыслить о всяком любопытном — его это окончательно выбило из колеи и заставило теперь постоянно об этом думать. Какое-то странное помешательство. Словно слово «поцелуй» запустило какой-то постепенный спусковой механизм, что сейчас медленно раскачивается где-то внутри, в самых потаённых недрах.

— Будешь, Донхёк. Например, прямо в голову, — сейчас бы мяч в темечко не помешал, чтобы хоть как-то встряхнуться. — Но, готов поспорить, в этом месте исполнится любое твоё желание,  — отвлекается от морока мыслей и уже уверенней хмыкает Марк, кривя при этом уголок своих губ в той самой привычной безапелляционной усмешке. Он убеждён не в том, что Хэчан на него не обидится, а в том, что не упустит возможности в случае чего зарядить и пассануть по башке старшему, если тот вздумает что-нибудь вытворить. Марк знает, что Донхёк — парень с характером. Разве можно так энергично и эмоционально носиться по волейбольной площадке — он настоящий божественный хранитель. Прямо как Ю Нисиноя. Так и есть. Ангел.

Пока они идут в сторону лапшичной и по совместительству дома семьи Ли, старший отмечает для себя, как предупредительно Хэчан позаботился о том, чтобы сообщить о локации своим близким. Значит, у них есть кое-что общее, для Марка его родня тоже важна и со всеми членами своего большого семейства — хорошие отношения. Несмотря на его проделки. Недаром говорят, что средний сын — и так, и сяк, нельзя предположить, что способен вытворить. Зависит от его настроения.

— Ты прав. Я попал в вашу команду не по своей воле, — вопрос Хэчана не кажется ему странным. Хёк очень тактично его задаёт, но от Марка не ускользает форма подачи, с которой он интересуется. Прямо как какое-то не сильно помпезное блюдо, которое тем не менее приукрашивают веточкой петрушки. — Но мне нравится волейбол, но он для меня скорее, как место, где бы я мог и поиграть, и оторваться по полной, постичь дзен и поймать драйв одновременно в пределах разумного, — также аккуратно делится с ним Ли, находя по пути носком кросса камушек и подкидывая его в сторону младшего. Наверняка Хэчан в курсе того, по какой причине Марк оказался среди игроков их тусовки. Слухи были и эти слухи — отчасти правдивы. Например те, где он избил одного парня до полусмерти, а не те, в которых Ли его убил. Но, учитывая, что Донхёк всё-таки доверился ему и сейчас идёт есть вместе с ним, стало быть, неуравновешенным психом его не считает. Наверное.

— Вообще, моя страсть — хоккей, — откровенничает Марк, поравнявшись рядом Хёком, замедляя свой шаг, чтобы идти с ним нога в ногу. Он давно никому не рассказывал о своём настоящем увлечении. Да его и никто не спрашивал. Зачастую, с ним мало кто хочет общаться вне каких-то командных обсуждений игры. Возможно, боятся, а может, стараются не связываться с фактически сидевшим уголовником и нарушителем порядка. — К сожалению, после одного случая меня дисквалифицировали на неопределенный срок, — как правило, именно отсидка в исправительном заведении как раз сильно бьёт по любимым увлечениям, вот и Марку досталось в профессиональном плане, что пришлось сменить одну холодную стихию на более земную. — Я иногда выхожу на лёд, но как любитель. Просто погонять шайбу с пацанами,  — объясняет Донхёку Ли, что всё-таки крест на его хобби поставлен не окончательно. Ему никто не смеет запретить играть в то, что вызывает непосильный интерес. 

Марк не замечает, как отрывается вперёд, видимо ускоряя шествие на эмоциях, воодушевлённо делясь с младшим о своих пристрастиях.

— Кстати, а ты умеешь кататься на коньках, Хэчан?, — не удерживается от вопроса Марк, круто разворачиваясь и останавливаясь. Хёк вновь врезается в него и старший едва удерживается, чтобы усмехнуться. Видимо, ему не показалось и он действительно вызвал азарт в глазах младшего своим любимым занятием. Настолько, что Хёк в него опять впечатался. Или это не интерес, а скука и он чуть было не задремал? В любом случае, даже если Донхёку и не нравится хоккей, то нет ничего плохого в том, чтобы просто начертить резцами на льду разнообразные фигуры вовремя катания. Старший бы его туда сводил.

— Всё-всё, мы пришли, а то ты уже чуть было не падаешь в мои объятия от голодной комы, — легонько подзуживает Марк младшего, ловя его и слегка похлопывая по плечам. — Проходи. Добро пожаловать в нашу семейную лапшичную «Дровосек Ли», — старший открывает дверь и пропускает Хэчана вперёд.

Трель звонка распространяется по всему помещению, сообщая о пришедших посетителях. Лапшичная встречает их приятной тишиной, пустотой и только что натёртым до блеска деревянным полом с убранными в тон столиками, на которых покоятся поднятые кверху ножками стулья. Местный антураж больше похож на домик лесничего — такая и была задумка, но тем не менее здесь присутствует и азиатский стиль. Например, на стенах помимо картин в рамках с лосями и лесом, где запечатлена семья Ли, ещё представлены они же, но в национальном ханбоке на фоне достопримечательностей из династии Чосон.

— Родители забрали остатки еды и уехали волонтёрить в местный центр, — бросает Марк, подходя к одному из столиков. Насчёт братьев — без понятия, но учитывая, что на первом этаже так бесшумно, что будет слышно, как комар пролетит, они явно не дома, а где-то ещё. Но, возможно, Хисын спит и не слышит, а их активный громогласный старшенький явно свинтил, может даже с родителями.

— Не стесняйся, располагайся, — Марк опускает стул на пол на четыре ножки, дабы на нём можно было сидеть и приглашает младшего разместиться, а сам же ныряет на кухню к холодильнику. У мамы там всегда есть дополнительная порция закусок и их фирменного блюда — лапши.

— Лапшичная уже закрыта, но у меня есть доступ ко всем ингредиентам, — подаёт голос Ли, сполоснув предварительно руки и открывая дверцу холодильной камеры. В ней оказываются только закуски, как он и думал, а вот лапши, к сожалению, нет, но есть бульон и мука, нужно будет только замесить и.... Вспомнить бы ещё как тесто раскатывать и что нужно для него…мука…соль….а ещё что?! Соджу? Нет, причём тут соджу!

Марк подхватывает тарелки с традиционными корейскими закусками и относит их за стол к Хэчану, пока тот устраивается за ним. — Что ж, тут вышла небольшая заминка. Самой лапши в лапшичной нет, — подавляет нервный смешок старший, потирая друг о друга свои ладони, словно он официант, которому передали на кухне, что блюдо закончилось, и он теперь должен уведомить об этом извиняющимся неловким, заискивающим тоном гостей. — Да, такой вот каламбур. Но я умею её готовить. Просто придётся немного подождать. Идёт?, — широко улыбается Ли, маскируя за улыбкой легкий дискомфорт. Он готов прямо здесь и сейчас провалиться сквозь землю. Потому что волейболист никак не может вспомнить недостающий ингредиент для приготовления лапши. Марк перестаёт давить лыбу, ибо его улыбка, скорее всего, со стороны выглядит больше не радушной, а пугающей, прямо как у клоуна Арта из фильма «Ужасающий».

Марк шустро ретируется на кухню обратно, оставляя Донхёка и дальше моргать в неведении. Пригласить — пригласили, а накормить забыли. Но есть закуски! Старший меж тем копошится на кухне, громыхает сковородками, кастрюлями, выглядывает в отверстие в стене в форме окна, чтобы проследить за Хэчаном — успел он убежать или нет. Вроде нет. Марк порывисто машет ему, мол, всё на мази, снова пропадая из поля зрения. Это хорошо, что Донхёк остался, потому что, кажется, волейболист нихуя не знает, как эту лапшу, вашу мать, готовить. И, это младший ещё пока не в курсе, что Ли удумал. А, что если?

— Хэчан, а можешь …,  — появляется старший в дверном проёме, соединяющий кухню и помещение, где расположены все столики. Марк сжимает в руках ещё один найденный им впопыхах фартук. Кажется, он мамин, потому что во-первых, слишком яркий, с какими-то резкими «вырвиглаз» фигурками, а во-вторых, на нём всякие бомжурчики-ажурчики. Себе он уже повязал на бёдра чёрный, видимо папин.

— … можешь мне помочь?, — выдаёт старший, протягивая второй фартук. Марк даже, наверное, поймёт, если Хэчан сейчас запульнёт в него острой редькой, пошлёт его на три весёлых кимчи и убежит точно также быстро, как он по площадке носится. Донхёк хоть и выглядит, как булочка с корицей, но может убить тебя. Только пусть не бросается палочками с топориками [всё-таки это лапшичная дровосека] на концах, иначе снова всякие сплетни про насилие в семье Ли поползут. Хисын как-то уже делал так, и Марк потом ходил с фингалами.

0

160

https://i4.imageban.ru/out/2026/06/18/ef8235bf72ba4c4608cc56db574e53ea.gif https://i7.imageban.ru/out/2026/06/17/b31c542920bd52fb4d53936665aa1dc7.gif

0

161

Привет, дорогие друзья и любители конкурсов!  http://vk.com/images/emoji/D83DDC9C.png
Мы в очередной раз подготовили для вас кое-что интересное и теперь хотим проверить насколько же вы внимательны.
Перед вами несколько реальных кадров с kpop знаменитостями, правда, все они чуточку отредактированы. наши шаловливые пальчики решили заменить те предметы, которые либо находятся в руках звезды, либо надеты на селебрити, либо главные герои фото верхом на чём-то...экстравагантном.  http://vk.com/images/emoji/D83DDC13.png
Ваша задача - написать, что же изображено в оригинале. За каждый верно угаданный ответ вы сможете получить 70 дримсов.
Желаем удачи! http://vk.com/images/emoji/D83DDD0E.png 

https://upforme.ru/uploads/0019/9e/ef/11/450321.png

https://upforme.ru/uploads/0019/9e/ef/11/858160.png

https://upforme.ru/uploads/0019/9e/ef/11/478641.png

https://upforme.ru/uploads/0019/9e/ef/11/812178.png

https://upforme.ru/uploads/0019/9e/ef/11/626275.png

https://upforme.ru/uploads/0019/9e/ef/11/577339.png

https://upforme.ru/uploads/0019/9e/ef/11/455341.png

https://upforme.ru/uploads/0019/9e/ef/11/555866.png

https://upforme.ru/uploads/0019/9e/ef/11/704674.png

https://upforme.ru/uploads/0019/9e/ef/11/436381.png

https://upforme.ru/uploads/0019/9e/ef/11/155058.png

https://upforme.ru/uploads/0019/9e/ef/11/800495.png

0

162

Сделай скриншот этого филворда и найди первые 3 слова, которые бросятся тебе в глаза!
Говорят, именно они описывают твою следующую неделю!  http://vk.com/images/emoji/D83DDE0F.png 
А для особо внимательных и тех, кто захочет найти все 17 слов, ждёт много дримсов!
Выкладывай скриншот с обведенными словами или напиши их в коде.
За каждое найденное слово можно получить 50 дримсов.
p.s. а если удастся найти какие-то ещё слова, то +10 сверху.  https://vk.com/images/emoji/D83DDE40.png
Успешных вам поисков, наши соулдримейтовые!http://vk.com/images/emoji/D83DDC95.png http://vk.com/images/emoji/D83CDF40.png

https://upforme.ru/uploads/001a/78/7d/1438/t880822.png

ответы

ключ, здоровье, соул, пост, любовь, жизнь, половинка, мир, желание, счастье, уют, дом, вдохновение, судьба, мечта, успех, улыбка

0

163

Ук послушно сворачивает в сторону дальней трассы. Звуки сирен становятся тише, постепенно заглушаясь окончательно. Вроде бы оторвались. Они какое-то время едут молча, коп выравнивает тачку, стараясь нестись на максималках плавно, пока автомобиль Чхве не решает прервать тишину своим истошным голодным писком.

— Бензин на зеро. Нам нужно заправиться, — Хёнук вскользь обращает внимание на приборную панель, замечая, что топливо подходит к концу. Этот шаг не был им спланирован, так случайно совпало. На навигаторе высвечивается заправка — крупная автозаправочная станция на трассе W54 [где висят левые, неработающие камеры], одна из тех, где есть кафетерий, туалет и небольшой круглосуточный магазинчик. Именно такие заправки притягивают путешественников, особенно тех, кто решил заправиться: можно не только залить бак, но и перекусить, размять ноги, купить кофе на дорогу.

Чхве сворачивает на стоянку. На часах около часу ночи, но народу — прилично. Фуры, легковушки, несколько автобусов. Обычная картина для дальней трассы. Ук паркуется прямо у колонки, заглушая двигатель.

Полицейский не знает, как ему поступить, ему нужно выиграть время. Ведь их совсем скоро могут обнаружить. Его коллеги не дебилы, они быстро поймут, что он нарочно скрылся с места облавы, ещё и прихватил с собой беглеца. Причём увёз его в неизвестном направлении, а не сразу в участок. К тому же вызовет колоссальное подозрение тот факт, что Ук выключил и выкинул телефон, ведь даже в таком состоянии, коллеги найдут их, хотя бы по его тачке, что напичкана отслеживающими устройствами. Хёнуку необходим перерыв, дабы обмозговать дальнейший план.

— Давай пока зайдём внутрь, купим кофе и что-нибудь поесть, — Чхве старается вести себя невозмутимо и непринуждённо, хотя внутри в нём всё закипает от нервозного потрясения. С другой стороны, почему бы и нет? Может, Хёнук сможет что-нибудь придумать на сытый желудок. Кажется попутчик не против этого и поддерживает его. Они с Дино выходят вдвоём. Замок на машине Чхве не проверяет — просто нажимает кнопку на брелоке и слышит привычный сигнал. Вроде, всё нормально. Вроде бы.

Вместе они заходят в здание заправки. — Возьми, что хочешь и побольше, я жутко голодный, — отвлекает его Ук, занимая выбором продовольствия. Мужчина подходит к кассе, называет номер колонки и протягивает карту. Дино меж тем уже выбирает сэндвич у витрины, какие-то снэки, воду. Всё проходит своим чередом, неторопливо, по-человечески. Расплатиться, налить кофе, вернуться к машине — дело пяти минут. Максимум десяти.

Но именно эти десять минут оказываются для них роковыми. Удачно роковыми.

И Хёнук об этом был уже в курсе. Он во всей этой истории словно режиссёр-постановщик со стороны.

Чхве заметил этих двух парней ещё когда они с Дино заходили внутрь. Но не придал этому значение, просто оглядел их своих коповским подозрительным взглядом. Будь он не на задании обязательно бы попросил показать документы. Двое мужчин — ничем не примечательных, в обычных куртках, с капюшонами — крутились у заправки ещё до их приезда. Они не торопились, не привлекали внимания. Один из них стоял у входа в магазин, якобы скролля телефон. Второй медленно ходил между машинами, будто искал что-то в кармане.

Когда Ук с Дино заходят внутрь, второй мужчина сразу движется к его ниссану. В его руке был небольшой прибор — ретранслятор сигнала, или, как его называют специалисты, «удлинитель» ключа. Устройство перехватывает сигнал от смарт-ключа, который был в кармане у Чхве, и транслирует его к машине, обманывая систему бесключевого доступа. Автомобиль думает, что хозяин рядом, и открывается.

Девяносто секунд. Ровно столько заняло всё — от момента, когда угонщик подошёл к машине, до момента, когда ниссан исчез с парковки. Он просто сел, завёл двигатель — система не требовала вставлять ключ физически — и уехал. Спокойно, не торопясь, чтобы не вызвать подозрений.

Дино накидывает кучу вкусностей в корзину, не особо фильтруя, какие именно, ему ведь дали понять, что можно хоть целый магазин скупить. А Хёнук, всё это время спокойно, краем глаза следит за тем, как свершается кража века, прекрасно зная, что никто не найдёт угонщиков, ведь камеры именно на этой заправке фальшивые и не работают. Чхве нарочно выбрал именно этот пункт, зная, что это место для людей с подобным послужным списком.

Расплатившись, Ук задерживается у кофейного аппарата, наливая себе кофе и настраиваясь на дальнейшую показную игру. Они выходят наружу и Хёнук застывает, резко останавливаясь и сосредотачивая свой взор на пустующем месте, где только что была его тачка. Первые несколько секунд полицейский просто стоит. На лице копа постепенно отражается смесь растерянности, ужаса и беспомощности. На какую он только способен. На самом деле, Ук сейчас испытывает глубочайшее облегчение и ему очень хочется победно закричать от такой удачи. Но вместо этого копу приходится играть, чтобы Дино ему поверил. И Чхве знает, что будет гореть в аду за такое враньё, но у него нет выбора. Он спасает их обоих, потому что Хёнук не хочет, чтобы молодой человек загремел в тюрьму.

— Машину угнали, — шепчет Чхве, поворачиваясь к Дино. Шестерёнки в мозгу теперь работают слишком быстро. Ук знает кого сейчас нужно будет обвинить и на кого спустить всех собак. На своих коллег. — Наверняка это подстроили копы. Потому что в таких случаях жертвы угонов обращаются в полицию, — оперативно находит логическую цепочку полицейский, приводя ещё парочку фактов к своим объяснениям. — Они явно тем самым хотят нас выманить. В полицию заявлять будет слишком палевно, — рассуждает Хёнук, зная, что ему нужно обязательно сообщить о подобном в правоохранительные органы. Но Чхве даёт понять Дино, что не станет этого делать, в целях соблюдения его безопасности, дабы их не обнаружили и не вышли на них. Он хочет, чтобы молодой человек ему доверял. Возможно потом, когда всё вскроется, Дино станет его ненавидеть, узнав всю правду. Но это будет потом. А пока…

— Нам нужно залечь на дно на эту ночь и спрятаться. У тебя есть какое-нибудь место на примете, где нас никто не найдёт и о котором ты никому не рассказывал? Даже своим друзьям, —

— Или мы можем на эту ночь поехать ко мне в загородный домик моего дяди, —

— Тебя не укачивает в автобусах?, —

0

164

Ц у к и  ч е т ы р е  г о д а.
Она внимательно слушает свою любимую сказку, что няня читает ей каждый вечер перед сном, и все чаще сравнивает себя с принцессой, которую заточили в высокой башне: мать — бездушная ведьма, отец — дракон, охраняющий вход в замок, а оба брата — отважные рыцари в доспехах, которые должны найти дорогу из этого страшного места и освободить ее.
В «замке» всегда царят порядок и тишина, к которым детей этого семейства приучают чуть-ли не с пеленок. Здесь строго настрого запрещены крики и споры, разбросанные игрушки и шумные развлечения. Никаких объятий, никаких поцелуев перед сном, никакой похвалы. Каждое действие должно быть обдуманным, каждый поступок — нести за собой ответственность.

Ц у к и   с е м ь   л е т.
У нее совсем нет друзей. Одногодки слегка побаиваются девочку, а взрослые пугают по ночам своих маленьких детей страшилками о доме семейства Фукутоми. Но Цуки не отчаивается и, ввиду вышеперечисленных фактов, все равно растет очень подвижным, активным и любознательным ребенком — ей нравится играть на фамильном кладбище, прятаться от братьев за поросшими мхом плитами и лазать по деревьям у ограды, даже несмотря на постоянные оплеухи от матери. «Наследникам рода Фукутоми не пристало карабкаться по деревьям или разбивать в кровь коленки, также, как и не пристало иметь слабости и дурацкие увлечения» — твердит та каждый раз, когда дочь пачкает в грязи дорогое платьице или приносит домой дворового кота. Ведь «Фукутоми» — это фамилия, которая открывает двери; это фамилия, что ровными аккуратными буквами выбита на большинстве предприятий города; фамилия, которую знает каждый. Семья Цуки дает работу всему городу, а также вносит серьезный вклад в развитие науки, но даже несмотря на это, нельзя сказать, что жители произносят фамилию «Фукутоми» с придыханием, в котором бы ощущалось восхищение. Напротив. О семье Фукутоми в городе ходит дурная слава.

Ц у к и   ч е т ы р н а д ц а т ь   л е т.
В ее глазах уже давно нет той наивности, что присуща детям, и она усваивает одну простую истину: родители никогда не полюбят ее; никогда не полюбят никого из своих детей. Цуки больше не строит иллюзий, потому что иллюзии — не в ее стиле. Она привыкает к тому, что заботятся о детях этой семьи совсем чужие люди, пока мать с отцом заняты какими-то важными делами. Она рвет на части очередную семейную фотографию, где лица каждого светятся голливудскими наиграно-счастливыми улыбками, и надеется на некое призрачное спасение от всего, что происходит в стенах «замка». Она ненавидит этот дом, пропитанный фальшью и ядовитыми газами. Ненавидит эту звенящую тишину и особое пристрастие к своей персоне со стороны матери. Цуки ненавидит свою семью так же сильно, как ненавидит просыпаться по утрам. Ненавидит свой образ жизни, своего старшего брата, решившего сбежать из стен этой «тюрьмы», и отца, что неизменно танцует «калинку-малинку» на ее и без того расшатанных за недолгую жизнь нервах.

Ц у к и   ш е с т н а д ц а т ь   л е т.
Детские обиды, что касаются родителей, исчезают, но Фукутоми продолжает отравлять им жизнь, получая при этом извращенное наслаждение. От ее бесконечных и беспричинных визгов на весь дом режет слух. От кроваво-алой помады, нанесенной в пять — а-то и десять — слоев режет глазницы. А от слишком сладкого аромата духов режет глотку. Она, то и дело, бросается из крайности в крайность, совершает глупейшие поступки, прибегая даже к не злоумышленным дебошам и дракам в школе. Вместо зубрежки уроков, предпочитает развлечения и сомнительные компании, примеряя на себя роль заядлой тусовщицы. Ее не особо волнует неприязнь окружающих, косые взгляды или попытки подружиться из-за материального состояния. Цуки словно видит людей насквозь, а потому и не торопится заводить с ними закадычной дружбы или каких-либо отношений. В ее жизнь, по ее личному мнению, не должен быть вхож абы кто.

Ц у к и   с е м н а д ц а т ь   л е т.
Она уверена, что в этом мире все продается и все покупается: начиная от дорогих тряпок и заканчивая людскими чувствами — мы ведь рано или поздно превращаемся в своих родителей, так ведь? — и ведет самую типичную жизнь взбалмошной наследницы богатых денежных мешков: водит дорогую машину, закупается одеждой в элитных бутиках и проводит все свое время в «золотой» тусовке города. А еще, Цуки, как и мечтала в детстве, таки становится героиней сказки. Да вот только не принцессой, которой считала себя в четырехлетнем возрасте, а Снежной королевой, что объявляет город своим личным царством — воспитательные беседы родителей все же дали свои результаты. От нее веет могильным холодом, поэтому Фукутоми все обходят стороной, а стоит девушке лишь заглянуть в какое-нибудь заведение или же просто-напросто взглянуть на какого-нибудь прохожего на улице, как начинаются пересуды и перешептывания, а сами люди тотчас стараются покинуть общество сей особы.

Ц у к и   д е в я т н а д ц а т ь   л е т.
Она больше не ничтожная слабая девочка. Больше не бракованная Барби, голову которой сорвали с шарнира и никак не могут прикрепить обратно. Больше не сломанная бесполезная вещица, раздражающая даже собственных родителей. Цуки научилась жить для себя, жить в свое удовольствие. Она научилась кромсать судьбы и коверкать души, как и хотел ее отец. Она научилась придерживаться канонов истиной мрази — едкой, алчной, аморальной, чтобы палец в рот не клади, иначе без руки по плечо, как хотела мать. Она воспитала себя по-новой. Классическая стерва из диснеевских сериалов. Да вот только все равно ничего не изменилось — стены особняка все еще невыносимо зловещие и ядовитые, и ей все еще не хватает общения в этом пустом доме, где каждый вечер за ужином пытливые глаза родителей проедают в ней дыру размером в Марианскую впадину.

Ц у к и   д в а д ц а т ь   л е т.
Она скидывает в дорожную сумку необходимые вещи, кругленькую сумму наличных и, купив билеты на автобус, бежит из злосчастного особняка. Цуки надеется, что на новом месте она найдёт долгожданное спасение и будет чувствовать себя в безопасности. Она верит, что новый город станет тем местом, где она сможет глубоко и расслабленно вдохнуть свежий воздух, и больше не озираться по сторонам, опасаясь гневного взгляда родителей. Цуки убеждает себя, что поступила правильно, но ловит себя на мысли, что не знает, как она будет жить дальше — когда-то ее учили думать о последствиях, но не уточнили, когда это следует делать. Деньги постепенно заканчиваются, а попытки отыскать старшего брата и связаться с ним, не увенчиваются успехом, — с того самого момента, как он в свои шестнадцать лет сбежал из дому, словно канул в воду, а родители и вовсе устроили наиграно-демонстративные похороны собственного сына, объявив о его внезапной кончине всему городу. В семье Фукутоми проще быть мертвым, чем быть предателем.

Ц у к и   д в а д ц а т ь   о д и н  г о д.
Она пытается быть другой, пытается стать лучшей версией себя. Цуки перебивается как может: вместо роскошных номеров в отелях, снимает маленькую комнату не в самом благополучном районе, а вместо деликатесов — питается стряпней в придорожных киосках. И Цуки порой даже задумывается о том, что вернуться обратно в Японию не такая уж и плохая идея, но отгоняет от себя эту мысль, так как знает — она уже давно «покоится» рядом со старшим братом на фамильном кладбище Фукутоми.

Ц у к и   д в а д ц а т ь   д в а   г о д а.
Когда жить на широкую ногу хочется, а впахивать до седьмого пота — нет, приходится приспосабливаться к суровым реалиям мира любыми доступными способами. И Цуки приспосабливается. Она успешно притворяется глупой дурой, тем самым вводя в заблуждение всех окружающих, пользуется своей неотразимой врожденной харизмой, благодаря которой втирается в доверие к мужским особям с пузатыми кошельками в карманах, и наконец-то нащупывает золотую жилу на пути к легким деньгам. И, в какой-то момент, репутация воровки и мошенницы, — даже несмотря на негодования и нравоучения, — становятся неотъемлемой частью ее самой, из-за чего девушка пускается во все тяжкие: она умудряется обводить вокруг пальца продавцов в ювелирных магазинах и ворует украшения, которые опосля сбывает за неплохие наличные; мошенничает во время игр в покер в казино города, выигрывая при этом крупные суммы денег; пробирается в дома достаточно богатых жителей, где можно не только разжиться неплохими антикварными и архитектурными предметами, но и перепродать их за дорого.

Ц у к и   д в а д ц а т ь   т р и   г о д а.
Она нападает на след старшего брата – престижный вуз ЮК. Девушка поступает на юридический факультет, где её жизнь слишком кардинально меняется буквально в один миг: помимо своего старшего брата, здесь она встречает еще и свою будущую любовь, с которой их впоследствии ждут слишком сложные препятствия, трудности и необъяснимые сюрпризы, которые им уготовила судьба-злодейка.

0

165

[indent]«Я хочу тебя, прямо сейчас».

[indent]Хаджуну были необходимы одни лишь сутки, чтобы в этом сознаться, чтобы наконец-то взять дрожащими пальцами телефон и набрать номер, который он знает наизусть. Играет в игру, ведет и проигрывает сам себе, но уже не может остановиться, сдаться Бому в полное пользование, просто потому что зашел слишком далеко. Ему бы хотелось отмотать время назад и броситься на него опять и опять с признаниями в любви, в том, что хочет его, любит его, дышит для него с того самого момента их первой встречи, никогда не отпускать его. Остановить его от побега. Но всё идёт не так. Ви не ожидал, что его обуяет такой необузданный страх, когда Ким пропадёт. Тогда на него обрушалась темнота комнаты, мобильник, вечно заряженный на сто процентов, и красные слезливые глаза от чрезмерной яркости экрана. Ви бился головой о стену, буквально, заставляя соседа гневно орать, чтобы «этот ебучий педик сдох уже». Но Хаджун вновь хватает телефон, набирает номер, и кидает о стену. Всё в порядке, где-то должен валяться старый, не волнуйся. Берет новый и проходят еще сутки гипнотизирования экрана. Что можно сказать человеку, которого уже любишь так сильно, что готов полезть в петлю от одной мысли, что, возможно, сейчас он специально уехал и где-то в компании другого совершенно в тебе не нуждается? Что сказать, если внутри роятся чувства, которых ты не понимаешь?

[indent]«Хочу тебя. Прямо сейчас».

[indent]Когда Бом пропал, Хаджун никогда не опускал руки. Он набирает уже любимые цифры дрожащими пальцами, но его голос вдруг начинает звучать так стойко, что сам себе удивляется. Ви знает, что ему опять не ответят, что он вновь услышит лишь вторящий отрепетированный голос Бома на автоответчике. Но даже слыша его на той стороне, Ви уже ничего не мог с собой поделать. Хаджун просто думал, что даже так его Ким слушает и он начинает говорить. Долго, иногда слишком пошло и всегда ровно то, что на душе. Начинает признаваться в любви, закидывать комплиментами, восхвалять каждую клеточку тела. Это рефлекс. На том проводе минутная пауза, чтобы прокрутить запись вновь, а Хаджун лопочет без умолку, выкладывая всё, что не смог раньше и вставить в непрекращающийся монолог. «Где ты, Бом? Ты в Японии? Отвечай, да или нет». И от этой безответной пустоты, потока повторяющегося записанного голоса Бома на автоответчике, вторящего одного и то же становится спокойней. Ви ложится на свою холодную, темную постель и закрывает глаза, ему хочется представлять, что всё на самом деле по-другому. Что в этой комнате невероятно уютно, может быть даже горит парочка ароматических свечей, а Ким Бом, пленительный, горячий и нагой — рядом с ним. Хотя погодите, может быть и не нагой. «Что на тебе надето?» Спрашивает Ви и лишь потом понимает, как это звучит со стороны. Он не планировал их разговор таким, но, когда Бом на автоответчике слушает, для него это сигнал к действию и Хаджун уже не может себя сдерживать. Он так скучает, так хочет, чтобы Ким был рядом. Ви не отдает себе отчета во всем дальнейшем, просто течет по течению своих желаний и отдается полностью, без остатка. «Бом, я хочу, чтобы ты дотронулся до себя». Хаджун уже себя не сдерживает, обхватывает свое жгучее желание, представляя, что это Ким рядом с ним. Снова. Представляет, что они вновь вместе, что в мире больше никого нет, хочется сделать его громче, еще более надрывным. «Я так скучаю по тебе, Бом». Ви никогда не думал, что втюрится как юнец и не сможет держать свое возбуждение под контролем, что будет срывать башню от одного только вздоха.

[indent]Теперь, когда Ким вернулся, ему до сих пор не верится, что он здесь. Сейчас. С ним. Под ним. Желанный. Любимый. Самый лучший. Его. Ви слишком остро ощущает то, что ему так всё это время не хватало. Захватывающего и не отпускающего его Бома.

[indent]Бесподобная реакция, каждый отклик любимого мужчины заводит еще больше, заставляет отдаваться с удвоенной силой, стараться будто опять надел школьную форму и до дрожи в коленках Хаджун хочет впечатлить учителя. Бом выгибается навстречу, сжимает в свои душевно-сердечные тиски, и Ви знает, что все делает правильно. Он вырисовывает языком круговые движения, чередуя медлительность и осторожность, со скоростью и резкостью, не позволяя Киму расслабиться. Подключает руки, чтобы вернуть им его благосклонность, водя по всему основанию, выжимая из Бома признания и мольбы. Ему не интересно животное удовлетворение своих желаний, только не со своей любовью всей жизни Ви. С Бомом — это сакральное таинство, духовный ритуал, и он следует всем правилам, отдаваясь без остатка. Вырисовывает кончиком языка символы, от чего-то врезавшиеся в память со времен школы — англосаксонские руны. Выписывает ими имя любимого, последняя М особенно длинная — ведёт от основания к концу, принимая своего мужчину всего, желая вновь почувствовать дрожь тела под собой. Ким Бом невероятно пленителен с такого ракурса, когда в темноте их спальни Ви замечает, как его тело покрывается испариной, а губы шепчут молитвы. «Холодно», «любимый» выводит Хаджуна еще больше. Согреть. Его необходимо согреть.

[indent]Последние слова Бома доходят до слуха Ви в невероятно чётком виде, въедаются в подкорку. Ему хватает сил оторваться от одного из любимых своих занятий [которое полюбил только с Бомом], приподняться на руках и лукаво посмотреть на него, высвобождаясь из пут его ног. Хаджун поднимается к его лицу, оставляя влажную тропинку на оголенном теле от паха до самых губ, — Желание любимого — закон, — Ви держится чуть-чуть поодаль, так, чтобы привязанный и прикованный к кровати его телом Ким не смог дотянуться до его губ. Хаджун играется, подаваясь вперед на пару миллиметров и назад, спокойный [что стоит ему титанических усилий] как скала. Его любимая игра — не даваться. Чтобы потом отдаться под бурные аплодисменты. Но в этот раз Ви не выдерживает сам, и припадает к губам Бома, опускаясь на него всем телом, прижимая и срывая поцелуй за поцелуем, вновь врываясь внутрь, будто Хаджуну все мало. А ведь оно действительно так, ему всегда будет мало, никогда не насытится своим мужчиной, и это тот случай, когда страха перед словом «никогда» нет совсем. Он накрывает тело Кима своим, губы — своими, душу — своей.

[indent]— Бом, Бом, мой Бом, хочешь выбраться из наручников? Хочешь я развяжу ленту?, — ладони Ви блуждают по разгорячённому телу любимого, сжимают его, поглаживают, Хаджун пытается его еще больше раззадорить, захотеть сжать его так же сильно, как и он его сейчас. Голос дрожит на произношении самого любимого имени, и Ви находит самый подходящий способ перекрыть свое волнение, топя каждую мелкую дрожь в Боме, целуя, зализывая, покусывая шею спускаясь к солнечному сплетению и поднимаясь в высь — к губам, — Хочешь же? — переспрашивает, надеясь увидеть, услышать, почувствовать бурную реакцию. Его ноги по привычке [или острой необходимости?] вновь обнимают Хаджуна, а Ви чувствует себя почему-то в безопасности. Тотальной и полной, окруженный любовью всей своей жизни со всех сторон. Ви унимает себя, просит прекратить елозить [его тело требует больше прикосновений, больше ласки и больше трения], чтобы исполнить то, что Хаджун задумал. На это уходит вся сила воли. Ви замирает, ласково, неторопливо поглаживая своего драгоценного мужчину по щеке и имея одним взглядом, — Тогда, любовь моя, придется умолять, —

[indent]Самый целомудренный поцелуй в губы, и Хаджун вырывается из его объятий, не способный сделать это для своего любимого простым, ибо больше всего на свете боится показаться ему скучным. Без какого-либо труда, чуточку морщась, видя, как сворачиваются его прикованные руки, Ви избавляется от своей оставшейся одежды, переворачивает Бома на живот и тут же усаживается на ноги, лишь бы не убежал, хотя и не верит, что он захочет. Стояк Хаджуна так удобно ложится на заветную ложбинку, будто бы был создан именно для этого, хотя — Ви же знает, что они оба были созданы друг для друга и все в них подначено для полного удобства другого. Хаджун вновь подается вперед и назад, желая немного помучить своего Бома, совсем каплю. Ты такой лжец, Ви. Ибо еще пару плавных, распыляющих движений и Хаджун резко замахивается, и шлепает своего любимого, но не убирает руку, а оставляет лежать поверх резко покрасневшей кожи, наслаждаясь жаром, что обдает ладонь. А теперь тебе не холодно, Ким Бом?! — Мой дьяволёнок, если ты думал, что я спущу твое паршивое поведение, ты сильно ошибся, — Ви поглаживает по удару только для того, чтобы вновь также резко и бесцеремонно ударить по больному месту, — Сбежал от меня, на звонки и сообщения не отвечал, игнорировал, ну и как будем тебя наказывать?, — Хаджун специально опускает самую важную обиду, боясь пройтись лезвием своих слов слишком близко к вене и надавать сильнее, случайно, в конце концов, дорвался и его теперь ничто не остановит. Ви имитирует секс, желая довести любимого до ручки, лишь слегка касаясь его своим органом, но вовсю орудуя своими ладонями.

[indent]Хаджуну нравится этот хлесткий звук, застревающий где-то в висках, нравится, как Бом извивается под ним, раздираемый между чувствами больно и приятно, нравится красный отпечаток своей руки на упругой ягодице. От особо звонкого удара Ви не вытерпливает и стонет, теряя весь воздух в легких. Какой же все-таки Ким Бом безупречный, с какой стороны не погляди, но больше всего Хаджуну нравится смотреть на него именно таким, когда он его сковывает, имеет [хоть пока и морально], а он извивается в явном удовольствии от происходящего. Настолько торкает, что Ви совершенно теряет контроль и наклоняется, прокладывая мокрую дорожку вниз, чтобы мимолетно укусить на месте самого красного удара, и тут же юркнуть к самым потаенным местам языком. Бом всегда выражал словесный протест против таких ласок, это же слишком, но у них все — слишком, да и к тому же это только на словах. Хаджун помогает себе руками, сжимая, впиваясь пальцами, царапая разгорячённую и нежную кожу.

[indent]Он любит Кима со всех сторон, и эта — не исключение. Шершавый язык достигает, кажется, самых потаенных уголков своего любимого, желает пометить абсолютно каждую клеточку и залезть как можно глубже. И Ви не упускает возможности, чтобы совсем довести Кима до белого коленья, — Бом, — Хаджун почти не отвлекается, прерывается на мгновения, только чтобы донести до своей любви одну простую мысль, — Так ты собираешься просить прощение, м?, — оставив последний заключительный засос рядом с отпечатком собственной ладони как подпись автора [Ви уже представляет как завтра посинеет], приподнимается на локтях и вновь накрывает Кима собой, с тем же рвением помечая шею любимого, оставляя многочисленные засосы, впившись шаловливыми пальцами в волосы, заставляя своего Бога выгнуться на встречу. Другой рукой Хаджун тянется к ленте, чтобы чуть ослабить узел [дабы дать возможность Бому выбраться, если тот захочет], спускается вновь, вниз, к ягодицам, раззадоривая своего мужчину, плавно погружая, сначала один, давая привыкнуть, затем следом тут же второй палец чуть ли не во всю длину. Та самая пока ещё не тронутая баночка со смазкой покоится рядом, на их постели, Хаджун не спешит её подключать, предпочитая дать возможность своей любви приноровиться к естественным ощущениям.

[indent] — Бом, Бом, мой Бом, — стонет Ви, протяжно, но с тонкой еле заметной ноткой укора [любимый мужчина обязательно услышит], рука отпускает несчастные волосы Кима, которые он и так за вечер достаточно потаскал, и обнимает за плечи, заставляя выгнуться еще сильнее [даже на мгновение задумывается, как же сильно у него будет болеть спина и руки, но это все завтра], — Почему ты так ужасно плохо себе вёл, лисёнок? — шёпот на ухо, и Хаджун продолжает трахать своего любимого пальцами, наслаждаясь каждой дрожью и каждым отголоском. Ви верит, что они оба из другого теста, что они живут в другом общем измерении и делятся абсолютно всем и в такие моменты ему кажется, что Хаджун чувствует абсолютно все, что и его Бом. Сознание Ви полностью отключается, растворяется в любви его жизни, становиться с ним — одним целым и ему уже хочется просто бросить все свои игры в строгого\милостивого папочку и просто взять любимого, слиться в одно целое. Останавливает лишь то, что они и без того — одно целое.

0

166

https://i2.imageban.ru/out/2026/06/26/b49242459ccf49c9953482e035237dcd.png

0

167

Код:
<!--HTML--><center>
<div class="cl_ank">

<name>Реджинальд Альфредо Лаф, 32</name>

<pic style="background-image: url(
https://upforme.ru/uploads/001c/35/8d/8/510479.gif
);"></pic>

<birthd>15.04.1994</birthd>

<face>yoon jeonghan</face>

<stat>я за <a href="https://miamiclub.ru/profile.php?id=1175">ним</a> упаду в пропасть</stat>

<prof>организатор свадеб</prof>

<place>Майами, штат Флорида, США</place>

<citataplay>btob // i'll be your man</citataplay>

<story>
<u>«Анъешка, он belissimo!»</u> вальяжно устроившись рядом со своей супругой на больничной койке и по-хозяйски приобняв её свободной рукой, а другой, сжимая небольшой кулёк с младенцем, Донателло широко улыбается, любуясь своим новорождённым сыном. Малыш большую часть времени спит и лишь только безумно длинные ресницы подрагивают от лёгкого дуновения сквозняка из-за открытой двери палаты, ведущей в больничный холл.<br>

Донателло или просто богатый бизнесмен, итальянец Дони, только что стал отцом, а Анъешка, которая на самом деле известная российская прима Анна (в девичестве Ким) Лаф – матерью. Они познакомились в Майами на гастролях Ани с «Лебединым озером» и с тех пор не расставались, поженились и решили создать настоящую семью.<br>

Донателло в который раз бросает взгляд на новорождённого и коротко говорит – <u>«Реджинальд. В честь Марша»</u>. Анна в тон хмыкает, ведь именно картины этого живописца её вдохновили после триумфальной балетной карьеры заняться искусством. Никто не сомневался, что сын будет носить его имя. <br>

При всем вычурно-абстрактном восприятии мира, со всей этой манерной безупречностью и неповторимым, таким естественным изяществом, тонкой вуалью таинственности во внимательном взгляде и очаровательной улыбкой, что способна превратить лед в воду [или даже в вино], разбивать сердца – именно с этой идеологией рос и развивался малыш Реджи. Вот оно. Совершенство на выдохе, как любила частенько делиться со всеми Анъешка. Совершенство, граничащее с нереальностью. Изысканность едва заметная во всех движениях, изящество, проскальзывающее в каждом из действий. Идеализированный образ, отыгравший бессчетное количество спектаклей и приобретший репутацию человека, которого нельзя не обожать и ненавидеть одновременно. Как можно пройти мимо и лишний раз не коснуться этих милых персиковых щёчек? Как можно не зарыться в эти чудесные, волшебно пахнущие детским шампунем с клубничной жвачкой, кудрявые от природы волосы? Как перестать каждый раз брать на руки этого карапуза, когда он капризничает и не спит по ночам? Как заставить себя бить по рукам, дрессируя малыша к самостоятельности и что у него целых два любящих его родителя? Кто бы только мог подумать. Реджинальд Альфредо Лаф. Тот, кто должен был стать идейным лидером, ходячим предметом для подражания, ну или на худой конец хотя бы центром вселенной для пары десятков человек оказался всего лишь индивидуумом преданным своим принципам, лично загнавший себя в те рамки, в которых его хотели видеть окружающие. Да, он самый обычный ребёнок, а не меченный философским камнем счастливчик. Но, как и любой родитель мечтает, чтобы чадо стало эпицентром земли – почему бы и не пофантазировать?<br>

Со временем, Реджи становился тем самым мальчишкой, которого вынудили неожиданно для себя вырасти в тот самый момент, когда он меньше всего этого ожидал. И при всех своих выдающихся данных и талантах мальчик так и не смог все усвоить до конца, а полученную брешь забил тем, что выдумал сам. Вот и случилось так, что он слепил себя из того, что было, подкрасил, прибавил насыщенности и преподнес всему миру, как готовое, изрядно приправленное остротами блюдо. Реджинальд, как и его родная мама Анна, а также кровный отец Дони увлёкся искусством. Он рано научился рисовать и делал это весьма недурно. Если вы спросите, когда Реджи научился говорить, то ответ будет – тогда, когда сделал свой первый набросок. И это был вовсе не дом или портрет счастливой семьи из кружочков и палочек, а даже напротив – натюрморт миски с фруктами. Будучи совсем маленьким, мальчик по большей части отмалчивался. Аня не хотела думать о страшном, об аутизме или прочих плохих словах, поэтому просто выжидала. Когда слово «картина» наконец-то вылетело крылатой птицей с губ Реджи, Анна с Дони выдохнули с облегчением. После этого случая сына было не остановить. Он мог постоянно говорить – а когда не было собеседника, выдумывал его себе или заставлял игрушек общаться между собой. Ничего странного, просто гипер-активный мальчуган не знал, куда девать энергию. Реджинальд превращался в словоохотливого ребёнка. Он окружал себя разными людьми, когда пошёл в детский сад и затем в школу. Правда, некоторые из них, увы, редко принимали в расчет его чрезмерно огромное [особенно для человека, который всю жизнь старается игнорировать чувства других] сердце. Все его четыре клапана никогда не давали права разбить в пух и прах оппонента, не позволяли отвернуться от того, кто в беде и даже поставить на кон всю свою жизнь, потому что в памяти сразу начинали всплывать те картинные идеалы из книжек про отважных рыцарей, ужасных драконов и прекрасных принцесс, что всегда являлись его учебником «идеального поведения». И пускай Реджи никому об этом не признавался, но его собственный моральный кодекс берёт начало именно там. Но все же ему приятнее, привычнее что ли, стало слышать, в свой адрес глухую брань, чем потом пожинать плоды неоправданного доверия или платить за то, что он разорвал в клочья чьи-то ожидания. Реджинальд взял на себя тактику эксцентрика – лишь защиту. Эпатаж – это просто красивое слово. Репутация, стиль, характер – всё выдумано другими людьми, о которых он ничего не знает. Пожалуй, только упрямство по праву стало принадлежать ему в собственных чертах характера. Реджи не отошедший от канонов классики романтический герой, а слишком уж вжившийся в роль Питера Пена человек, чувствующий себя совершенно неуютно в жестокой реальности, ненавидящий ее кривые порядки и не принимающий ее каждой клеткой своего тела. Но как бы ему не хотелось избавиться от необходимой каждому живому существу терапии сострадания, разучиться верить в добрые намерения и погрузиться в заманчивый ил безразличия к обществу, ему по-прежнему не плевать. В истинно актерской манере он продолжает прятаться за взглядами, которые никому ничего не говорят. Они, как и следует глазам, просто смотрят, а не отражают душу, как должны, по мнению какого-то литератора. И Реджинальд уже не в силах изменить себя, что уж говорить, и уже никогда не сможет, да и не захочет поколдовать и сделать из себя, отшлифованного до идеала Пиноккио нормального мальчика. Хватит. Он же отменил сказку про гадкого утенка, самонадеянно склоняясь к мнению, что он вырос и превратился в лебедя, заметно выделяющегося из толпы. Слишком уж низко они летают и слишком часто пачкаются в грязи. Бедные, бедные утята, очень жаль.<br>

Реджинальда ничуть не удивляла его семья, как и остальных, у них всегда царил шумный праздник, какой-то цирк с воздушными змеями и ярким салютом. Друзья любили приходить к ним в гости, здесь всегда были хрустящие вафли и стойкий запах сладкого кленового  сиропа. Анна в основном работала дома. Вместе с Дони у них на пару была своя арт-галерея, помимо других проектов мужа. Но Донателло выступал всегда в качестве заводного аркана, который привлекал частенько новых вкладчиков своей огромной харизмой. Бизнесмен и политик от бога. <br>

В школе Реджи, в основном, учился очень плохо, он не тяготел к знаниям, ему больше нравилось петь в школьном хоре, писать статьи в местную газету учебного заведения и ко всему прочему, этот парень умудрился стать президентом класса за свою популярность, отзывчивость и позитив. К слову, хорошие оценки ему ставили за милые глазки. Правда, по истории преподаватель вёл себя непреклонно, вырисовывая плохую букву. И вовсе не красную «А». Однажды, такой неконфликтный Реджинальд, который привык выяснить отношения, как хиппи, с любовью, миром и вкусняшками, сильно повздорил с одной девочкой. Он просто показал ей место и свою территорию. Сцена принадлежала ему. Все яркие роли – его, и даже если придётся петь партию в постановке «Бриолин» за Сэнди. Хотя чего это он всполошился, ведь Реджи утвердили на роль Дэнни Зуко. Ох уж, эти дивы, которые привыкли брать всё и сразу, даже те партии, которые им исполнить не свойственно. Потом, конечно, эта девчонка стала самой лучшей подругой Реджинальда. Но продемонстрировать идеально ровный прикус никогда не помешает.<br>

Только в старших классах Реджинальд взялся за ум и всё благодаря Максимиллиану. Именно он стал тем, из-за кого парень начал прилежно и старательно штудировать уроки, потому что … влюбился. Бесповоротно и основательно. Навсегда. У Макса глаза идеальные. И запах дурманящий. Он смотрит на Реджи всегда таким взглядом, что колени подкашиваются, а легким катастрофически не хватает воздуха. Максимиллиан произносит его имя, а у Реджинальда сердце пропускает удар и ладони покрылись испариной. Он учит его кататься на самокате, а Реджи уже решил, что после школы они поступят в один универ и станут жить вместе. Макс общается с другими ребятами и у Реджи сносит крышу. Лаф непременно потом скажет этим ребятам держаться подальше от него. Он должен принадлежать только ему. Реджи хочет быть ближе к нему и начинает увлекаться тем, что и он. Реджинальд хочет общаться с ним больше и записывается вместе с ним на те же внеклассные занятия. Лаф точно знает, где он живет, что ест на завтрак и во сколько выходит из дома. Реджи сам забывает поесть, но ему обязательно в обед принесет его любимый сэндвич с индейкой. Лаф знает его запах, его голос, он даже почти чувствует теплоту его рук. Но лишь только почти... И пока все сокурсники пускают на него лишь слюни, даже будучи в отношениях, Реджинальд уже планирует их свадьбу...<br>

После школы они поступают в одно и то же высшее учебное заведение, только факультеты у них разные. Реджи выбрал менеджмент по связям с общественностью, чтобы в дальнейшем попробовать себя, как отец, в бизнесе, только свадебном. Лаф всегда мечтал всех на свете поженить, так может, это и есть его призвание?! Реджинальд вместе с Максимиллианом вместе учатся, снимают недорогую квартирку рядом с учёбой, порой подрабатывают, чтобы поменьше занимать денег у родителей. Всё идёт своим чередом, казалось бы. Ровно до одного момента. <br>

Пока Реджи не похищают. <br>

На самом деле, причиной похищения Лафа была вовсе не связь Макса с кое-какими криминальными делишками, где один обдурил другого, у кого слегка рыльце в пушку и тем самым, решив проучить, ударил по-больному – своровал любимого. Главная причина исчезновения Реджинальда крылась в его отце. Донателло примкнул к политической среде, выдвинув свою кандидатуру в соответствующую стезю, скрыв после возвращения Реджи реальную причину его исчезновения. Дони перевёл все стрелки на Максимиллиана и его связь с преступным миром. В новостях гуляли соответствующие сплетни, слухи не переставали кружить вокруг Макса, а Донателло ещё пуще прослыл в глазах большинства граждан «героем». Умалчивали только о том, что в семью Реджи вернул из плена Макс. Мать Реджинальда, Анна, после всех нервных потрясений слегла с приступом в больницу. Реджи вместе с Максимиллианом обоюдно приняли решение расстаться, решив, что именно так они смогут вернуть всё на круги своя, чтобы хоть как-то утих скандал вокруг их семей.<br>

И это действительно помогло.<br> 

Ровно семь лет прошло, как Реджи расстался с Максом. Но ребята продолжали общаться всё это время, пусть и не так часто, как им хотелось бы. Реджинальд получил высшее образование, попал на стажировку в крупное агентство организации свадеб, уехал работать в Париж, окончил парочку курсов, повысив свою квалификацию. Помимо всего прочего Лаф выучил японский язык и жил какое-то время в Токио, продолжая повышать свой уровень знаний. <br>

Когда Реджи исполнилось тридцать, он вернулся в Майами, чтобы открыть собственное агентство по организации свадеб. Лаф нашёл помещение для будущего офиса, отправился в банк, чтобы взять кредит, где сама нужная сумма нашла его безо всяких займов. А вам кто-нибудь когда-нибудь дарил счёт с кругленькой суммой на ваше тридцатилетие? Реджи подарили. И вовсе не родители. Родственник, который предпочёл остаться инкогнито. Лаф долго не решался распорядиться деньгами, но в итоге вложил их в собственное дело, чтобы и дальше продолжать дарить людям радость, до сих пор не ведая кто же тот самый «благодетель», что всучил ему сей дар. <br>

Реджинальд не знал, что однажды снова встретится с Максом. Особенно он не мог и подумать, что, когда Лаф вновь увидит Максимиллиана, Реджи будет состоять в отношениях с популярным футболистом. <br>

Что ты предпримешь, Реджинальд, оказавшись между двух парней? Ты всё ещё любишь Макса?<br>

<i>Always.</i>



</story>

</div></center>

0

168

https://upforme.ru/uploads/0019/9e/ef/11/273928.gif https://upforme.ru/uploads/0019/9e/ef/11/221847.gif https://upforme.ru/uploads/0019/9e/ef/11/247196.gif
https://upforme.ru/uploads/0019/9e/ef/11/116125.gif https://upforme.ru/uploads/0019/9e/ef/11/221847.gif https://upforme.ru/uploads/0019/9e/ef/11/197927.gif

I CAN HEAR IT CALLIN'// FROM WHERE YOU ARE
▬ ⊹ ▬  Loving the way  ●  you wanna  talk  / / /
https://upforme.ru/uploads/0019/9e/ef/11/273928.gif https://upforme.ru/uploads/0019/9e/ef/11/221847.gif https://upforme.ru/uploads/0019/9e/ef/11/247196.gif
touch me / / tease me  feel me up

I CAN HEAR IT CALLIN'// FROM WHERE YOU ARE
▬ ⊹ ▬  Loving the way  ●  you wanna  talk  / / /
https://upforme.ru/uploads/0019/9e/ef/11/116125.gif https://upforme.ru/uploads/0019/9e/ef/11/221847.gif https://upforme.ru/uploads/0019/9e/ef/11/197927.gif
touch me / / tease me  feel me up

0

169

внешность:

Код:
<a href="https://miamiclub.ru/profile.php?id=1174">yoon jeonghan // reginald luv</a>

личное звание:

Код:
<!--HTML--><a class="lz-link" href="https://miamiclub.ru/viewtopic.php?id=4050#p611231">реджинальд лаф, 32</a><div class="lz-ipo"> <center>алло! занесло меня,<br>
алло! <a href="https://miamiclub.ru/profile.php?id=1175">скажи</a> хоть слово мне!<br>
бегу, не знаю зачем,<br>
я <a href="https://miamiclub.ru/profile.php?id=1175">твой</a> или ничей!!!</center></div>

личная страница:

Код:
1. https://upforme.ru/uploads/0019/9e/ef/11/896516.gif
2. реджинальд лаф, 32
3. информация о персонаже, которую вы считаете нужным написать на личной странице

профессия: раздел — бизнес

Код:
›  организатор свадеб - <a href="https://miamiclub.ru/profile.php?id=1174">reginald luv</a><br>

0

170

[indent]Чан сидит на заднем сиденье автомобиля, смотря в окно невидящим взглядом, под звуки голосов Джексона и Хёнджина. Его руки дрожат, но не от холода. Бан изо всех сил пытается сжать пальцы в кулаки, чтобы хоть как-то унять этот тремор. На его фалангах остались едва заметные бурые пятна — видимо, когда он спускал курок, то поранился и, возможно, ещё успел кому-то засандалить из окруживших их людей по роже. Хирург не помнит, всё как в тумане, у него даже не было возможности отмыть или, скорее, замыть следы своего … преступления?! Ведь это так называется, теперь он официально преступник, убийца, злодей и палач? Или кто? Но, самый главный вопрос, как теперь ему с этим жить?

[indent]За окном проносятся деревья, улицы города, освещенного фонарями, которые превращаются в жёлтые кляксы, потому что Чан смотрит в них слишком пристально. Каждый столб света на мгновение врезается в салон машины, выхватывая лицо Бана — серое, осунувшееся, с глазами, которые смотрят в одну точку где-то за горизонтом. Он не плачет. Не может. В таких случаях вообще обычные люди плачут? Что за дебильный вопрос. Обычные люди не совершают такой страшный поступок. Хотя, даже не страшный, а отвратительный, больной, ненормальный, ебанутый. Поступок самого последнего уёбка на земле. Безнравственный и разрушительный. Чан сам себе отвратителен. Слёзы Бана будто застревают где-то глубоко внутри, заблокированные плотиной шока, которая ещё держится, хотя в любую секунду может прорваться.

[indent]Чан слушает, какие вопросы задают ему Джексон с Хёнджином и закрывает глаза, но это не помогает — картинка произошедшего вспыхивает перед внутренним взором с пугающей чёткостью. Они окружены незнакомыми людьми, один из них поднимает пушку, говоря, что сейчас убьёт Хвана, и Бан узнаёт в этом человеке Бомгю. Его голос, искажённый криком, а потом — тишина. Та самая тишина, которая поселилась теперь внутри него навсегда.

[indent]Психологи называют это диссоциацией — состояние, при котором сознание словно отделяется от тела, наблюдая за происходящим со стороны. Человек в такие моменты не чувствует себя участником событий, а скорее зрителем собственной жизни. Именно это испытывает сейчас Чан: ему кажется, что произошедшее случилось не с ним, а с каким-то другим человеком, чья история разворачивалась на экране перед его глазами.

[indent]Машину тряхнуло на ямке, и Бан вздрагивает, возвращаясь в реальность. Боль в груди откликается физической, ощутимой скорбью, будто кто-то сжимает сердце в кулак и не отпускает. Учёные объясняют подобные ощущения выбросом стрессовых гормонов, которые влияют на работу сердечно-сосудистой системы, вызывая спазмы и тяжесть в груди — состояние, которое в просторечии называют "сердце разрывается".

[indent]Бан помнит каждое слово своего последнего разговора, каждую интонацию голоса Бомгю. Помнил, как они познакомились в одном ресторане, где у Чхве было свидание, где «недопикапер» накачал парня наркотиками, а потом тот блевал в туалете, что Чану пришлось его оттуда буквально уносить на руках. Помнил, как Бомгю смеялся, запрокинув голову назад. А теперь Чан запомнил, как Чхве направил ствол на его друзей и чуть не шмальнул в них прямо при нём, решив за что-то отомстить. Но за что?! Эти воспоминания накатывают на хирурга волнами, перемешиваясь с картиной случившегося, создавая невыносимый коктейль из любви, ненависти, страха и абсолютной, всепоглощающей пустоты.

[indent]— Это was Чхве Бомгю. Мой husband. Вернее, сейчас уже dead husband. Потому что я теперь официально widower, — наконец-то подаёт голос Чан, всё ещё пребывая в отрешённом состоянии. Бан потихоньку начинает возвращаться к своим друзьям, замечая, как Хёнджин полез в бардачок.

[indent]— Wate ... Воды, — хрипит Чан, поворачивая голову вслед за движением Хвана и замечая в машинном отделении небольшую бутылку. Кто знает, что там, h2o или яд, но Бану всё равно. Даже если и яд, ещё лучше. Сейчас хочется сдохнуть, лишь бы не вспоминать о произошедшем больше никогда. Чан получает заветную бутылку, на автомате берёт её, но руки трясутся настолько сильно, что часть воды проливается ему на штаны. Прохладная влага на коже стала единственным реальным ощущением среди вихря эмоций, которые он не может ни назвать, ни упорядочить. Бан высасывает всё содержимое, даже не предлагая своим друзьям, сжимая пластик с шумным, хлопающим звуком, откидывая за своё плечо назад. Мало ли, может там действительно не вода, а медленная, мучительная жидкость смерти.

[indent]— Да, я хочу пиццу с ананасами, томатный сок и тирамису, — кивает Чан, слушая, что говорит Хван про угощение. Видимо, ему после содеянного уготовлено пожизненное и самое лучшее, что его ждёт — последняя трапеза. С каждым километром, который отделяет Чана от места, где осталось тело Бомгю, внутри него нарастает странное противоречие. С одной стороны — животный страх быть пойманным, оказаться за решёткой, потерять остатки свободы. С другой — глубинное, разъедающее чувство вины, которое не давало дышать полной грудью. Криминальные психологи отмечают, что эмоциональное состояние человека сразу после совершения тяжкого преступления часто характеризуется именно такой амбивалентностью. Страх перед последствиями смешивается с осознанием непоправимости содеянного, создавая внутренний конфликт, способный довести человека до полного нервного истощения уже спустя несколько часов.

[indent]— What? Порно?, — Чан сначала пересекается с взглядом в зеркале с Джексоном, а потом непонимающим взглядом переводит на Хёнджина. Он пробует засмеяться, но вместо этого его наконец-то прорывает. Внезапно, без предупреждения. Слёзы текут по щекам бесшумно, без всхлипов, без судорог. Просто текут, как будто организм наконец находит способ хоть немного освободиться от невыносимого внутреннего давления.

[indent]— Куда мы едем? В постел ... в посольство?, — резко вопрошает Бан. Значит, приговор. Никакого помилования. Чана неожиданно остро охватывает паника. Это всё реально, это не иллюзия. Он понимает, что не хочет принять свою участь убийцы и попасть так скоро за решётку, а в посольстве сразу всё поймут, они узнают о произошедшем, вычислят, кто из них на самом деле стрелял, убил человека и изолируют его друзей от него, отправят его в карцер или сразу ещё в какую-нибудь ссылку, куда угодно. А возможно и его друзей упекут снова за решётку до выяснения всех обстоятельств из-за него. Нет, Бан не хочет такого. Лучше убежать и скрыться, затаиться, чтобы Хёнджин и Джексон смогли нормально вернуться домой.

[indent]— Останови машину!, — порывисто хлопает кулаком по креслу впереди себя, начиная заводится ещё больше. Не могут, они не могут снова оказаться в заточении. — Джекс, останови, прошу тебя, please! Вы должны поехать дальше, в постел ... в посольство, но без меня, — Чан видит, как его друзья с ним не согласны, но ему придётся их переубедить. — Со мной они вас будут мурыжить ещё дольше! А так вы сможете сказать, что вас просто похитили и вам удалось сбежать. Я не хочу вас подставлять, — частит Чан, но его дар убеждения не срабатывает. — Ладно. Я просто какать хочу. Останови тачку!, — хирург видит впереди, как зажигается красный светофор, а это означает, что автомобиль в любом случае остановится.

[indent]— Я сам с вами свяжусь, — Бан, не слушая, что говорят ему Хёнджин с Джексоном, пользуется возможностью и выпрыгивает из машины, убегая как можно дальше, без оглядки, сам не зная куда.

[indent]Как только его силы иссякают, Чан оказывается в каком-то тихом месте, похожем то ли на парк, то ли на заповедник, то ли ещё что-то. Бан падает на колени, хлопает себя по карман, в поисках связи, выуживает из кармана мобилу [благо у него оставались кое-какие деньги и он смог купить себе новый аппарат, пусть и кнопочный, с левой симкой] и набирает номер человека, которого вообще нихуя не знает, но о котором слышал много всякого. Особенно он запомнил цифры его номера, которые нельзя не запомнить, учитывая, что они значатся как вип.

[indent]— Алло! Это бельчонок?, — Бан слышал это «кодовое» прозвище от Сонхва. — Мне нужна твоя помощь, —

0

171

Лето в Майами в тот год выдалось особенно безжалостным, словно сама природа решила переписать правила, по которым жили люди последние несколько поколений. Город задыхался в раскалённых объятиях зноя, когда термометры упирались в отметку плюс сорок пять и ломались, потому что дальше шкала просто заканчивалась, а жара — нет. Воздух становился густым, вязким, тяжёлым, он не освежал, он давил — сверху, снизу, со всех сторон сразу, проникал в лёгкие как горячий пар из котла и не давал нормально вздохнуть. Асфальт плавился прямо под ногами — не в переносном смысле, а буквально: подошва сандалий липла к дороге, машины оставляли следы в покрытии, которое ещё вчера называлось твёрдым. Тени исчезли. Точнее, они никуда не делись, но стоять в тени значило лишь спрятаться от прямых лучей, а не от пекла — раскалённый воздух был везде одинаково жестоким.

Небо в такие дни приобретает особый цвет. Не синий, не голубой — белёсый, выбеленный, почти бесцветный, словно солнце выжгло из него всю краску и оставило только слепящую пустоту. Птицы пропадали с улиц ещё до полудня, прячась куда-то в тень деревьев. Собаки лежали прямо на тротуарах, распластавшись в поисках хоть какой-то прохлады, и смотрели на проходящих людей взглядом, в котором читалось общее для всех живых существ послание: зачем вы вообще вышли на улицу?

У Реджинальда была весомая причина выбраться за пределы своего дома. Ему нужно было проводить своего … друга. Лаф только что купил два холодных лимонада в зоне вылета международного аэропорта и теперь, пока напитки готовились местной бариста, Реджи наблюдал за мужчиной у огромного панорамного окна. Короткие каштановые волосы были влажными у висков — не от пота, а просто от общего ощущения духоты, которое преследовало его уже третью неделю подряд. Он без конца запускал в них пальцы, взъерошивал, потом приглаживал обратно, потом снова взъерошивал. Волнуется, наверное. Думает, что я не замечаю. Типичный Макс.

Получив свой заказ, Лаф направился к сему молодому человеку. Он протянул ему молча прохладительный напиток и расположился рядом. Реджинальд смотрел туда же — на полосу, на самолёты, на это белое слепящее небо, что было выжженным добела, как лист бумаги, слишком долго пролежавший под прямым солнцем. Ни одного облака. Только марево. Стекло было тёплым на ощупь. Реджи машинально прижал ладонь к поверхности и почувствовал, как жар проникает сквозь двойной стеклопакет — медленно, настойчиво, будто снаружи кто-то дышал прямо в стену. Лаф убрал руку. Пальцы слегка покраснели. Он был одет легко — тонкая белая футболка, светлые брюки, коричневые сандалии, — но даже в кондиционированном зале аэропорта, где температуру держали на уровне двадцати двух градусов, ощущалось что-то тяжёлое. Может быть, это была не жара снаружи, а что-то внутри него самого.

Есть особый вид тишины, который рождается не от отсутствия звука, а от переполненности им. Именно такая тишина окутала Максимиллиана и Реджинальда посреди бурлящего терминала — плотная, почти осязаемая, как стекло между ними и остальным миром. Они стояли уже около пятнадцати минут. Может, чуть больше. Время в такие моменты перестаёт подчиняться правилам и начинает жить по своим законам — то замедляется до почти полной остановки, то вдруг делает резкий рывок вперёд, и ты не успеваешь за ним.

Аэропорт вокруг них жил своей неугомонной жизнью. Люди катили чемоданы на колёсах, издавая монотонное шуршание по гладкому полу. Где-то совсем рядом женщина плакала, прижимая к себе пожилую мать, — наверное, надолго расстаются, а может, навсегда. Дети вырывались из рук родителей и носились между ногами взрослых с тем бесцеремонным восторгом, который доступен только тем, кто ещё не понимает, что такое настоящее прощание. Смех, плач, объявления на нескольких языках, запах кофе из ближайшей кофейни, мелькание ярких рекламных баннеров — всё это существовало параллельно, в другом измерении, куда Реджи и Максу не было входа.

Лаф перевёл взгляд на табло с рейсами. Там, среди десятков строк с городами и временем вылета, напротив рейса Макса ровным оранжевым светом горело одно слово: «Посадка». Такое короткое. Такое окончательное. Это слово не спрашивало, готов ли ты. Оно просто констатировало факт: время вышло, пора идти.

Реджинальд смотрел на это слово и думал о том, сколько раз в жизни видел такие надписи — и никогда раньше они не казались ему приговором. Но сегодня это маленькое слово на светящемся табло ощущалось как что-то необратимое.

— Ну, вот и всё, — произнёс Лаф.

Три слова. Коротких, простых, почти банальных — из тех фраз, которые люди говорят сотни раз в самых разных ситуациях. Закрыли книгу: ну, вот и всё. Доели ужин: ну, вот и всё. Досмотрели фильм: ну, вот и всё. Но сейчас эти три слова прозвучали иначе. Его голос — низкий, с той лёгкой хрипотцой, которая появляется у людей ранним утром или после долгого молчания — разрезал пространство между ними точно так же, как острый предмет разрезает натянутую ткань. Резко, чисто, с ощущением чего-то неисправимого.

Этот парень ... опасен для моего сердца.

Прошло семь лет.

У Лафа выдался очень хаотичный рабочий день. Сначала крупный заказ, который нужно было закончить именно сегодня, успев объехать сразу несколько локаций, затем умудриться впихнуть в свой ритмичный график обед и наконец-то дождаться вечера, ведь у него была запланирована встреча с … другом.

Спустя практически непрерывных двенадцати рабочих часов, которые начались уже с пяти утра, Реджинальд обессиленно захлопывает багажник своего автомобиля. Лаф сжимает в руках свой старенький самокат, который уже со временем успел кое-где заржаветь, большая часть наклеек стёрлись или отлетев потерялись, да и ярко-розовая краска облезла, а вместо пяти ленточек остались только три. Но этот транспорт ему стал дорог, он напоминает ему о том времени, где Реджи вместе с Максом беззаботно мчали по паркам, корявым тропинкам, падали и разбивали свои коленки в кровь, пока не купили защитные наколенники и налокотники. Чёрт! Точно! Он совсем забыл их взять, но, может, они есть у Максимиллиана?!

Подкатив самокат к дому Макса, Реджи осторожно касается дверного звонка. Приятая трель не заставляет себя долго ждать и раздаётся по всему помещению, сообщая о том, что пожаловал новоприбывший гость.

Как только дверь распахивается, Лаф замирает. Есть такие мгновения, которые врезаются в память навсегда — не потому, что они превосходы, и не потому, что они радостны, а потому что они разрывают привычную ткань твоей жизни на две неравные части: «до» и «после». Именно таким становится то мгновение, когда Реджи поднимает взгляд и видит напротив себя в дверном проёме человека, которого давно уже убедил себя забыть.

Лаф не сразу понимает, что уставился на Макса. Просто смотрит — без мыслей, без слов, без дыхания. Мозг работает с заметным опозданием, как старый компьютер, который перегружается от слишком большого файла. И только когда друг — нет, не друг, нет, только не он — чуть качает головой и пухловатые губы трогает та самая, единственная в своём роде усмешка, Реджи наконец вновь чувствует тот шквал старой, прежней любви к нему, которая все эти семь лет разлуки томилась в его грудной клетке.

— И снова здравствуй, Макс, —

Четыре слова. Всего четыре слова — и мир перестаёт быть для Лафа прежним. Максимиллиан предстаёт перед ним точно таким же как семь лет назад. Ни капли не изменился. Именно таким, каким Реджи помнит его в самые тихие ночи, когда защита слабела и память делала то, что хотела. Красивый. Такой же красивый как прежде. Только ещё лучше.

Удар от воспоминаний приходится точно в солнечное сплетение. Реджи давно не испытывал ничего подобного — он не тот человек, которого легко выбить из равновесия, но Максу это всегда удавалось беспроигрышно. Годы шли, жизнь выстраивалась в чёткую, управляемую систему, и внутри этой системы не было места для внезапных потрясений. Он сам это организовал. Сам выстроил стены, расставил всё по местам, закрыл двери, которые нужно было закрыть. И вот теперь одна из этих дверей — та самая, самая тяжёлая, самая надёжно запертая — распахнулась. Сама. Изнутри.

— Давно не виделись, — продолжает Лаф, стараясь прийти в себя, сохраняя невозмутимый лик и самообладание. Ему это удаётся. В его голосе нет ни следа неловкости, ни капли напряжения, которое должно бы быть — обязано быть — после стольких лет. Реджи стоит в дверях как человек, который зашёл за пять минут до условленного времени и чувствует себя совершенно в своём праве. Спокойно. Уверенно. Непринуждённо.

— Знаешь, когда мы пересеклись в том кафе, я тебе сказал, что ты совсем не изменился, но …, — делает крошечную паузу Реджи, — ровно столько, чтобы Макс успел поймать дыхание, но не успел сказать что-нибудь в ответ — наклоняется ближе к нему и добавляет, — … ты что теперь лопаешь гантели не только на завтрак?, — шепчет Лаф и тут же задорно хихикает. Легко. Насмешливо. Так же, как всегда. Ведь правда, Максимиллиан стал ещё больше, а его плечи ещё шире, настоящий красивый качок. Реджи чуть было не касается его рук своими ладонями, не проводит по ним кончиками пальцев, но вместо этого возвращается в исходное положение, подальше от соблазна, от лица Макса и улыбается.

— Хочешь покататься со мной на самокатах? У тебя же до сих пор сохранился твой?, — Реджи нажимает на пищащий звуком «мяу» звоночек на ручке своего транспорта и расплывается в улыбке — широкой, настоящей, без тени притворства. Ослепительной, как первые секунды после того, как выходишь из тёмного помещения на солнечный свет. В этой искренней улыбке видно всё: радость долгожданной встречи, которую, судя по всему, ждали с обеих сторон — пусть и по-разному, пусть и не признаваясь в этом вслух.

Этот парень ... Максимиллиан … опасен для моего сердца, но я никогда не отпускал его.

0


Вы здесь » Call_me » Тестовый форум » анкета вампир


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно