У Вас отключён javascript.
В данном режиме, отображение ресурса
браузером не поддерживается

Call_me

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Call_me » Тестовый форум » анкета вампир


анкета вампир

Сообщений 181 страница 196 из 196

1

REGINALD KIRAZ [HORNBY] DIVIT • РЕДЖИНАЛЬД КИРАЗ [ХОРНБИ] ДИВИТ

https://upforme.ru/uploads/0013/d0/86/2/t699845.gif  https://upforme.ru/uploads/0013/d0/86/2/353536.gif https://upforme.ru/uploads/0013/d0/86/2/183560.gif

Yoo Kihyun

Дата рождения: 22.11.2002 [23 y.o.] скорпион

Раса: вампир

Профессия: дизайнер одежды, модник и просто дива

Место рождения: приморский городок Гастингс, Великобритания

Ориентация: Сынмин Дивит

Семейное положение: замужем

Toxic, so addictive
I can't escape you, I love your lie

[block=quenta_heading]о персонаже

[indent]В большом доме где-то на окраине приморского городка Гастингс, старейшего порта Великобритании, воздух наполнен звуками: истошные вопли, звон разбиваемых фужеров и гневные песни гроз. Каждую вторую среду месяца здесь гуляют свинцовые тучи, и молнии-паутинки тянут руки к крыше дома и людям живущим в нём. Внутри двое упрямцев пытаются друг друга переорать — до хрипа в легких, до пугающего клокотания злости в груди. Реджинальд замирает на лестничном пролёте, просовывая голову между перил и прислушивается к крикам родителей; его мачеха, Изабелла, упрямо просящая называть её мамой, вновь предъявляет отцу, Майклу [или лучше Микки], претензии по поводу его измен: слово довольно странное, Реджи ещё не знает его смысла, потому что ему всего пять с половиной, а это значит, что нужно будет спросит у соседки миссис Мёрфи завтра после полудня. Реджинальду становится смешно, когда он смотрит на мачеху: Изабелла похожа на огнедышащего дракона и вот-вот начнёт изрыгать пламя; его отец устало трёт переносицу и обнимает женщину за плечи. Реджи становится скучно и он уходит к себе. А через месяц всё повторяется: он всё так же замирает на лестнице, смотря теперь уже на злящегося отца, который кричит и обвиняет Иззи в чём-то таком, что Реджинальду так же непонятно. Вроде бы в каком-то ребёнке. Реджи почему-то думает, что это из-за него папа кричит на его мачеху, ведь это именно он, Реджинальд, побил мальчишку в детском саду. Изабелла пытается оправдаться, что-то говорит и мальчик хочет вмешаться. Он же уже практически взрослый, значит имеет право. Звук удара заставляет его застыть: красные капли пачкают красивое лицо женщины, слёзы стекают из её глаз. Реджинальд вздыхает и убегает наверх, к себе. Дверь с шумом закрывается.
[indent]Мальчик Реджи крепко сжимает тонкую холодную ладонь женщины, едва поспевая за её быстрыми уверенными шагами: он перебирает ножками, стараясь не спотыкаться и не сильно отставать, ладошка у него влажная от пота и Реджинальд боится, что женщина отпустит его, сморщиться, оставит здесь на площади посреди толпы незнакомых ему, чужих, совершенно неприятных людей, которым и дела нет до того, как он их боится. Женщина молчит; она не просит его пошевеливаться, просто идёт быстрым шагом вперёд, словно бы собирается сбежать от кого-то. Реджинальд старается не отставать. Он послушно садится в машину, смотрит в окно, пока пейзажи сменяются один за другим; женщина улыбается, щебечет о том, что он милый мальчик и они точно-точно будут счастливы вместе. Милый мальчик молчит. Смотрит на женщину, хмурится и отворачивается к окну. Ему обещали, что скоро приедет папа и заберёт его. Про маму он не спрашивал, но ведь она тоже бы приехала за ним. Реджинальд уверен, что Иззи бы его не оставила. Женщина привозит его в просторный дом, заводит в гостиную, включает мультики; Реджи спрашивает про папу и слышит: «он скоро приедет, милый мальчик, и тогда мы всегда будем вместе. втроём.» Реджинальд хочет спросить, а как же Изабелла, но женщина уже уходит на кухню. Он смотрит мультики, гладит кота по кличке Банни и ждёт когда же родители заберут его; через два часа в гостиной появляется отец: он уставший, взволнованный, жутко раздражённый. Женщина улыбается ему слегка сумасшедшей улыбкой, от которой Реджи становится страшно. Она крепко держит его за руку. Так же крепко, как и нож рядом с его горлом. Реджинальду всё ещё страшно, он плачет и хочет обратно домой, к раздражительному отцу и чуть манерной мачехе. Но он точно не хочет оставаться с этой женщиной. Его папа пытается её успокоить и нож вроде бы убирается от его горла; а потом всё как-то быстро и страшно, и слишком темно, последнее, что он видит – как отец падает на пол. Реджинальд приходит в себя уже в больнице рядом с Иззи; Реджи обнимает мачеху, плачет и шепчет: «мамочка, только не бросай меня». Теплые руки гладят его по голове.
[indent]После того дня всё слишком резко меняется: ночами Реджинальд начинает метаться из стороны в сторону по кровати, неестественно выгибаясь в спине. Он вновь неустанно кричит ненавистное его мачехе «помогите». Кричит громко, как никогда прежде, наверное, не кричал. Изабелла проводит ночи с пасынком, сжимая его в своих объятиях и шепчет колыбельные, чтобы успокоить рвущиеся наружу рыдания. Майкл после той злополучной ночи находится в тяжелом состоянии, в коме, и только его брат, дядюшка Орион проводит с племянником дни и все выходные, возит его в походы, к морю, рыбачит вместе с ним, берёт с собой на яхту, ходит в парк, чтобы отвлечь от трагедии. Реджи всё такой же активный, весёлый днём и ломающийся на части ночью, когда забывается беспокойным сном. Врачи советуют подыскать мальчику какое-нибудь занятие, завлечь его чем-то; Реджи ходит в разные кружки и секции, но рисует исключительно дома под наблюдением мачехи. Изабелла гладит его по волосам, рассказывает как правильно смешивать краски в палитре, учит делать аккуратные мазки. Руки у Реджинальда уже не дрожат, он держит кисть увереннее, громко кричит: «мама, посмотри, какой у меня получился кролик.» Иззи улыбается. В их доме уже давно не слышны крики и ссоры по средам.
[indent]Очередной испорченный лист бумаги летит грязным комком в ближайший угол. Реджи запускает длинные пальцы, испачканные краской, в тёмные волосы и грязно ругается. Это уже второй рисунок так бездарно испорчен, и второй час, когда он сидит запираясь в своей комнате. Четкий образ в голове не хочет быть таким же на белом листе, расположенном напротив самого Реджинальда. Черные мазки кисти, непонятные линии — это всё, что ложится сейчас на поле. Он со злостью комкает лист, ощущая как хрустят края, как ломается до недавнего правильная и ровная линия. Комок летит через всю комнату, мальчик открывает окно, вдыхая тёплый воздух. Внизу слышаться голоса: сегодня в доме поминки по Майклу, который так и не вышел из комы, его сердце перестало биться. В гостиной собрались друзья отца и подруги мачехи. Реджи также положено быть внизу. Реджи также положено принимать слова сочувствия и скорбеть вместе со всеми. Вот только Реджи трудно с кем-то быть долго. Он начинает чувствовать неловкость от того, что человек, сидящий рядом, слишком близко. У него начинается тихая, пока что внутренняя паника. Ему кажется, что воздух кто-то откачивает из легких; тот, кто сейчас находится за спиной. Кто-то будто набрасывает купол из непроницаемого полотна на него и того, кто сейчас рядом, оставляя их внутри. Реджинальду хочется поскорее вырваться, задышать часто и успокоиться. Реджи боится близости. Его психиатр считает, что дело всё в детской психологической травме, нанесённой в шестилетнем возрасте. Его психиатр считает, что Реджинальду нужно бороться, больше стараться. Реджи думает, что показывать средний палец взрослым дядечкам — не так уж и плохо.
[indent]В Англии всё напоминает о Майкле. Изабелла решает переехать в Турцию, она давно хотела перебраться в тёплое и солнечное место, мрачный и туманный Альбион ей надоел. Кажется, сменить дислокацию звучит как отличная идея, да и мачеха к тому же нашла новую работу. Она всегда была замечательной швеёй, а пошив одежды удавался ей на славу, знакомые передали информацию весьма влиятельному человеку и Иззи стала личным стилистом и модельером для одной очень богатой семьи, с проживанием для неё и её ребёнка.
[indent]Реджи не нравится Стамбул. Реджинальду не нравится лето в Турции. Тут слишком сильно пахнет специями, жарой и восточными сладостями. Из его окна открывается вид на цветущий сад с магнолией и кусочком города, а не на море; Реджи не хватает его вида прямо на порт Гастингса, прохладных ветров с бризом и острых скал. В Стамбуле слишком шумно, слишком ярко, слишком пёстро. Здесь всё слишком, особенно темноволосое чудовище, живущее в соседней комнате. Сынмо — самое неприятное в этом доме. Весь такой важный, самоуверенный и какой-то подозрительно тихий, осторожный, смотрящий на него исподлобья. Сынмо Реджинальда раздражает до белых костяшек и покрасневших щёк. А ещё разбитых губ и пары синяков на теле. Мальчики не находят общего языка; они вообще никакого языка не находят. Реджи начинает презирать всех жителей Турции хотя бы из-за одного Сынмо. Он настолько злится на него, что не замечает как каждый лист в его альбоме заполняется изображение Сынмо: его глаза, губы, ямочки на щеках. Сынмо везде и Реджи вначале это пугает. Пугает от того, что этот мальчик влезает ему под кожу настолько быстро, что становится неотъемлемой частью жизни. Как папа или же Иззи. Словно бы Сынмо всегда был где-то рядом. На два шага слева, на шаг позади. Реджи замечает, что его близость не нервирует, что прикосновения не причиняют ожогов. Их дружба собирается как пазл, складывается потихоньку и к концу лета Реджинальд уже любил свой новый дом в Турции, теплый ветер и ореховый цвет.
[indent]Реджинальд учится в местной школе, практически не видит мачеху, потому что постоянно проводит время с Сынмо, ходит за ним по пятам, даже ночует в его комнате, уснув за книжкой прямо на нём, в его постели. В тринадцать он пробует курить, долго кашляет, но старается произвести впечатление на старшеклассников и на Сынмо. Он хочет быть таким же крутым, как и он. Это практически удаётся, если бы не учитель, так не вовремя появившийся из-за угла. Зато теперь половина школы знает, что Реджи — прекрасный бегун. Он не прогуливает уроки, ведёт себя образцово-показательно днём и настоящим воплощением сатаны ночью. Реджинальд сбегает из школы, наслаждается свободной жизнь, курит вместе с Сынмо на высотках здания и рассказывает разные глупости, хватая его за руку. А ещё требует, чтобы они навсегда, на всю жизнь были вместе.
[indent]Реджи любит сидеть на крыше многоэтажек. Он забирается туда ради любопытства. Город, облаченный в черные одеяния ночи, завораживает своими огнями, точками светофоров на узких улочках и линиями машинных фар. Реджинальд очарован какофонией звуков: криками веселящихся компаний, предупредительными сигналами машин, скрипом тормозов, что режет по ушам. Редж забирается на крышу ради драйва, удовольствия. На цыпочках, с заледеневшими пальцами от ветра он подходит к краю крыши и смотрит вниз. На проезжающие машины, людей, которые идут бесконечным потоком. Он совсем немного завидует птицам, потому что они могут летать. Оторваться от земли и ощутить себя в воздухе. У Реджи нет такой свободы, даже относительной.
[indent]Реджинальд — кофе в два часа ночи и полубезумный взгляд не выспавшихся глаз.
[indent]Реджинальд — дешёвые браслеты при наличии толстого кошелька его матери Изабеллы [женщина хорошо зарабатывает в доме отца Сынмо].
[indent]Реджинальд — бунт, несдержанность и тягучая корейско-английская кровь.
[indent]Реджинальд — нестандартный подход к решению задач, генерация безумных идей.
[indent]Реджинальд — мальчик-шаблон, только у него иногда пробивается совесть, сострадание, сочувствие — качества, таким мальчикам не присущие. Реджи хочет бунтовать, как все, а не слушать нравоучения отца Сынмо со своими порядками и молчать в тряпочку, учиться в месте, где всё — сплошное притворство и аристократизм.
[indent]Реджинальд курит, ругается отборным матом, не стесняясь ни преподавателей, ни одноклассников. Реджинальд прямолинейный, резкий и честный. Реджинальд говорит правду в лицо всегда. Реджинальд ссорится с окружающими быстрее, потому что категорично озвучивает свои мысли, не особо заботясь о чувствах других.
[indent]Вот только жизнь Реджи фальшивая.
[indent]Фальшью пропиталось всё: улыбки, отношения, одежда, да и он сам тоже. В его жизни не пропитался фальшью только Сынмо. Они сидят на полу перед камином, уже выпив бутылку вина, которую стащили из погреба внизу и кутаются в один плед. Реджи рассказывает смешные истории, опираясь на плечо лучшего друга и поворачивает к нему голову. Голова кружится; Реджи уверен, что из-за выпитого вина и жара камина. Что ему дурно не из-за Сынмо. Что в груди сжимается не из-за Сынмо. Реджи пятнадцать, он легко списывает своё желание на гормоны и продолжает по-дружески улыбаться Сынмо. Реджи ловит себя на мысли, какой же он красивый, он думает, что лучше всего — встречаться с Сынмо [в игре у них не плохо так выходило], а потому поворачивается к другу и целует его, получая взаимный отклик, который накрывает обоих снова и снова. А дальше их жизнь смазывается, словно бы на новый яркий рисунок опрокинули воду. Радует, что не растворитель. Они начинают встречаться, вести себя как парочка влюблённых, с каждым днём всё глубже и глубже погружаясь друг в друга. Пока однажды не признаются, что любят, искренне и самозабвенно. Однажды Сынмо дарит Реджи кольцо, и они клянутся в вечной любви. Можно сказать, что между собой они уже давным-давно поженились. Но проблема в том, что они живут в Турции, открытая связь двух мужчин табу, а другая – отец Сынмо слишком яркий представитель гомофобии. Он замечает их отношения сразу, как бы они оба не скрывали(сь). Правда, решает поступить по-умному, медленно и деликатно, без скандала, не вмешиваясь, а просто однажды сослав своего сына учиться заграницу.
[indent]Разлука пугает, а самодовольная улыбка Сынмо-старшего бесит, особенно, когда он показывает Реджи на дверь, что-то ещё лопочет про будущую невесту его дражайшего сына. Реджинальд не верит ни единому слову. У него не остаётся другого выхода, кроме как продолжать общаться с Сынмо на расстоянии, поступить на факультет моды и дизайна в Стамбуле, пойти по стопам мачехи, снять небольшую квартирку неподалеку от учебного заведения и ждать хотя бы смс-ки от Сынмо. Всё, что осталось от Реджинальда это пустая оболочка и безупречное тело. У Реджи выверенные движения и обаятельная улыбка. Он предел совершенства. Сверкающий бриллиант в окружении сотен драгоценных камней. Идеальная подделка. И жизненный принцип — скрыть себя самого. Реджи без Сынмо не знает кто он, поэтому примеряет различные маски. Реджи не знает, как без него жить, поэтому каждый его шаг — прыжок в неизвестность. У Реджинальда нет определённости, точности. Есть только Сынмо, да и того он однажды теряет по собственной глупости. Реджи разжимает пальцы, выпуская из своих рук, позволяет исчезнуть. Однажды, в один мрачный день ему говорят, что Сынмо погиб, там, в той чужой стране, в чужом городе. Реджинальд не может в это поверить, он по привычке звонит ему, просто набрав родной номер. Редж скулит ему в трубку: «я скучаю», «забери меня», «ты мне нужен», «я люблю тебя». Телефон встречается со стеной, Реджинальд — с бутылкой вина.
[indent]И снова похороны, снова та жуткая обстановка, тишина и агония, снова Изабелла гладит его по голове. Реджи запирает себя в клетке, а ключ отправляет почтой в море Гастингса. Вместе со своим сердцем. Реджинальд от потери любимого словно бы выжжен изнутри. Ему кажется, что на месте души — горстка пепла со стойким табачным запахом. Он затягивается так, что приходится выкашливать дым и отплевываться. На языке горечь ненависти к самому себе. У Реджи личность — комок боли и сотни воспоминаний. Он снова и снова прокручивает забытые, подернутые пылью времени моменты. И кричит, кричит, кричит. Безмолвно. Так, как кричат те, кому уже нечего терять. Так кричат те, кто уже все потерял. Реджи практически не спит. Реджи практически не ест. Реджи практически не живёт. И когда Реджинальд наконец-то выбирается из квартиры, то ненависть к Стамбулу приходит накатывающей волной. Реджи в городе будто бы сходит с ума, ломается-падает-изменяется, становится тем, кого больше всего ненавидит. И он решает сбежать. Из этой страны, города, своей жизни. Перед самым выходом, он пьёт бокал вина, который почему-то странный на вкус, кажется, в этом году урожай не удался. Но это уже не важно. Реджинальд пытается вырваться и развеяться.
[indent]Реджи был совершенно невиновен. Он лишь хотел прогуляться, покупаться в бассейне на крыше пятиэтажки с друзьями, но Иззи, как примерная мать, остававшаяся всё это время рядом, то ли из-за чувства опасности, то ли просто из-за нежелания отпускать сына, просто запретила ему идти. Это был всего лишь один маленький протест, который выразился тихим побегом из окна спальни, вместо занятий, чтобы просто прогуляться по свежему воздуху и обязательно [нет], обязательно вернуться после домой и попросить у мамы прощения, но в какой-то момент что-то действительно пошло совершенно не так.
[indent]Реджи всего лишь упал. Он хотел разбиться и умереть, стоило ему об этом только подумать, как план пришёл в действие. Вечеринка с друзьями был всего лишь предлог. Реджи стоял на краю одной крыши, вокруг веселились люди, плескались в воде, не обращая внимания, как парень покачнулся и упал с уступа вниз, приземлившись прямо на асфальт. Будь бы Реджинальд ещё более набожным, верным и преданным Иисусу, как например его мать, он бы мог подумать, что это именно он схватил его за лодыжку и потащил к самому дну, но это была лишь специально проделанная (не)случайность, которая могла стоить ему жизни.
[indent]И, если говорить, о человеческой жизни Реджи  — именно тогда она и закончилась, так толком и не успев начаться.
[indent]Реджинальд знает, что если Иисус действительно существует, то ему придется просить у него прощения.
[indent]Реджинальд больше не живет.
[indent]Реджи чувствует лишь бесконечную боль, вызванную бесчисленными синяками и гематомами. Редж смотрит на свой безымянный палец, кольцо Сынмо пропало, это знак. Знак конца. Реджи пытается объяснить своим друзьям, чтобы они прекратили его спасать, что не нужны никакие ни скорые, ни больницы, а может, это уже архангел пришел за его душу, чтобы забрать подальше от Стамбула, но у архангела есть имя и архангел не оставляет его. Ему как какое-то видение является Сынмо вместе с их общим другом и говорит, что теперь всегда будет рядом с ним и не покинет его, пытаясь всеми известными способами не позволить болезни взять вверх, не дать соединиться ему с множеством ран и убить Реджи, ведь, кажется, он себе этого уже не простит. Реджинальд же устает считать минуты, часы, дни, месяцы, теряясь в них. В полусне он помнит лишь холодные руки и мягкую улыбку, которая умоляет его не сдаваться. Сынмо? Реджинальд пытается, находя силы на хорошие дни, когда он думает о своём погибшем любимом, о солнце и море, о тепле и доме, куда так хочется вернуться, а позже его вновь выбрасывает в жестокую реальность, где есть лишь страдания, вечная рвота, кровь, ломающиеся изнутри кости, словно в мясорубке, и мысли о том, как же могут сходить с ума дядя и друзья, как сильно по нему могла плакать мама.
[indent]Реджи действительно умный парень и из-за этого он знал, что умирает, лежа на кушетке в карете скорой помощи. С каждой минутой медленно, но верно, приближаясь к невидимому краю и протягивая свою тоненькую ладонь к лику Иисуса, в знак верности и просьбы простить, что так долго не молился и не ходил в церковь на исповедь. О чем он, увы, еще не знал, так это о том, что его ждёт новая жизнь, вечность и существование...в роли монстра. Реджи даже не подразумевал, что, когда решил осознанно покончить с жизнью, его напоили кровью с вином. И кровь принадлежала вампиру. Сынмо. Только Реджи имя своего спасителя не узнает. Реджинальду тоже понадобится в будущем лишь кровь. Лишь кровь и чужая боль. У него теперь будет новое будущее, новая жизнь в подарок, без болезни, вылечив своим бессмертием уже навсегда.
[indent]Реджинальд резко просыпается и тяжело дышит в комнате с опущенными шторами; его сердце бешено колотится от внезапного кошмара. Редж  умер? Где он? В раю? В аду? Не важно, главное быть с любимым. Где он? На безымянном пальце снова подаренное Сынмо кольцо, оно на месте. Как странно. За окном идёт дождь, Реджи поднимается с кровати, раздвигает шторы и распахивает окно. Незнакомый город, в котором он раньше никогда не был. Рядом возникает бесшумно Изабелла, говорит ему, что это Бостон. Она выглядит непривычно странно. Вроде бы мачеха такая же, но что-то в ней тоже изменилось. Она будто ожила, по новой. Иззи рассказывает ему всё, что теперь они оба начнут другую жизнь. Вечную. Как вампиры. Изабелла рассказывает, что ей кто-то неизвестный просил передать всю информацию Реджи, но она не знает кто. О том, как ему подлили в бокал вампирскую кровь, о том, как он сильно пострадал, о том, как погиб, о том, как возродился, о том, как с самой Иззи сделали тоже самое, но то, как она умерла, женщина не помнит. И от этой правды сдохнуть хочется ещё больше. Реджинальд вспоминает, что перед его человеческой смертью он видел Сынмо. Но разве это возможно? Или каждый вампир видит свою мертвую любовь? Чёрт возьми, тот был настолько реален, что Реджи даже поверил, что он настоящий. Из плоти и крови. Кровь. Как же хочется её! Иззи, читая его мысли, протягивает ему целый пакет с искомой жидкостью, в которую Реджинальд не долго думая вгрызается. Изабелла говорит, что здесь крови много, что рядом находится больница и тот, кто их сюда доставил позаботится обо всем. Бостон ещё спит, окутанный мраком. Бостон ещё тих, но уже готовится к новому дню. Реджи проводит рукой по своей шее, к плечу, выцарапывает на своей коже бесконечные восьмерки, пальцами вдавливается в кожу на внутренней стороне ладоней, переплетает их, пытаясь зацепиться за что-нибудь ногтями. Он старается не думать сейчас. Только не сейчас, не наедине с собой, ночью, не в этой пугающей темноте, не в этой комнате. Реджинальд старается думать как можно меньше, но все выходит наоборот — он думает так много, думает только об одном.
[indent]Реджинальд закрывает глаза и выдыхает. Раз уж он умер, теперь можно начать новую жизнь, с чистого листа.
[indent]Реджи живет вместе с мачехой в уютном лофте, он привыкает к новой жизни, встречает новых людей, избавляется от них, доучивается на дизайнера одежды. У Изабеллы появился бойфренд, Рияд, вампир как и они, Реджи даже рад зависать и устраивать дистройные вечеринки. Ему это не составляет труда, со своей новой оболочкой и даром убеждения Редж манипулирует каждым и получает самое лучшее бесплатное образование. Но и близкие друзья в его жизни тоже имеются, те, которые его понимают. Например, тот же Ноэль, с кем Редж познакомился, когда ему было особенно плохо, когда он неаккуратно охотился в клубе и кто отвлек его от этой агонии жажды, привив любовь к танцам и музыке. Хотя бы какой-то досуг помимо убийств. А также Хиро, к которому Реджинальд пришел создавать нового себя, став вампиром и привыкнув более-менее к своей сущности, приводя в дальнейшем к нему своих моделей для того, чтобы сделать им макияж для показа. Ещё он знаком с Лином, который периодически делает фотосессии для его коллекции. Но когда Реджи встретил Оззи, рассказав о себе и своей судьбе, тот странным образом тут же переменил к нему отношение, стараясь держаться подальше. Нет, они общаются, но Освальд при любом удобном случае блокирует свои мысли, разум и отдаляется от Реджи. Видимо, это потому что он вампир и у него к нему предвзятое отношение. Странно, но Реджинальд даже привык уже к такому. Ему, на самом деле, всё равно. Тем временем, Редж продолжает чувствовать дикую связь с Сынмо и ему постоянно кажется, что он рядом. Только это держит его на плаву, хоть ему каждый день хочется умереть, он делает для этого все, что заблагорассудится. Интересно, чтобы он сказал, если бы увидел каким Реджи стал? Наверное, был бы удивлен, потому что новый Реджинальд одевается по моде, тусуется на лучших вечеринках, где устраивает кровавые показы. Его одержимость кровью невыносима. Он никак не может ей насытиться, пьет её литрами, думая, что так заглушит душевную боль. Реджи официально считает себя замужним, который будет всегда любить только одного - Сынмо. В его жизни лишь работа, выпуск новой коллекции и его муж. Да он даже взял его фамилию, как и мечтал, оформив для этого все документы. Всю одежду он рисует для него, представляя его, а эскизы с моделями носят его небесный лик. Реджинальд знает, что когда-нибудь он снова встретит его и найдет. Реджи теперь будет жить вечно и сможет дождаться Сынмо, даже если для этого потребуется терпеть до его следующего перерождения.
[indent]А может, ему не показалось и Сынмо всё-таки жив?

полезная информация

☆ его любимая певица — Ariana Grande, "i want it — i got it!" и этим всё сказано;
★ всегда всем говорит, что он замужем, это так и есть, кроме мужа ему никто не нужен;
☆ мамин «адский цветочек», она его так называет;
★ счастливый обладатель британского акцента;
☆ iq 142;
★ по вышеуказанной причине закончил школу в 15 лет;
☆ но всегда ведёт себя с незнакомцами, как «глупенькая блондинка», занудный гений — явно не про него;
★ если бы Бэлла Свон была парнем, она была бы красивым цветочком Реджинальдом, билась бы обо все углы, о наличии которых не подозревал никто;
☆ был болен до своего обращения гемофилией, будучи человеком находился под пристальным наблюдением врачей и Сынмо;
★ знает шесть языков: английский, корейский, французский, итальянский, немецкий и турецкий; коверкает всевозможные турецкие слова нарочно — «чаёк тишесьюр побэрим»;
☆ до обращения был атеистом, теперь же верующий, ходит в католическую церковь, не боится пересечения с языческими символами, святой водой и etc., дома молится и соблюдает пост — у него  есть алтарь с фотографиями Сынмо, считает его тем самым «богом», чьё имя срывается в минуты персональной литургии;
★ носит обручальное кольцо с большим камнем на безымянном пальце, оно защищает от солнца и его же подарил в своё время Сынмо [муж подменил камень, когда Реджи умер];
☆ боится лошадей и верблюдов. в первом случае — скинули, во втором — плюнули;
★ считает, что его жизнь похожа на мюзикл. постоянно вспоминает какую-либо песню, которая подошла бы его настроению;
☆ у Реджи всегда с собой блокнот, в котором он оставляет пометки, — да и вообще, весь его дом порой просто погружается в обилие записок, стикеров и отрывков, записанных на бумаге, — листы разложены на столе, валяются на полу, покрывалом стелются на диване; а ещё он рисует на стенах или оставляет карикатуры;
★ в его гардеробе около сотен бабочек, галстуков и запонок. а ещё брошек. обожает брошки;
☆ хоть и живёт с матерью, но не видит её неделями, потому что у Изабеллы бурная личная жизнь, а у него диагноз «Сынмо»;
★ привык ставить себе звёздочку «☆» за каждое достижение. у него есть даже всякие разные для сего наклеечки;
☆ предпочитает добывать себе "пропитание" естественным путем. любит каждый раз устраивать всякие разные сценки своей расправы.

раса

скажи громко вампир
Способности:
All-inclusive самого обычного среднестатистического вампира, только более красивого:

♰ Бессмертен — не стареет, застыв в своём возрасте на момент обращения, не подвержен людским ядам и болезням, может по сути жить вечно. Если будет хорошо себя вести, то обязательно получит подарок от вампирского Санты. И не Муэрте.

♰ Наделён сверхчеловеческой быстротой, силой, выносливостью, регенерацией и обостренными чувствами. И обгонит вас, и быстрее, чем у обычного люда затянется на нём рана, и учует скорее запах крови, и в темени найдет пропавшую вещицу. Так что лучше с ним простому смертному не спорить, а уличному фокуснику не предлагать в каком из стаканчиков спрятан червонец.

♰ Искусно управляет снами, владеет гипнозом и манипуляцией. Не смотрите ему в глаза, не разговаривайте с ним, иначе не проснетесь, в самом худшем случае. Обожает охотиться на жертву и использовать её, доводить до кататонического состояния и амнезии. Огламуривает и очаровывает. Траллинг использует всегда, ни о чём не жалеет.

♰ Будучи «гением» в реальной жизни развил в себе в вампирском облике способность феноменальной памяти. Мгновенно запоминает информацию любого вида (текстовую, звуковую, визуальную и т.д.). Случается подобное вне зависимости собственного желания. Но есть и отрицательная сторона медали. При переизбытке информации происходят неприятные казусы в виде: головной боли, помутнения разума, потере некоторых воспоминаний или отключения сознания.

♰ Драться Реджи умеет и даже любит, но предпочитает иначе отвешивать чапалахи. Он виртуозно владеет электрическим кнутом, который подарил ему тайный поклонник. Это оружие как влитое подошло ему, оно само его захотело выбрать. Представляет оно само по себе яркий спиралеобразный аксессуар, скрученный браслет из лазурита вокруг кисти на его руке с изображением летучей мыши. С его помощью бьёт током, парализует врага, красивенько испускает фиолетовые искры-молнии, а также дополнительно защищает своего владельца от ожогов, отображая их на других. Реджи обожает эпатаж, так что появляется всегда искромётно.

Слабости:
Без "пищи" кровососы могут обходиться веками, ведь они бессмертны и не способны умереть подобным образом, однако это сильно скажется на их внешнем виде, а так же психологическом состоянии. Здесь тоже присутствуют свои тонкости. Не каждая кровь оказывает плодотворное влияние. Необходимо искать себе "доноров" из тех людей, что не пали под вредными привычками настолько, что уже не в состоянии сами себе помочь: так, кровь наркомана или запойного алкоголика может привести к некоторому отравлению организма и приравнивается к тому, как если съесть протухшую еду. Чрезмерное употребление также приносит вред. Если вампир выпьет слишком много крови, у него появятся симптомы, похожие на алкогольное опьянение: эйфория, спутанность сознания, ступор и т. д.
Вербена наносит урон. Если подвергнется её воздействию или проглотит, у него начнётся сильная лихорадка и он ослабнет. Кроме того, если растение попадёт на кожу вампира, она вызовет у него жжение. Более того, как правило, вампиры не могут подчинить себе тех, кто проглотил вербену или подвергся её воздействию. Падуб, рябина и мандрагора также отпугивают, пусть и не так эффективны, но точно отпугнут на время, достаточное для того, чтобы жертва смогла сбежать.
Вампира можно убить любым способом, который сразу повлечёт за собой летальный исход. Если вы его сильно раните — увы, вам это не особо поможет, а потому всегда нужно точно знать, куда нанести удар. Подсказки: серебро, огонь, секир башка, вырвать сердце, говорят, что спиной мозг тоже, осиновый кол и вы точно не ошибётесь.
Уязвим к божественным артефактам. Оберегает свою задницу от склок и распри с оборотнями или себе подобными. Прекрасно понимает, что можно огрести и получить от всех по самую небалуйсю. Но, если возникает конфликт, никогда не ретируется, упрямо прёт напролом до конца, не умеет идти на уступки и договариваться. Никогда не убегает и не прячется, привык биться до последнего. Ему терять нечего [как он думает]. Колдунов уважает и старается всегда держаться рядом с ними. Более того, у него есть свой знакомый, к которому может обратиться.
У Реджи кровная связь с собственным мужем, своим создателем Сынмо. Он её не отключил, потому что сильно любит и всё ещё верит в то, что его супруг жив. Сынмин — его самая главная слабость и самая важная мощь. Из-за этой "веры" частенько входит в транс, совершая этакий своеобразный религиозный обряд. После него Редж обязательно падает в обморок, потому что тот отнимает много сил, даже несмотря на насыщение кровью. Периодически во время своего экстаза видит астральную проекцию благоверного.

Обратная связь

Планы на игру: спасти брак с повелителем моего сердца
Связь: с вами уже давно, но если что, то господин Кинк и муж знают, где меня найти
Как вы нас нашли: один очень неуместный, но такой милый лисёнок почти год назад как привёл хд

0

181

Вообще, как сосед, Тэрэ вполне устраивал Ынсока. Не храпит, не пукает [но это не точно] и ведёт себя вполне тихо, даже так, что Сон иной раз, когда ночевал в их комнате, подрывался, чтобы проверить дышит ли его соседушка или нет. Уж слишком тихо вдохи-выдохи тот делал или Ынсок порой настолько привык к их с Сынханом «убогой» квартирке, находящейся рядом с железнодорожными путями, что теперь тишина для него стала какой-то пугающей роскошью. Это как люди вскакивают от каждого шума, ревущего за окном мотора мотоцикла или горланящих пьяных воплей, также и Ынсок подрывался из своей постели от гнетущего безмолвия. Он даже порой хотел Тэрэ предложить купить смешнявый ночник, чтобы регулировать датчиком освещенность или хотя бы отправляться к Морфею в гости под звуки ливня / водопада, но не решился сие сказануть соседушке в лицо. Вдруг не то подумает сей приколист и издеваться начнёт, что Ынсок трусишка зайка серенький?! Вообще Сон ни разу не похож на трусишку, а на зайку тем более, он скорее сурикат, вечно набивающий себе шишки.

Рэпер поглядывает с кровати соседа на Тэрэ, задумчиво насупив брови под масочкой для увлажнения кожи. Он не обратил внимания какая она, так что возможно сейчас на лице Сона красуется рожица какого-нибудь забавного зверька и выглядит тот со стороны до покатушек-хахатушек, собственно Ынсок буде не против, если это так и есть, порой нужно и обстановку разбавлять своей вечно недовольной моськой. Кровать коллеги и правда удобнее и пахнет приятнее, чем его, Сон не может объяснить, по какой именно причине ему так кажется, но, возможно, дело действительно в том, что чужое всегда либо вкуснее, либо лучше, либо просто притягивает по необъяснимой причине.

— Стираю?!, — Ынсок недоумённо смотрит на Тэрэ с таким выражением, будто тот спросил у него сделал ли он домашнюю работу, которую задавала учительница ещё на прошлой неделе и завтра будет опрос всего класса, а если кто-то не выполнил задание, то всему коллективу влепят параши. — Я думал, что у нас есть для этого уборщица. Ну, знаешь, как в отеле, которая всегда приходит утром, сгребает бельё в кучу и меняет на новое, — а Сон ведь действительно так предполагал. Разве так не делают в подобных местах? Не заботятся о трейни, будущих айдолах, у которых нет на это времени? Кажется, своими перебежками и ночёвками в их с Сынханом квартире, Ынсок пропустил какое-то важное собрание, где всем зачитывали правила проживания в общежитии. Да, Сон, если и ночевал в комнате, то всегда педантично убирал свою кровать, настолько щепетильно, что никто и не обратил внимания на то, что человек слишком редко на ней спит. А если и делает это, то после него постель будто нетронутая, ибо дрыхнет Ынсок очень аккуратно. — А ты чё блин брезгуешь? Я привитый! Сам знаешь, мы вместе мед.обследование проходили!, — обиженно фыркает в сторону соседа Сон. Гля, какой приверетливый, ещё и вздумал нос воротить от него! Это Тэрэ ещё не знает, что Ынсок в его стакан с напитками порой плюёт и его щёткой зубы чистит, так что он этого мелкого негодника пометить успел, когда их только вместе заселили.

Сон, не отойдя ещё от выдвинутых в его сторону обвинений с намёком на то, что его кровать, видите ли, не такая комфортная, как у соседушки, и продолжая дуть губы, лежит и пыхтит на матрасе Тэрэ. Спать он явно будет здесь, специально причём, после таких-то восклицаний. Скажи, что да! Стираешь! А что такого, если и не стирает?! По-ду-ма-ешь! Ынсок бросает хитровыебанный взгляд на соседа, слушая, как он знакомит его со своим гусём, ака сыном и в его голове назревает очередной минипиздрический план мести. — И от кого же у тебя твой сын? От какой-нибудь наивной поклонницы, которой ты подмигнул?, — он пользуется тем, что Тэрэ глаза свои закрыл и повторяет действие соседа с папильоткой, что снял с его волосни, только накручивает ту прямо поверх клюва мистера Шмяка, дабы тот в случае чего не растрепал никому, что здесь в дальнейшем происходит будет. — Что же ты так с сыном своим плохо обращаешься? Не следишь за ним?, — громко цокает языком о нёбо Ынсок, — Ну, всё, беру его в заложники, — Сон накрывает одеялом гуся, укладывая его себе под бочок и на всякий случай отворачивая башкой к стене, чтобы не только не крякал, но и не подглядывал.

Но шутки шутить рэпер тут же перестаёт, как только Тэрэ выдаёт, что ждал его. Такое ему только Сынхан говорил, что скучает, что ждёт его всегда, что без Ынсока мир становится чёрно-белым, как клавиши фортепиано. Сон аж бросает на Тэрэ озадаченный взгляд, стоит тому громко в сердцах поделиться с ним сим откровением. Он поначалу не знает, что сказать и как реагировать — неужели соседушка так к нему привязался и проникся, неужели ему без него … — Соскучился по мне что ли?, — усмехается рэпер, разбавляя обстановку довольной лыбой. Ладно, это приятно, что он не безразличен и что о нём беспокоятся. Может, Ынсок хотя бы дружочка-пирожочка себе найдёт в этой школе выживания?

Тэрэ явно не притворяется, а правда переживает за него, где тот шастал всю ночь почти. Ещё и рассказывает ему о каждом своём шаге последовательном, как беспокоился, где Сон и что он, куда пропал, даже записки не оставил. Ынсок аж начинает чувствовать себя виноватым, что не предупреждал никогда соседушку, просто выходил в окно бесследно и убегал в туман, навстречу своему любимому парню. А вдруг бы проверка была и Тэрэ бы попал под раздачу? Ему бы наверняка досталось за него? Как бы тот выкручивался? Чтобы придумывал? Что Ынсоку захотелось мороженого и он решил купить себе и ему, что он скоро вернётся, нужно только подождать немного? Или что? Сон пока что чудом избежал наказания и не попался, и возможно это всё благодаря Тэрэ. Велика вероятность, что тот старался отвадить от их комнаты следящих за ними менеджеров и персонал, прибегая к каким-то уловкам. Может, даже Шмяком угрожал! Хотя, если так подумать и соседушка и, правда, играет, набивает себе цену и выпендривается, то его роль достойна кубка «Оскар», потому что происходящая потеха колоссально сымпровизирована.

— Что это у тебя за знакомые такие?, — настороженно поглядывает на Тэрэ на предмет серьёзности его слов. Ынсок заинтересовался сими витиеватыми связями, по его соседу не скажешь, что он не чист на руку, потому что внешне, да и в общении тот больше похож на птичку-невеличку, которая привыкла улаживать разгорающиеся конфликты. Тэрэ частенько принимал его сторону в конфликтах, предпочитая уводить Сона подальше от греха, чтобы тот не натворил делов своей рвущейся наружу спесью. Ынсок частенько чувствовал себя каким-то боксёром на ринге в правом углу, которого опекает его тренер, массирует плечи и водичкой в лицо брызжет, капу меняет, чтобы тот успокоился. А сейчас … любопытно, что это за связи такие, которые могут решить проблемы с законом? У Сона они были, но давно, когда с сестрой родаков своих кокнули, хотя это и не смог никто доказать, поэтому дело закрыли. Но … почему Тэрэ об этом ВДРУГ упомянул? Случайно обронил? Или нарочно? Интересно. Надо выяснить.

Ынсок снимает масочку, плавно поднимается с постели соседа и наступательно направляется в его сторону, специально прижимаясь к нему так, чтобы тот стал пятиться назад, пока не упрётся спиной в стену.  — Знаешь, что Тэрэ?, — хищно ухмыляется Сон, подражая улыбке Джокера, как только загоняет свою жертву в угол. Ынсок цепляет руки соседа, поднимая их над его головой, удерживает, впиваясь крепкими пальцами. Танцевальный элемент, который они между прочим недавно вместе репетировали. Сейчас он получается в разы лучше, чем до этого. Видимо, потому что сработал эффект внезапности. — Меньше знаешь — крепче спишь, — Сон ослабляет хватку, скрещивая руки на грудной клетке, всё ещё подозрительно сканируя взглядом Тэрэ. Вроде бы он не выглядит как подосланный двойной агент, которого отправили вынюхивать что-либо про Ынсока. Хотя, чем чёрт не шутит. Просто рэпер не доверяет тихоням и скромникам, как и чрезмерно милым с ним людям, ведь в тихом омуте…

— Извини, мне нужно было кое-что проверить, — искренне извиняется Сон за свой поступок, поправляя на Тэрэ всклокоченные в разные стороны бигудюхи, пока тот в себя приходит от произошедшего. — У меня нет проблем с законом, раньше были, но сейчас они уже в прошлом, — уклончиво отвечает Ынсок, всем своим видом демонстрируя, что ему очень жаль за свои трудности, которые остались там, на той стороне его жизни.

— И вообще, ты по себе судишь что ли?, — переводит стрелки Сон, дурацкая улыбка, рисующая на щеках дурацкие ямочки на лице рэпера меркнет. Кто бы говорил насчёт позднего пубертата?! Его сосед только и делает, что либо рубится в игрушечки, либо на телефоне, либо ещё где или бегает в зальчике. — Я, кстати, ни разу не видел, чтобы ты с кем-нибудь тусил. Ни с девушкой, ни с парнем. Ты что асексуал? Или ты девственник?, — закидывает Ынсок вопросами своего соседа. Ну а что?! Ему, значит, можно задавать неудобные вопросы, а Сону нельзя?! Да и заниматься сексом намного полезнее для здоровья, чем фармить всякие алмазики.

— Тэрэ, даже у меня есть парень! Причём очень и очень давно. А ты сам знаешь, что я …, — продолжает негодовать рэпер, но вовремя осекается, потому что понимает, он только что сболтнул лишнего. Сон хватается за свой рот, моментально накрывая его обеими ладонями, наблюдая как ещё сильнее заинтересовался его сосед. Похоже, теперь ему явно не удастся отвертеться от расспросов.

— Бля…ты не должен был этого знать. Не должен был. Бля…бля…бля…., — наконец-то подаёт голос Ынсок, отнимая руки от лица и начиная лихорадочно ходить взад-вперёд, размышляя, что ему теперь делать. Плохой, плохой, плохой, ты плохой. В какой-то момент Сон присаживается на корточки и хватается за голову, ритмично стуча по ней кулаками, потому что башка у него не просто дубовая, а ещё и дурья. Разболтать такой секрет, да ещё и своему соседу. Да как он мог?!

— Так, если кому-нибудь проболтаешься, я тебя и твоего сына…кх-х-х-х, — попытка угрозы всё ещё пребывающего на полу, на кортанах Ынсока, звучит как полнейший аут, а вялый жест, показывающий большим пальцем прямо вдоль по собственному горлу, что почикает Тэрэ с его гусиком-обнимусиком и подавно выглядит как провал. Но сказанного уже не вернёшь, остаётся надеяться на то, что его сосед не станет Сона шантажировать и не будет навязывать Ынсоку бэйбиситтеринг с его сынулей Шмяком. Иначе рэпер разорвёт его в первую же ночь. А вот кого именно — пусть пока останется тайной.

0

182

[indent] Ёнгук чувствует, как напрягаются его плечи, как кровь быстрее бурлит по венам, как взгляд становится тяжелее. В такие секунды его обычно боялись, особенно клиенты в борделе, когда предпринимали попытку решить вопрос силой. Он сам знает, каким становится его лицо: спокойным, почти безразличным, но именно в этом спокойствии и таится опасность. Бан не любит две вещи: ложь и насилие, с поправкой, что второе принимается с целью обидеть и ущемить кого-то слабее.

[indent] Гук разглядывает собеседницу напротив себя, слушает потоки лжи, что слетают с её уст и его в миг озаряет совсем иное чувство. Неожиданное. Резкое, как вспышка света в мрачном, тёмном переулке. Он смотрит на девушку внимательнее и внезапно постепенно начинает осознавать: она почему-то кажется ему знакомой. Не просто похожей на кого-то из прошлого. Нет, в её глазах невооружённым взглядом читается что-то такое, что заставляет память Ёнгука болезненно дрогнуть. Этот взгляд он уже раньше видел. Возможно, давно. Возможно, в другой жизни, где он ещё не был тем, кем стал. В её лице мелькнуло что-то от человека, которого он когда-то не смог защитить.

[indent] Сначала Бан предполагает, что ошибся. В его жизни было слишком много лиц. Одни исчезали сами, других стирали внезапные обстоятельства, благодаря его хваткой криминальной особенности. Он не любил вспоминать. Воспоминания делают человека мягче, а мягкость в его мире считается проявлением слабости. Но лицо девушки, её выражение, с которым застыл лик собеседницы продолжает цеплять всё сильнее. Знакомая линия скул. Упрямая складка между бровями. Взгляд, в котором страх смешивается с гордостью. Где он мог видеть это раньше?

[indent] Постепенно сосредоточенная поза Ёнгука начинает потихоньку растворяться в полумраке помещения, сливаясь с тенями — сфокусированный взгляд меняет концентрацию, становясь даже немного теплее. Настороженность криминального авторитета не исчезает, но оказывается иной. Уже не такой явной и острой, как до этого. В позе появляется тревога. Мафиози, привыкший читать людей как открытую книгу, вдруг ощущает, что перед ним не воровка в привычном смысле. Перед ним — беглянка. Кто-то явно загнал её в угол, и она теперь своим поступком выражает то, что умеет делать человек в ловушке: целенаправленно идёт на риск.

[indent] Гук роняет взгляд на её руки, отмечает, как дрожат её пальцы. Не сильно, но Бан это замечает. Хороший вор не трясётся как осиновый лист после удачной кражи. Хороший вор уходит тихо, растворяется в толпе и не оглядывается. А девушка застывает, как изваяние, будто ожидает какого-то внезапного выпада или удара. Значит, украсть кошелёк было не её конкретной целью. Это был способ. Возможно, девушке нужны были деньги на побег. Возможно, она выполняет чужой приказ. Возможно, за ней наблюдают.

[indent] И тут взгляд Ёнгука скользит дальше, к дальнему углу зала, где спутник беглянки решает почтить их своим появлением. Через пару мгновений рядом раздаются шаги, тот самый мужчина возвращался к столу, недоумённо оглядывая Гука, ведь тот таким наинаглейшим образом плюхнулся на его место. Бан даже не поворачивает головы. Он уже заранее принял для себя решение. В его мире кража — не редкость. Но он не любит, когда сильный прессует слабого, а потом делает вид, что это норма. Криминальный авторитет успевает сделать вывод и видит в этой мизансцене не столько преступление, сколько отчаянную попытку выжить.

[indent] Ёнгук со скучающим выражением на лице поднимается, легко поправляет пиджак и встаёт так, чтобы закрыть девушку от взгляда возвращающегося мужчины.

[indent] — Послушайте, любезный, — проговаривает он с холодной вежливостью, обращаясь к нему. — Похоже, Вы уронили кошелёк у входа. Я видел его на полу возле стойки. Официант уже передал его администратору. —

[indent] Спутник девушки замирает, в его глазах сначала явно читается промелькнувшая искрой растерянность, а затем — яркая вспышка злости. Но Бан говорит так уверенно, так убедительно, что спорить с ним было бы глупо. Ёнгук знает, он может заявлять подобное, иерархия позволяет, и мафиози прекрасно знает, что Бан выглядит именно тем человеком, которому верят без лишних вопросов: спокойным, дорогим, слишком собранным, чтобы с ним спорить. Спутник девушки явно это понимает, поэтому не устраивает сцену. Он лишь коротко кивает, выпрямляется, бросает на девушку быстрый взгляд и отходит к стойке.

[indent] Ёнгук провожает его невозмутимым взором и только потом снова присаживается напротив своей собеседницы.

[indent] — Сестра … ребёнок … — это ведь ложь, да?, — задумчиво тянет Бан. Он почти на сто процентов уверен, что его собеседница солгала насчёт этого, но это, впрочем, не его дело, главное Бан уже выполнил — избавил от проблемы.

[indent] — Если не хочешь отвечать — не отвечай, — переходит на неформальный тон. — Заказывай всё, что захочешь и больше не бойся, этот человек тебя впредь не побескоит, — Гук привык, что люди боятся его, по крайней мере, это очень удобно. Страх создаёт расстояние, а расстояние даёт контроль над окружающими. Но сейчас контроль ускользает сквозь пальцы. Потому что Бан внезапно пугается сам. Не за себя. За неё. Раздражающее и пугающая эмоция, которая пришла без разрешения и заняла место там, где обычно живут расчёт и подозрение.

[indent] — Послушай, можешь мне сказать, как тебя зовут? Где мы встречались? И на сей раз не ври мне, я уверен, что мы с тобой раньше виделись. Меня не покидает какое-то странное предчувствие, что я тебя знаю, — щурится Ёнгук. Ему самому всё ещё не до конца ясно, действительно ли они раньше пересекались. Обычно Бан не привык вмешиваться в чужие дела без причины. Но в этой девушке есть что-то знакомое. Не только лицо, не только жесты, но и сама манера держаться.

[indent] — Ты мне кое-кого напоминаешь, — пожалуй, не стоит говорить собеседнице в лоб, что она ему напоминает Чонопа. Ёнгук пережил с ним слишком тяжёлое расставание и до сих пор не отошёл, хотя прошло уже не то, что несколько месяцев, а даже лет. Но Бан продолжает в каждом видеть его. Даже вон в том официанте, который приносит им воду, Гук видит мистера Муна. Пожалуй, это маниакально и ненормально. Видимо, ему правда пора сходить к доктору, раз до сих пор тоскует по бывшему.

[indent] — Меня зовут Бан Ёнгук. Моё имя тебе о чём-нибудь говорит?, — и всё же, попытка не пытка, а вдруг они действительно знакомы?!

0

183

любил ли он обсуждать чужие члены? в общем-то, да, с коллегой даже рейтинг составляли как-то раз, когда в праздничные какие-то дни оказались выгнанными из дома, хотя можно ли было считать очередной побег от реальность таковым, вопрос конечно интересный, но справедливости ради, чоноп к этому уже вполне себе привык, потому что всяко лучше было накуриться и выпить какой-нибудь фруктовый гараж в теплой и уютной студии, в хорошей компании, чем уворачиваться от летящей в голову посуды, ведь мать в очередной раз решила что он если не сам дьявол, то какой-то из чертей, возможно тот что под номер тринадцать, приносящий ей только несчастья, и что збс идея разбить его о голову парочку тарелок с утками. посуду так-то жалко было, ибо заказывал вообще-то сам когда-то, думая что это поможет привнести в серые будни какого-то цвета и радости, но в итоге даже спасибо никто не сказал, лишь прокляли в очередной раз. ничего удивительно. зато вот разговоры с работницами борделя, принадлежащего его старому знакомому, опять же, про достоинства местных клиентов, очень даже интересная тема, и вы не подумайте, мун там был исключительно по работе, то бишь бил татуировку одной из прекрасных мадам, плюс пирсинг сосочков в моменте, благо чемоданчик у них имелся для выездных работ, который использовали попеременно в особых случаях. пару раз ему предлагали остаться там, но как-то знаете вот, внутренний голосок нашептывал что не надо, мало ли как это будет считано и лучше уж на собственной кушетке в студии подрыхнуть, если на кресле-мешке не удобно будет. чонопу, в прочем, удобно даже на лавочке будет, ведь тут все дело в привычке.

именно поэтому его искреннее веселила реакция джея, и даже закралась мысль, что следовало бы развивать сию генитальную тему, но если парень и вправду намерен в дальнейшем вернуться снова, то возможно стоило придержать свой великолепный юмор для следующего раза, тем более вдруг товарищ реально рассмотрит вариант такого исключительно тату. хотя наверно, его бы чоноп отговорил все ж, ибо член все ж такое место, сомнительное и краска держится не нем не особо хорошо, как и на пальцах рук кстати, постоянное трение там и все такое, сами понимаете. лучше ж пирсинг тогда сделать, какой-нибудь хафада или принц алберт, если прям реально хочется чего-то экстремального.

- звучите так, словно вы очень элитный сутенер, - чоноп усмехается, пока выворачивает толстовку и встряхивает ее куда-то в сторону, избавляя от каких-то остатков влаги вероятно, - у меня есть один знакомый, тот тоже внимание уделяет только когда причину находит, - о том, что это "внимание", не всегда хорошо заканчивается он решает умолчать, ведь на самом деле, если бы не их очень "близкие" отношения с енгуком, то мун бы не рассказывал про него так легко и открыто, мало ли чем бы это обернулось, узнай тот про данные увлекательные истории, а учитывая его многочисленные связи, всегда был риск встретить очередного важного клиента из заведения бана. хотя откровенности ради, джей не выглядел как завсегдатый таких заведений, но возможно в этом и был его шарм и на самом деле в постели он был настолько жестким, что девочки которые проводили с ним ночь, брали больничный по причине вывиха лодыжки, ведь по собственному опыту чонопа, такие вот спокойные и сдержанные личности, зачастую не просто пруд, а океан тщательно скрытых пороков.

в моменте чоноп снова берет блокнот в руки, записывая где-то в углу еще корейское имя джея, проговаривая его одними губам и усмехаясь рождающимся в голове идеям и мыслям, быстро зарисовывая какие-то элементы, надеясь что потом разберётся что там к чему, а если нет, то значит просто получиться нечто еще более интересное и индивидуальное. но самое главное, это кривые утки внизу страницы. просто так. для антуражу.

он наконец натягивает свою толстовку обратно, отряхивая какую-то исключительно космическую пыль и с минуту раздумывает о том, стоит ли ему влезть в свои явно все еще хлюпающие боты, или так и пойти в тапках, и решает что если уж херачить по лужам, то можно и босиком, главное потом напиться каких-нибудь противовирусных, а то у него после службы в армии с иммунитетом как-то не оч. хотя возможно, дело было не в армии, а чем-то еще, чоноп об этом не особо думал, только заебливо хлюпал носом когда все же заболевал.

в любом случае, по улице пробежаться тут буквально минут пять, так что может и обойдется в этот раз. крикнув что-то явно проводящему с кайфом время коллеге, татуировщик пропускает джея вперед и выскальзывает следом.

- вы смотрите слишком много дорам, мистер джей, - чоноп усмехается, на улице погода все еще не самая располагающая, - или вы сами так девушек к себе зазываете? - говорит это без задней мысли, исключительно в шутку, прежде чем почапать быстрым шагом в сторону кафе.

в заведении их встречают приветливой улыбкой та самая тетушка, которой он клянется, хотя делал это редко по собственной воле, но тут это обязательный жест благодарности ей за то, что кормила его всегда, даже когда в кармане денег кот наплакал было, когда не хотел возвращаться домой, а студии удобной еще не было, принимала его ранним утром, отпаивая чаем.

- да просто хороший сосед, иногда на субботниках вместе прибираемся, с покраской вот во время ремонта помогали, - и ведь не врет, реально помогали, и со сборкой новенькой витрины тоже, и на субботниках местных владельцев бизнеса мешки таскали тяжелые. они с другом не видели в этом ничего такого, и делали это не столько ради еды и какой-то благодарности, а просто потому что хотели, по ним может не скажешь, но люди они приличные, и наверно, где-то даже хорошие, по крайне мере пока не открыть их школьные личные дела, где несколько административок, а у чонопа так и вовсе угроза отчисления, и красным чернилами что-то про неприспособленность и доведения, что жрет его по сей день, хотя и пытался избавиться, скрыться сначала в объятьях енгука, потом в травке, после в рядах армии, выбить из собственной головы весь этот психоз и стоящие перед глазами картинки, не только школьные, но и другие, в которых все еще винил себя, потому что не замечал, закрывал глаза, считал что справляется, - буду банальным, но фо-бо это классика, здесь лапшу сами делают и говядина высшего класса, а порции такие, что вы еще с собой заберете остатки, - его забавляет вновь, как внимательно его слушает джей, словно ребенок, которого впервые привели в кафе после постоянных ужинов дома, - но если говядина для вас тяжелая, можно и вариант с курицей, еще если любите морепродукты, то стоит взять креветки в кляре, с ними идет острый соус, но можно будет попросить чтоб заменили, - сам чоноп острое не особо любил и в целом-то, не очень хорошо переносил, поэтому всегда просил замену на барбекю какой-нибудь или что-то грибное, - и в целом, думаю этого нам хватит, а то скажете потом, что накормил чем-то непонятным.

они делают заказ, и вперед всех блюд по обычаю приносят чайничек с чаем и две небольшие чеплашки с рыбками, куда чоноп благополучно разливает их напиток.

- так значит, вы человек деловой, - говорит он, поднося чеплашку в губам и отпивая чай, - раз уж ваш день состоит из деловых встреч и работы, звучит довольно скучно, - пожимает он плечами, откидываясь на спинку своего стула, - хотя наверняка, место приличное, учитывая в каком виде вы решили прийти в наш салон, не то чтобы к нам только нефорята ходят, но все ж увидеть кого-то с таким серьезным лицом как у вас, редкость, - мун думает с минуту, что лицо у джея не только серьезное, но так-то и вполне себе привлекательное, а потому даже не знает, стоит ли ему озвучить свою последнюю фразу или нет, - с таким лицом, и таким не соответствующим этому лицу бельем, - он не сдерживает смешка, безобидного абсолютно, ему на самом деле понравилась эта деталь, которая рассказала ему о джее чуть больше, чем многое другое, - вы не подумайте, это мило, на мне вот сегодня труселя с клубничками, самые любимые кстати.

ему эти трусы подарили на первое апреля как шутку, а он и не против, тем более что они реально выглядели классно в контрасте с его обычным внешним видом.

- а можно не скромный вопрос, - спрашивает, когда им уже приносят две большие тарелки супа, когда рассоединяет палочки и перемешивает лапшу, - почему вернулись в корею, а не остались в сша? семья? или какие-то еще причины были, может первую любовь свою ищите? - обычно именно так и бывало в манхвах, но будет ложью сказать, что чоноп прям на серьезных щах думал об этом, и точно такой же ложью будет то, что вопрос задавался чисто из вежливости. нет, это было любопытство. ведь чонсон правда был интересным. в том как он говорил, как реагировал на вопросы и какие-то просьбы, и то как смешно вспыхивал во время разговора про трусы, учитывая что разговор про члены его не смущал ни капли.

- ну как вам, мистер джей? - чоноп подпирает голову рукой, смотря как собеседник проглатывает лапшу, попутно дожевывая кусочек мяса из супа. наверняка, тот обедает обычно в более именитых заведениях со парочкой звезд в приписке, и имеет какой-нибудь крайне утонченный вкус или вроде того, но именно поэтому муну и интересно, что скажет этот деловой мужчина, какими словами опишет и что расскажет, чтобы понять его лучше, дополнить в голове образовавшийся портрет и добавить пунктик к вырисовывающимся эскизам для будущей работы, которой планировал если не украсить кожу самого джея, мало ли после этих их посиделок тот передумает, решив что чот его бес попутал, но выложить в социальные сети эскиз.

0

184

У Чонопа очень красивая улыбка. Он улыбается Джею от силы раза два за то время, что они проводят вместе, а Пак уже хочет, чтобы губы татуировщика застыли на его лице именно в сим растянутом положении, озаряя его лицо. Эта улыбка неожиданно сбивает чеболя с привычного ритма. Она отнюдь не вежливая и не привычно деловая, с которой мастер обычно буднично встречает всех посетителей своего салона. Или совсем не та, которую офисные клерки показывают на переговорах, чтобы скрыть усталость. В ней светится тепло в этот дождливый, хмурый вечер. Прямое, простое, почти детское, но без наивности. Джей ловит себя на том, что смотрит на Чонопа слишком долго. Он бы с удовольствием хотел отвести взгляд, но не может вот так сразу. Впервые за долгое время ему становится неловко из-за собственной искренней реакции.

Спокойная речь Чонопа с уместным, но пошловато-колким юмором правильно кондиции, без испорченной оскомины, даже то, как он двигается завораживает Пака, заставляет притянуться к нему ещё больше. Сей разрисованный хаотичными эскизами молодой человек двигается безмятежно, без суеты. В нём нет желания произвести впечатления, понравиться или навязать собственное мнение, разрекламировав свои услуги тату-мастера, и именно это впечатляет Джея больше всего. В Америке он привык к людям, которые стараются бахвалиться друг перед другом, казаться умнее, богаче, сильнее. Чоноп ничего никому не доказывает. Он просто предстаёт перед Паком собой. И от этой естественности у Джея внутри пульсирует чувство, похожее на тихое, но вдохновлённое от него удивление.

Когда Чоноп упоминает о каком-то своём знакомом чеболь замирает, потому что ему рандомно слышится, что татуировщик назвал его своим «парнем», но Чонсон вновь улавливает слово на букву «з» и выдыхает. Странное ощущение. Но Джею отчего-то кажется, что этот «знакомый» действительно не просто так знакомый. Пак старается держать себя в руках и не реагировать. Почему его это вообще так сильно взволновало? Отчего заставило сердце затрепыхаться? Так странно. Когда Чоноп внезапно смеётся и у него чуть прищуриваются глаза, Джей обращает на это внимание почти сразу. Он замечает и маленькую ямку на щеке, и то, как свет падает на его лицо, и как он проводит пальцами по воздуху, рисуя ими узоры, объясняя смысл линий. Паку нравится голос Чонопа — низкий, спокойный, с мягкой хрипотцой. Этот голос не давит, не требует, а подкупает, он откровенно приглашает быть честным. Джей никогда не умел так разговаривать с другими людьми, легко, непринуждённо, с ноткой кокетства и обольщения. Наверное, поэтому чеболь оказывается пойманным с поличным на счёт дорам, а слова про девушку кажутся ему слишком ироничными. Да, Пак действительно смотрит в свободное время романтичные фильмы, но он никогда бы не подумал, что на него может кто-то клюнуть. На его толстый кошелёк, на деньги их с братьями отца – да, но конкретно обратить внимание на Джея…Звучит неправдоподобно и заставляет чеболя взглянуть на тату-мастера с сомнением.

Пак только усмехается, будто ловит в последней фразе Чонопа не заботу, а попытку заранее отступить. Чеболь сидит напротив, чуть подавшись вперед, и пальцами крутит край бумажной салфетки, слишком белой для этого столика, покрытого мелкими следами чужих ужинов, пролитого соуса и долгих разговоров. За окном уже совсем стемнело, вывески магазинов на соседней улице включаются одна за другой, и блики от них растекаются по стеклу полосами: красной, синей, желтой. Забегаловка действительно простая, не модная, но живая, кишащая людьми и громкими разговорами. Это именно такое помещение, где пар от кухни запотевает окна, где местная тётушка помнит, кто просит меньше кинзы, больше соевого соуса, а кто всегда берет добавку лапши.

— Вы так говорите, будто я собираюсь подать на вас жалобу за неправильный ужин, — проговаривает Джей и наконец отпускает из рук салфетку. — Расслабьтесь. Я не такой страшный, —  Пак хмыкает и смотрит в меню, изучая по памяти все названия блюд, с которыми его познакомил Чоноп. Бумага заламинирована, углы слегка отслоились, а возле названия фо-бо стоит маленькое красное пламя, которое на самом деле всегда в подобных заведениях обманка: бульон тут наверняка очень глубокий, пряный, теплый, но не злой.

— Что ж, я польщён, что меня допустили к классике района, — Паку хочется спросить у Чонопа как часто он водит людей в сие заведение, вопрос сам по себе напрашивается к такому знатоку еды, как тату-мастер. Но Джей не задаёт его, думая, что покажется молодому человеку чрезмерно любопытным. Хотя ему бы хотелось бы знать, кого он водит, клиентов или друзей, возможно своих партнёров [есть ли они у него?!] и почему именно сюда, как часто, с какой периодичностью, что происходит после этих встреч? Чонсон решает придерживаться мнения, что он стал тем одним из немногих кому посчастливилось быть здесь по приглашению Чонопа. Вместо этого чеболь просто закрывает меню и смотрит в сторону кухни, откуда доносится глухой стук ножа по доске и громкий голос повара.

Джей успевает поднять свою чеплашку только наполовину, когда татуировщик так просто и невинно договаривает про клубнички. Пар над чаем тонкой белой дымкой проходится между ними, словно кто-то нарочно рисует в воздухе мягкой лентой завесу, чтобы спрятать самое неловкое. Но неловкость, как назло, не прячется. Она восседает прямо за столом, рядом с чайничком, двумя чеплашками с рыбками и взглядом тату-мастера, слишком живым для обычной светской беседы. Хотя, разве можно назвать их беседу, начавшуюся с членов и продолжающуюся трусами, светской? Они словно сначала при знакомстве друг с другом непоследовательно разделись, а потом решили постепенно одеться.

Джей все-таки подносит чеплашку к губам и делает глоток. Чай оказывается горячим, терпким, с легким сладким запахом трав. Он выигрывает себе несколько секунд, чтобы не ответить слишком резко. Хотя резкости в нем стало намного меньше, как только он оказался в салоне тату-мастера. Даже плечи, которые еще минуту назад держались ровно и напряженно, немного опустились.

— Труселя с клубничками, — повторяет Пак наконец, смотря не на Чонопа, а на чай. — Очень важная информация. Теперь я понимаю, что наша с Вами беседа вышла на новый уровень доверия, — уголок губ Джея дрогнул. Это было едва уловимо, но для человека с таким серьезным лицом — уже целое событие. Сие явно не ускользает от Чонопа, он наверняка обратит внимание. У него вообще вид человека, который замечает все: чужие паузы, сбившееся дыхание, слабые попытки спрятать улыбку. И, кажется, получает от этого тихое удовольствие.

— А что касается моего белья, — продолжает Джей, аккуратно ставя чеплашку на стол, — оно не обязано соответствовать лицу. Лицо я показываю всем. А белье, а тем более свой член, как правило, нет, — говоря это, Джей понимает, что только что ответил куда свободнее, чем собирался. И от этого внутри становится странно. Не плохо, нет. Просто непривычно. Будто он покинул свой стеклянный кабинет офиса высотки, где всегда равномерная иллюминация, запертые двери, и внезапно оказался в месте, где можно говорить глупости, и никто не рухнет в обморок от ужаса.

Как только тётушка им приносит суп, Джей бросает взгляд на гигантские пиалы и сначала не реагирует на вопросы Чонопа, отвлекаясь на блюдо.

Он сидит напротив, держит палочки так, будто в этом мире вообще существует правильный способ держаться за что-то горячее, скользкое и витиеватое. Лапша тянется вверх, пар поднимается к его лицу, цепляется за ресницы, за линию скул, за чуть растрёпанные волосы у висков. Джей аккуратно дует на ложку супа, но делает это так сосредоточенно, что тату-мастер наверняка слишком широко сейчас улыбается, наблюдая за ним.

Пак наконец перемещает взгляд на Чонопа. Не сразу в глаза. Сначала куда-то на воротник толстовки татуировщика, потом на его пальцы, которые машинально крутят палочки, потом уже выше.

— Даже целых четыре нескромных вопроса,  — насчитывает и беззлобно подкалывает Чонсон своего собеседника. Он кивает с таким видом, будто готов подписать официальный документ о важности этого исследования. — Вы почти как грабитель, который стучится в дверь перед тем, как вынести плазменный телевизор, — улыбается краешком губ Джей, прежде чем ответить на шквал вопросов. Суп горячий, совсем не острый, с плотным мясным бульоном, а после первой ложки внутри становится теплее. Но сейчас Пака больше греет не суп. Его греет компания, в которой он пребывает. Его греет Чоноп.

— Вернулся в Корею, чтобы попробовать вместе с Вами самый вкусный фо-бо и потому что здесь кимчи вкуснее, — пытается пошутить Пак, но тут же возвращается к своей привычной непробиваемой манере поведения.  — Из-за семьи. Моему отцу принадлежит одно из крупных модельных конгломератов. Недавно он открыл филиал в Корее и поручил мне возглавить его. Так что я вернулся в Сеул, чтобы наравне с ним управлять семейным бизнесом, — рассказывает Джей и перемешивает палочками суп, хотя там уже всё перемешано.

— А что касается первой любви, то да, она была …, — прищуривается Пак, наблюдая за реакцией Чонопа, — В детском саду. Её звали Дахён. Она отдала мне половину яблока и сказала, что я похож на грустного щенка. Я решил, что это судьба, — с тех пор Джей не любит яблоки, потому что та девчонка поделилась с ним червивой стороной, а ещё в тот день у него выпал молочный зуб, когда он сильно откусил кусок фрукта, — Мы расстались через два дня. Она забрала мой красный фломастер и не вернула. До сих пор не оправился, — невозмутимо продолжает Пак, подхватывая кусочек мяса, отправляя его себе в рот и улыбается.

— А у Вас, Чоноп? У Вас была первая любовь?, — решается тоже задать вопрос своему собеседнику. Ему и правда интересно. Наверняка, у такого человека как тату-мастер была и вторая, и третья, и даже пятая любовь.

Джей спокойно пережёвывает мясо, опуская взгляд в глубокую миску, где в густом янтарном бульоне лениво расходятся тонкие круги жира, и только потом тянется за салфеткой. Его движение точное, почти деловое, как будто даже за дешевой пластиковой стойкой маленькой закусочной он подписывает важный контракт, а не пытается справиться с супом, который уже заставляет его глаза блестеть чуть сильнее обычного, несмотря на низкий уровень остроты.

— Мясо мягкое, но не разваливается, — Джей цепляет палочками остаток лапши. Пар поднимается к его лицу, на секунду пряча строгие черты. Он делает глоток бульона, не из ложки, а прямо с края миски, и сам будто удивляется этому поступку. — Бульон слегка островатый, но не пустой. В нём есть глубина. Сначала чувствуешь перец, потом семена фенхеля, кардамон, затем что-то жареное. Может, кость долго варили. Может, просто повар знает, когда остановиться. Лапша пружинит. Не липкая. Это важно, — делится с Чонопом своим мнением Пак так, словно пишет отчёт для инвесторов. Он редко отвечает просто «нравится» без объяснений.

— А ещё, я давно Вам хотел сказать, когда мы только зашли сюда, что у Вас, вот тут …, — поднимает взгляд на татуировщика, доедая суп. Джей пытается показать на своём лице место, где у Чонопа остался след от грифеля карандаша, но получается так, будто он сам себя отряхивает от какой-то соринки. Тогда, Пак неожиданно приподнимается со своего места и тянется через весь стол, благо он небольшой, чтобы стереть развод прямо рядом с переносицей тату-мастера. Чеболь осторожно трогает подушечкой пальца кожу Чонопа, смахивая пыльцу от графита. Он зависает на долю секунды, оказываясь нос к носу и внезапно склоняется ближе, чтобы коснуться губами щеки татуировщика.

Джей коротко и мягко целует его куда-то посередине скулы. Осознание того, что только что сделал приходит не сразу. Но, когда Пака пронзает внезапное понимание, он порывисто возвращается на своё место, как ошпаренный. Чеболь хватает миску с оставшимися на дне специями, держа обеими руками и прячет пол лица прямо за тарелкой, чтобы допить остатки.

Джей отставляет пиалу в сторону, его рот теперь полыхает, то ли от поцелуя щеки Чонопа, то ли от блюда, которое тот им обоим заказал. Но это жжение приятное, настолько, что Пак на несколько секунд забывает, как правильно дышать. Чеболь давится воздухом. Не едой, не водой, а именно воздухом, потому что сказать что-то нормальное невозможно. Он хватает стакан, делает большой глоток холодного напитка и тут же понимает, что лучше не стало. Острота только сильнее расходится по языку, но теперь к ней добавляется ещё и тепло в груди. А ещё Джей делает вид, что ничего не произошло и краснеет, опуская взгляд на стол. На металлической поверхности блестят капли воды, след от тарелки с супом, палочки, лежащие неровно, и рука Чонопа совсем рядом. Длинные пальцы, плавный изгиб запястья, едва заметная родинка у костяшки. Слишком близко. Слишком по-настоящему.

0

185

Роун всегда говорил, что ничего не боится, причём заявлял это громко, уверенно и почти каждый раз, когда его друзья начинали спорить о страшных фильмах, ночных прогулках или заброшенных зданиях. На деле всё было не так просто. Он не боялся прыжков с мостов на резинке, высоты, бешеных гонок и темноты в проулках, но одна вещь заставляла его сердце стучать так, будто оно пыталось выбраться наружу. Это были комнаты ужасов, дома страха и иже с ними. Ещё в детстве Ким попал в комнату с актёром в маске клоуна из одноимённого фильма «Оно». Тогда ему было всего девять лет, и его приёмные родители решили устроить мальчику необычный день рождения. Клоун выскочил из шкафа, закричал прямо над ухом, и мальчик так испугался, что потом неделю спал с включённым светом. С тех пор любые аттракционы с тёмными коридорами, резкими звуками и живыми актёрами были для него хуже экзамена, драки и визита к дантисту вместе взятых.

Но друзья Роуна об этом почти не знали. Вернее, они догадывались, но Ким всегда отшучивался. В пятницу вечером, после работы, их компания собирается в уютном баре, рядом с недавно открывшейся с развлекательной зоной парк аттракционов и отдыха. Там как раз распахнул свои двери огромный дом страха под названием «Поворот в полночь». Афиши обещают «самый страшный маршрут города», «живых актёров», «эффект полного погружения» и «финал, после которого вы не забудете дорогу назад». Для друзей Роуна это звучит весело. Для него же — как приговор.

Спор возникает на ровном месте, случайно. Один из его корешей, Тэян сообщает, что их крутой чувак, господин Ким ни за что не зайдёт туда один. Все подхватывают слова сего задаваки и смеются, подтверждая тот факт, что он только на словах такой высоченный герой. Роун ощущает, как внутри зреет обида, уж кем-кем, а трусом ему представать перед ними абсолютно не хочется.

— Я зайду в этот дом страха безо всяких проблем!, — заявляет мужчина перед всеми присутствующими в питейном заведении. Ким залпом вливает в себя лонгдринк с джин-тоником и с оглушительным звоном ставит хайбол на стол. Друзья улюлюкают, подхватывают эту затею и тут же предлагают спор: если Роун проходит весь маршрут, они неделю угощают его обедом. Если выходит раньше или отказывается — все пять вечеров ужин за счёт господина Кима с проходом в зону караоке. Роун кивает и соглашается слишком быстро, делая это раньше, чем успевает подумать, что его кореша пользуются его хорошим отношением к ним. Господин Ким всегда доброжелателен, не строг и изначально, зарекомендовал себя как щедрый друг, который не скупится ни на корпоративы, ни на угощения. Через минуту все уже смеются, обсуждают детали и приобретают билеты онлайн. Назад пути явно нет. На экране телефона Роуна загорается надпись: «сеанс через 40 минут» и во рту у него от сего уведомления автоматически пересыхает.

Парк развлечений вечером особенно в пятницу, когда все собираются, чтобы отдохнуть от трудовых будней, выглядит ярко, сумбурно и шумно. Повсюду мигают лампы, играет оглушительная музыка, пахнет приторно-сладкой ватой и жареным попкорном. Люди веселятся, фотографируются, спорят, куда направиться дальше или на чём ещё прокатиться. Только перед домом страха атмосфера воцаряется совершенно иная. Там расположена высокая чёрная постройка с облупленными ставнями, кривым забором и огромной вывеской, которая пульсирует красным светом. Над входом висит ветхая дверь, словно вырванная из заброшенного дома. В динамиках слышатся скрипы, далёкие шаги и тихий шёпот. Иногда изнутри доносится чей-то крик, и очередь дружно вздрагивает, а потом хохочет. Роун не просто не смеётся, он даже не улыбается. Мужчина смотрит на вход и чувствует, как ладони стремительно становятся влажными. Ему кажется, что каждый крик изнутри адресован лично ему.

Тэян хлопает его по плечу и подстёгивает, уверяя, что ещё не поздно сдаться. — Я разминаю нервы перед победой, — Роун на сей выпад заставляет выдавить из себя самую искреннюю улыбку, на какую только способен. Его голос звучит не так уверенно, как хотелось, да и сам он весь побледнел, становясь больше похожим на какого-нибудь призрака, обитающим в кошмарно аттракционе.

Когда подходит их очередь, администратор в чёрном плаще объясняет присутствующим правила. Нельзя трогать актёров. Нельзя бежать. Если станет совсем страшно, можно сказать кодовую фразу, и сотрудник выведет наружу через ближайший выход. Кодовая фраза звучит просто: «Я выхожу». Ким запоминает её мгновенно и слишком хорошо.

Друзья, перешёптываясь друг с другом решают, что Роун должен идти первым. Так, мол, честнее. Ким хочет было возразить, но понимает, что спор есть спор. Дверь распахивается перед ним с тяжёлым скрипом. За ней виден узкий коридор, освещённый тусклой синей лампой, внутри пахнет пылью, сыростью и чем-то сладковатым, будто старым деревом. Ким делает первый шаг и чувствует толчок в спину, сразу осознавая: это будет самый длинный вечер в его жизни. Дверь закрывается за спиной так громко, что Роун вздрагивает всем телом. Друзья за ним идти не спешат, оставаясь на той стороне, снаружи, вместе с музыкой, смехом и привычным миром. Внутри Кима встречает коридор, тьма и звук его собственного дыхания.

— Суки, — сквозь зубы проговаривает Роун, такой подставы от своих друзей он никак не ожидал. Сговорились и пнули его в гордом одиночестве проходить лабиринт. Ким разглядывает место, куда он попал. Стены коридора обклеены старыми газетами, а их заголовки мелькают в слабом свете: «пропавший сторож», «тайна старого дома», «никто не вернулся до рассвета». Роун понимает, что это декорации, что всё вокруг сделано из фанеры, ткани, пластика и динамиков, но собственное тело отказывается слушать разум. Мозг истошно орёт: «это аттракцион». Сердце предательски изнывает: «беги».

Слева от Кима что-то шуршит, мужчина резко поворачивает голову, но видит только рваную занавеску. Он делает ещё шаг, и пол под ногами неожиданно прогнулся, будто доски вот-вот провалятся. Роун не издаёт ни звука, сжимая губы ещё плотнее. В этот момент из стены вылетает белая рука и бьёт по металлической решётке. Звук такой громкий, что Ким отскакивает назад, врезаясь в небольшой столик, на котором как карточный домик, друг на друга, уложены маски. Роун хочет произнести кодовую фразу, которая уже даже гладит его язык. «Я выхожу». Два коротких слова, которые могут закончить всё прямо сейчас, быстро и почти без позорной боли. Но вдруг он  слышит за спиной, вдалеке, чей-то смешок. Не злой, но всё же смешок. И чувствует, что не может сдаться на первом же коридоре. Не сегодня.

Роун думает, что это его друзья, которые соизволили в итоге последовать вслед за ним. Ким, разозлившись на них, решает их припугнуть. Его уста трогает хитрая ухмылка, он сжимает кулаки и шествует дальше, анализируя место, где мог бы затаиться, чтобы накинуться на них. Роун считает про себя шаги, дабы успокоиться. Один, два, три, четыре. На пятом шаге лампа над его головой гаснет и наступает полная темнота. — Блять, — ругается шёпотом Ким и замирает. В темноте слышится чей-то выдох-вдох. Не его. Чужой, хриплый, совсем близко.

Роун различает очертания, образ, напоминающую ему фигуру какого-то молодого человека. Ким думает, что это один из его ебанутых друзей, той самой чокнутой компашки и наконец-то решает подшутить.

—  У-у-у, красавчик, почему ты один?, — тихо бормочет Роун, склоняясь прямо к уху [ему так видится в потёмках] и обдавая чью-то шею [а может и нет] горячим дыханием, его ладонь меж тем касается чужого плеча [вроде бы]. Ким готов поклясться, что в этот момент он и сам уже не прочь отдать богу душу, а его шумно стучащее сердце падает куда-то в подвальное помещение здания. Вдруг это не один из его друзей, а какой-то очередной слэшер или скример, обитающий здесь?!

Внезапно свет вспыхивает снова, но уже красный. Освещение позволяет разглядеть обстановку. Роун находится в какой-то гостиной, прямо рядом с мебелью, которая так грамотно тут расставлена. А ещё теперь он определенно видит кто перед ним — явно не один из его друзей, а какой-то незнакомец, слишком молодой, какой-то мелкий пацан, насколько получается не подвести собственному зрению.

Ким слышит какие-то странные звуки, что бьют точнее любого крика. Роун пятится назад, в груди всё сжимается. Он чувствует себя тем самым девятилетним мальчиком, который снова стоит перед шкафом и ждёт клоуна. Колени становятся ватными. Ким видит рядом с собой какой-то с виду раздвижной шифоньер, распахивает его и рефлекторно отскакивает прямо туда. Правильно же говорят, нужно идти навстречу своих страхам, что Роун и делает. Незнакомец отчего-то несётся прямо за ним. Буквально. Проскальзывает следом. Ким видит, как тот дрожит, и он на автомате помещает свои руки на его талию, прижимая мальчонку к себе.

— Что за чёрт?, — наконец подаёт голос Роун, поворачивая своё лицо к пареньку, а после ослабляет хватку на чужой талии. — Эй, парень, ты зачем за мной полез?, — Ким, из-за своего высоченного роста, сгибаясь в три погибели, разглядывает мальчишку и почему-то начинает медленно улыбаться. Видимо потому, что ему теперь не так страшно, как было раньше, ведь он в этом ужасе не один.

0

186

В Марти Элу раздражает решительно всё. Голос, лицо, манеры. Даже его эта ебучая golden retriever boy аура стабильно действует ей на нервы, заставляя по кругу гонять только одну мысль:
что. с тобой. не так.
С такими как Марти всегда что-нибудь не так. Самые весёлые, обаятельные и красивые в 99% случаев оказываются теми, после кого ещё года два собираешь себя и свою самооценку по кускам, а потом ещё лет 5 учишься верить, что наличие члена между ног не делает человека ебланом по определению.
Марти ведёт себя так, будто уже лет десять знает каждого человека в комнате. Смеётся громче всех, машет руками, разговаривает со своим калифорнийским акцентом и давит свою идеально-белозубую улыбку, от которой у неё вот-вот начнётся нервный тик.
Он её бесит самим фактом нахождения с ней в одном помещении. Сидит напротив, глазеет, ухмыляется. Типа, ну давай, смотри на меня. Я же такой охуенный. Такой обаятельный. Такой пиздец какой интересный.
Эла периодически отворачивается, демонстративно смотрит куда угодно, только не на него. На окно. На стену. На бутылку пива. На Квентина. На ковёр под ногами.
Через минуту ловит себя на том, что снова на него пялится.
Сначала смотрит в глаза, потом: губы, шея, цепочка, ворот футболки, ниже…Доходит до бляшки ремня, виднеющейся под тонкой тканью. Резко поднимает взгляд обратно, как будто её застали с поличным за чем-то неприличным. Чувствует, как уши краснеют, как губы начинает покалывать. Как выдох застревает где-то между грудной клеткой и чувством собственного достоинства.
Блять.
Через пару минут всё повторяется.
И снова.
И снова.
Злость постепенно перестаёт быть направлена на Марти. Основная её часть уже адресована самой себе.
Потому что как можно быть такой тупой, Эла?
Может, хватит пялиться, Эла?
Нет, Эла, реально прекрати. Это уже унизительно. У тебя что, какая-то новая фаза пубертата? Про самоконтроль что-то слышала, нет? ХВАТИТ ПЯЛИТЬСЯ, ГОРДОН.
Что самое неприятное, самый тупой человек в этой ситуации даже не Марти (ей было бы проще, если да). Тупая тут она. Потому что вообще на нём зациклилась.
А они даже ни разу не разговаривали нормально. Пару раз поцапались вживую и один раз поцапались по переписке. После которой он испарился и филигранно-тупо делал вид, будто её не знает. Заебись, Эла. Молодец. Отличный, блять, выбор. На нормальных парней смотреть не думала?
Ну есть же адекватные…
Взять того же Квентина. Не стрёмный, умный, прикольный. Не то что бы пробуждал её нижнюю чакру, но зато хотя бы она знала, чего от него ожидать. А ещё она знает, что нравится ему. Сколько он уже вокруг неё круги наматывает? Пару лет? Ни разу за всё это время не ёкнуло. Даже когда показалось, что да (и то после травки), стоило ему засунуть язык ей в рот — сразу же отвернуло.
Или вот Стиви. Тот самый, что затирал какой-то бедной девочке про асбест (или про что? Эла уже не помнит). Стиви сложно назвать крашем, но зато Стиви уже к тридцатке замутит какой-нибудь стартап, а к сорока получит нобелевку. Ну секси же? Секси. Но нет, когда Эла смотрит на Стиви, то испытывает не сексуальное напряжение, а около-рвотный позыв из-за количества акне на его лице. Такой умный, а до записи к дерматологу до сих пор не додумался. МДА.
Может быть…может быть…она оглядывается в поисках кого-то, кто будет достаточно привлекателен, и при этом не будет раздражать, стоит ему только открыть рот.
О! Тайлер! Тайлер — реально секси. Подкачанный, тоже геохимик, учится на курс старше. Бинго. Хороший же вариант. Только одна загвоздка. Эла уверена, что Тайлер даже дрочит не на порно и не на чужие жопы в сторис, а на своё отражение в зеркале.
Пиздец.
Ебучие маленькие города.
Здесь даже в тиндере не найдёшь нормального парня, потому что он или барыга, или у него есть девушка, или он учится с тобой в одном универе, и ты точно знаешь, почему ему не место ни в тебе, ни в твоей, сука, жизни.
И поэтому что?
Поэтому, само собой, она словила гиперфикс на этом калифорнийском клоуне. Просто потому что он ей написал и проявил толику внимания? Нормально у тебя всё, Эла, да? Хорошо всё? Ты прям уверена?
(она уже ни в чём не уверена, с удовольствием бы больше никогда не общалась с мужским полом, и вообще, как жаль, что она не лесбиянка, можно было бы замутить с Джен, вот она квинтэссенция харизмы, привлекательности и ума).
Нет, ладно, если бы он написал ей, потому что она ему понравилась.
Но нет. Нет же.
То ли он хотел отточить свои навыки пикапа (фу, отвратительно).
То ли он кому-то в спор проиграл и написал ей именно поэтому (мерзость).
То ли ему просто было скучно и он решил так развлечься (а вот это уже реально унизительно).
С какой стороны ни посмотри — всё хуйня. Он слился. Она ему неинтересна. Всё, дорогая, прими это и живи дальше.
И, ради всего святого, прекрати таращиться на него.
И какого хрена он тоже пялится?
Нет, серьёзно.
Что тебе вообще надо, Рэй?
Эла сжимает губы.
Хватит.
Соберись уже, Гордон.
И Эла собирается. Исключительно из желания разъебать.
Вообще, Дафна постоянно повторяет одну и ту же мантру: подавленная злость однажды всё равно найдёт выход. Желательно, чтобы это случилось не через нервный срыв, пассивную агрессию или желание переехать кого-нибудь машиной. Нужно говорить словами. Экологично. Через рот. Обозначать чувства, выстраивать границы, вот это вот всё.
Эла иногда даже пытается.
Получается, как обычно, хуёво.
Потому что вместо спокойного диалога у неё почему-то всегда выходит словесная драка.
Сейчас тоже. Потому что когда она видит лицо Марти, весь её конструктив и непредвзятость тут же улетучиваются;
Нет уж.
Если кто-то сегодня и уйдёт поражённым с этой вечеринки, так это он.
— Ну, вопросы тогда к вашей хоккейной команде, — она пожимает плечами с такой невозмутимостью, будто обсуждает погоду, — Гранит от кварца отличить даже визуально проще простого.
Она усмехается.
Ну правда.
Это буквально разные минералы.
Эла машинально сдувает со лба выбившуюся прядь. Даже не замечает, что Квентин снова оказывается совсем рядом. Кто-то подсел на диван, стало теснее, его пальцы уже касаются её плеча, а висок почти прислоняется к её голове. Похуй.
Всё её внимание сейчас приковано исключительно к Марти.
Она ловит его взгляд и не отводит свой.
Пусть моргнёт первым.

0

187

[indent] Вообще, как сосед, Тэрэ вполне устраивал Ынсока. Не храпит, не пукает [но это не точно] и ведёт себя вполне тихо, даже так, что Сон иной раз, когда ночевал в их комнате, подрывался, чтобы проверить дышит ли его соседушка или нет. Уж слишком тихо вдохи-выдохи тот делал, или Ынсок порой настолько привык к их с Сынханом «убогой» квартирке, находящейся рядом с железнодорожными путями, что теперь тишина для него стала какой-то пугающей роскошью. Это как люди вскакивают от каждого шума, ревущего за окном мотора мотоцикла или горланящих пьяных воплей, также и Ынсок подрывался из своей постели от гнетущего безмолвия. Он даже порой хотел Тэрэ предложить купить смешнявый ночник, чтобы регулировать датчиком освещенность или хотя бы отправляться к Морфею в гости под звуки ливня / водопада, но не решился сие сказануть соседушке в лицо. Вдруг не то подумает сей приколист и издеваться начнёт, что Ынсок трусишка зайка серенький?! Вообще Сон ни разу не похож на трусишку, а на зайку тем более, он скорее сурикат, вечно набивающий себе шишки.

[indent] Рэпер поглядывает с кровати соседа на Тэрэ, задумчиво насупив брови под масочкой для увлажнения кожи. Он не обратил внимания какая она, так что возможно сейчас на лице Сона красуется рожица какого-нибудь забавного зверька и выглядит тот со стороны до покатушек-хахатушек, собственно Ынсок буде не против, если это так и есть, порой нужно и обстановку разбавлять своей вечно недовольной моськой. Кровать коллеги и правда удобнее и пахнет приятнее, чем его, Сон не может объяснить, по какой именно причине ему так кажется, но, возможно, дело действительно в том, что чужое всегда либо вкуснее, либо лучше, либо просто притягивает по необъяснимой причине.

[indent] — Стираю?!, — Ынсок недоумённо смотрит на Тэрэ с таким выражением, будто тот спросил у него сделал ли он домашнюю работу, которую задавала учительница ещё на прошлой неделе и завтра будет опрос всего класса, а если кто-то не выполнил задание, то всему коллективу влепят параши. — Я думал, что у нас есть для этого уборщица. Ну, знаешь, как в отеле, которая всегда приходит утром, сгребает бельё в кучу и меняет на новое, — а Сон ведь действительно так предполагал. Разве так не делают в подобных местах? Не заботятся о трейни, будущих айдолах, у которых нет на это времени? Кажется, своими перебежками и ночёвками в их с Сынханом квартире, Ынсок пропустил какое-то важное собрание, где всем зачитывали правила проживания в общежитии. Да, Сон, если и ночевал в комнате, то всегда педантично убирал свою кровать, настолько щепетильно, что никто и не обратил внимания на то, что человек слишком редко на ней спит. А если и делает это, то после него постель будто нетронутая, ибо дрыхнет Ынсок очень аккуратно. — А ты чё блин брезгуешь? Я привитый! Сам знаешь, мы вместе мед.обследование проходили!, — обиженно фыркает в сторону соседа Сон. Гля, какой привередливый, ещё и вздумал нос воротить от него! Это Тэрэ ещё не знает, что Ынсок в его стакан с напитками порой плюёт и его щёткой зубы чистит, так что он этого мелкого негодника пометить успел, когда их только вместе заселили.

[indent] Сон, не отойдя ещё от выдвинутых в его сторону обвинений с намёком на то, что его кровать, видите ли, не такая комфортная, как у соседушки, и продолжая дуть губы, лежит и пыхтит на матрасе Тэрэ. Спать он явно будет здесь, специально причём, после таких-то восклицаний. Скажи, что да! Стираешь! А что такого, если и не стирает?! По-ду-ма-ешь! Ынсок бросает хитровыебанный взгляд на соседа, слушая, как он знакомит его со своим гусём, ака сыном и в его голове назревает очередной минипиздрический план мести. — И от кого же у тебя твой сын? От какой-нибудь наивной поклонницы, которой ты подмигнул?, — он пользуется тем, что Тэрэ глаза свои закрыл и повторяет действие соседа с папильоткой, что снял с его волосни, только накручивает ту прямо поверх клюва мистера Шмяка, дабы тот в случае чего не растрепал никому, что здесь в дальнейшем происходит будет. — Что же ты так с сыном своим плохо обращаешься? Не следишь за ним?, — громко цокает языком о нёбо Ынсок, — Ну, всё, беру его в заложники, — Сон накрывает одеялом гуся, укладывая его себе под бочок и на всякий случай отворачивая башкой к стене, чтобы не только не крякал, но и не подглядывал.

[indent] Но шутки шутить рэпер тут же перестаёт, как только Тэрэ выдаёт, что ждал его. Такое ему только Сынхан говорил, что скучает, что ждёт его всегда, что без Ынсока мир становится чёрно-белым, как клавиши фортепиано. Сон аж бросает на Тэрэ озадаченный взгляд, стоит тому громко в сердцах поделиться с ним сим откровением. Он поначалу не знает, что сказать и как реагировать — неужели соседушка так к нему привязался и проникся, неужели ему без него … — Соскучился по мне что ли?, — усмехается рэпер, разбавляя обстановку довольной лыбой. Ладно, это приятно, что он не безразличен и что о нём беспокоятся. Может, Ынсок хотя бы дружочка-пирожочка себе найдёт в этой школе выживания?

[indent] Тэрэ явно не притворяется, а правда переживает за него, где тот шастал всю ночь почти. Ещё и рассказывает ему о каждом своём шаге последовательном, как беспокоился, где Сон и что он, куда пропал, даже записки не оставил. Ынсок аж начинает чувствовать себя виноватым, что не предупреждал никогда соседушку, просто выходил в окно бесследно и убегал в туман, навстречу своему любимому парню. А вдруг бы проверка была и Тэрэ бы попал под раздачу? Ему бы наверняка досталось за него? Как бы тот выкручивался? Чтобы придумывал? Что Ынсоку захотелось мороженого и он решил купить себе и ему, что он скоро вернётся, нужно только подождать немного? Или что? Сон пока что чудом избежал наказания и не попался, и возможно это всё благодаря Тэрэ. Велика вероятность, что тот старался отвадить от их комнаты следящих за ними менеджеров и персонал, прибегая к каким-то уловкам. Может, даже Шмяком угрожал! Хотя, если так подумать и соседушка и, правда, играет, набивает себе цену и выпендривается, то его роль достойна кубка «Оскар», потому что происходящая потеха колоссально сымпровизирована.

[indent] — Что это у тебя за знакомые такие?, — настороженно поглядывает на Тэрэ на предмет серьёзности его слов. Ынсок заинтересовался сими витиеватыми связями, по его соседу не скажешь, что он не чист на руку, потому что внешне, да и в общении тот больше похож на птичку-невеличку, которая привыкла улаживать разгорающиеся конфликты. Тэрэ частенько принимал его сторону в конфликтах, предпочитая уводить Сона подальше от греха, чтобы тот не натворил делов своей рвущейся наружу спесью. Ынсок частенько чувствовал себя каким-то боксёром на ринге в правом углу, которого опекает его тренер, массирует плечи и водичкой в лицо брызжет, капу меняет, чтобы тот успокоился. А сейчас … любопытно, что это за связи такие, которые могут решить проблемы с законом? У Сона они были, но давно, когда с сестрой родаков своих кокнули, хотя это и не смог никто доказать, поэтому дело закрыли. Но … почему Тэрэ об этом ВДРУГ упомянул? Случайно обронил? Или нарочно? Интересно. Надо выяснить.

[indent] Ынсок снимает масочку, плавно поднимается с постели соседа и наступательно направляется в его сторону, специально прижимаясь к нему так, чтобы тот стал пятиться назад, пока не упрётся спиной в стену.  — Знаешь, что Тэрэ?, — хищно ухмыляется Сон, подражая улыбке Джокера, как только загоняет свою жертву в угол. Ынсок цепляет руки соседа, поднимая их над его головой, удерживает, впиваясь крепкими пальцами. Танцевальный элемент, который они между прочим недавно вместе репетировали. Сейчас он получается в разы лучше, чем до этого. Видимо, потому что сработал эффект внезапности. — Меньше знаешь — крепче спишь, — Сон ослабляет хватку, скрещивая руки на грудной клетке, всё ещё подозрительно сканируя взглядом Тэрэ. Вроде бы он не выглядит как подосланный двойной агент, которого отправили вынюхивать что-либо про Ынсока. Хотя, чем чёрт не шутит. Просто рэпер не доверяет тихоням и скромникам, как и чрезмерно милым с ним людям, ведь в тихом омуте…

[indent] — Извини, мне нужно было кое-что проверить, — искренне извиняется Сон за свой поступок, поправляя на Тэрэ всклокоченные в разные стороны бигудюхи, пока тот в себя приходит от произошедшего. — У меня нет проблем с законом, раньше были, но сейчас они уже в прошлом, — уклончиво отвечает Ынсок, всем своим видом демонстрируя, что ему очень жаль за свои трудности, которые остались там, на той стороне его жизни.

[indent] — И вообще, ты по себе судишь что ли?, — переводит стрелки Сон, дурацкая улыбка, рисующая на щеках дурацкие ямочки на лице рэпера меркнет. Кто бы говорил насчёт позднего пубертата?! Его сосед только и делает, что либо рубится в игрушечки, либо на телефоне, либо ещё где или бегает в зальчике. — Я, кстати, ни разу не видел, чтобы ты с кем-нибудь тусил. Ни с девушкой, ни с парнем. Ты что асексуал? Или ты девственник?, — закидывает Ынсок вопросами своего соседа. Ну а что?! Ему, значит, можно задавать неудобные вопросы, а Сону нельзя?! Да и заниматься сексом намного полезнее для здоровья, чем фармить всякие алмазики.

[indent] — Тэрэ, даже у меня есть парень! Причём очень и очень давно. А ты сам знаешь, что я …, — продолжает негодовать рэпер, но вовремя осекается, потому что понимает, он только что сболтнул лишнего. Сон хватается за свой рот, моментально накрывая его обеими ладонями, наблюдая как ещё сильнее заинтересовался его сосед. Похоже, теперь ему явно не удастся отвертеться от расспросов.

[indent] — Бля … ты не должен был этого знать. Не должен был. Бля … бля … бля …., — наконец-то подаёт голос Ынсок, отнимая руки от лица и начиная лихорадочно ходить взад-вперёд, размышляя, что ему теперь делать. В какой-то момент Сон присаживается на корточки и хватается за голову, ритмично стуча по ней кулаками, потому что башка у него не просто дубовая, а ещё и дурья. Плохой, плохой, плохой, ты плохой. Разболтать такой секрет, да ещё и своему соседу. Да как он мог?!

[indent] — Так, если кому-нибудь проболтаешься, я тебя и твоего сына … кх-х-х-х, — попытка угрозы всё ещё пребывающего на полу, на кортанах Ынсока, звучит как полнейший аут, а вялый жест, показывающий большим пальцем прямо вдоль по собственному горлу, что почикает Тэрэ с его гусиком-обнимусиком и подавно выглядит как провал. Но сказанного уже не вернёшь, остаётся надеяться на то, что его сосед не станет Сона шантажировать и не будет навязывать Ынсоку бэйбиситтеринг с его сынулей Шмяком. Иначе рэпер разорвёт его в первую же ночь. А вот кого именно — пусть пока останется тайной.

0

188

——————   'cause to lose all my senses
  [Oops,   I did it again   Got lost in the game]                                                                                                        ——————    that is just so typically me, oh baby baby

https://upforme.ru/uploads/001c/6a/04/8/t901172.png

[indent]Реджинальд был самым обычным школьником, который пусть и учился в престижной школе, но каждый его день начинался почти одинаково. Звонок, шум в коридоре, голоса одноклассников, запах мела и тетрадей. Для большинства ребят — простая школьная рутина. Но Реджинальд всегда замечал в ней что-то особенное. Ему нравилось смотреть, как солнечные полосы ложатся на парты, как листья за окном дрожат от ветра, как в столовой кто-то смеётся так громко, что оборачивается весь зал. Он всегда был безудержно внимательным и немного мечтательным. В то время у Реджи были длинные волосы, чуть ниже плеч, которые он обычно собирал резинкой в хвост или скручивал в пучок. Иногда пряди выбивались и падали на глаза, особенно когда Лаф наклонялся над тетрадью или быстро шёл по коридору. Одноклассники уже привыкли, что он то поправляет волосы, то ищет в рюкзаке запасную резинку, то задумчиво смотрит в окно, будто там происходит что-то очень важное.

[indent]Однажды вечером родители позвали его в гостиную. На столе стояла небольшая коробка, аккуратно завернутая в тёмно-синюю бумагу [его любимый цвет, благородный]. Реджинальд сразу понял: это подарок. Но он не знал, по какому такому поводу?! День рождения был не скоро, больших праздников тоже не ожидалось. Мама улыбалась так, будто с трудом сдерживала радость, а папа держался серьёзно, хотя уголки его губ тоже поднимались. Реджинальд осторожно развернул бумагу и замер. В коробке лежала видеокамера. Не самая новая и не самая дорогая, но настоящая. С ремешком, экраном, кнопкой записи и маленьким объективом, который сразу показался ему словно каким-то порталом в иной мир. Он взял камеру в руки очень бережно, как берут хрупкую вещь, которую давно хотел, но боялся попросить. Родители тогда сказали, что заметили, как он любит наблюдать и рассказывать о мелочах, а мама добавила, что хорошие истории начинаются с внимания. Папа объяснил, как включать камеру, как держать её ровнее и почему нужно спрашивать разрешение, если снимаешь людей близко. Реджи слушал, кивал и чувствовал, как внутри у него растёт огромное желание всё попробовать.

[indent]С того вечера камера почти всегда была рядом. Он снимал домашние цветы на подоконнике, соседского кота, который важничал на заборе, дождевые капли на стекле и свой школьный рюкзак, собранный на утро. Реджинальд не просто нажимал кнопку записи. Он придумывал названия своим маленьким фильмам. «Утро перед контрольной»,  «Облако, похожее на корабль». Ему казалось, что камера помогает увидеть мир яснее.

[indent]Через несколько дней Реджи принёс видеокамеру в школу. Он заранее спросил разрешения у родителей и пообещал не мешать учителям. В рюкзаке камера лежала в мягком чехле, и Лаф постоянно проверял, на месте ли она. По дороге в школу он думал, что будет снимать первым. Может быть, входные двери? Или школьный двор? Или доску, на которой дежурные писали дату? На первой перемене он достал камеру. Несколько одноклассников сразу подошли ближе. Кто-то попросил снять, как он строит смешную рожицу. Кто-то, наоборот, спрятался за учебником и сказал, что сегодня не готов быть знаменитым. Лаф смеялся, но старался вести себя спокойно. Он снимал короткими кусками, как его учил папа, чтобы потом легче было смотреть. Реджи хотелось показать не только шум и беготню, но и тихие моменты, которые обычно никто не замечает. Например, как кто-то оставляет на парте забытый карандаш, а другой поднимает его и кладёт обратно. Или как дежурный поливает цветы, даже когда торопится на обед.

[indent]Одним из ребят, которых Реджинальд часто видел, но редко с ними разговаривал, был Макс. Этот парень учился в его классе. Он был быстрым, открытым и всегда словно куда-то чутка спешил. Его часто можно было увидеть на школьном дворе: то он помогал донести коробку с мячами, то спорил с друзьями у спортивной площадки, то смеялся так заразительно, что другие начинали смеяться вместе с ним. Реджинальд иногда думал, что Макс отлично смотрелся бы в его школьном фильме, который он подумывал когда-нибудь снять, но подойти и попросить разрешения никак не решался.

[indent]В тот день всё началось спокойно. [float=right]https://upforme.ru/uploads/001c/6a/04/8/t796333.gif[/float]Был обычный урок, но учитель ненадолго вышел из класса, попросив ребят сидеть тихо и повторять материал. В классе стало чуть шумнее. Кто-то шептался, кто-то листал учебник, кто-то рисовал на полях тетради. Реджинальд сидел у окна, и свет падал прямо на его парту. Он достал видеокамеру, чтобы снять несколько секунд класса: доску, ряды парт, окно, лёгкое движение занавески. Лаф встал, поднял камеру и медленно повёл объективом от доски к окну. Сначала в кадр попали цветы на подоконнике. Потом стекло, за которым двор казался ярким и немного далёким. Внизу, под окнами, кто-то двигался. Реджинальд приблизил изображение и узнал Макса, тот стоял во дворе, рядом с дорожкой. Похоже, он ждал кого-то или просто задержался после урока физкультуры. На его запястье была резинка для волос, такая простая, но очень яркого, василькового цвета, будто он носил её на всякий случай. Реджи даже удивился, потому что никогда не замечал этой детали раньше. Он навёл камеру аккуратнее. Макс поднял голову.

[indent]Всё произошло очень быстро. Сначала Макс просто посмотрел в сторону окон. Потом его взгляд словно нашёл объектив. Реджинальд почувствовал, как у него внутри всё подпрыгнуло. Ему показалось, что он сделал что-то не так, хотя он не хотел никого смущать. Он не ожидал, что Макс заметит его. От неожиданности Реджинальд резко присел, пытаясь спрятаться за партой. Но место было тесным. Его колено задело ножку стула, камера чуть качнулась на ремешке, а голова с неприятным стуком ударилась о край парты. Звук получился не слишком громким, но для самого Реджинальда он прозвучал как удар барабана, отчего Лаф зажмурился и замер. От удара резинка, которой были собраны его длинные волосы, соскользнула и куда-то улетела. Волосы рассыпались по плечам, закрыли часть лица и упали на лоб. Реджинальд попытался быстро их собрать, но пальцы запутались в прядях. Он покраснел, сел на пол возле парты и торопливо огляделся. Резинки не было видно. Может, закатилась под соседний стул. Может, упала в проход. А может, вообще исчезла самым нелепым образом.

[indent]Одноклассники обернулись. [float=left]https://upforme.ru/uploads/001c/6a/04/8/t857009.gif[/float]Кто-то спросил, всё ли нормально. Реджинальд кивнул, хотя голова немного ныла. Он хотел только одного: чтобы этот момент закончился. Камера всё ещё висела на его запястье, и он поспешно выключил запись. Ему было неловко. Не из-за боли, а из-за того, что Макс мог всё увидеть. Через пару минут в коридоре послышались быстрые шаги. Дверь класса открылась, и на пороге появился Макс. Он дышал чуть чаще обычного, будто действительно прибежал. Реджинальд сразу понял: Макс видел, как Лаф спрятался и ударился. От этого стало ещё более неловко. Но Макс не стал громко шутить или спрашивать при всех что-то обидное. Он просто подошёл ближе и наклонился, чтобы быть на одном уровне с Реджинальдом. В его голосе не было насмешки. Только тревога. Он беспокоился о нём, интересовался в порядке ли Реджи, а потом…

[indent]… Макс посмотрел на его распущенные волосы, затем на пол, будто собирался помочь искать. Но вместо этого он поднял руку и снял со своего запястья васильковую резинку для волос. Реджинальд моргнул. Такой простой жест почему-то оказался важнее любых слов. Он осторожно взял резинку, которая была тёплой после руки Макса. Реджи собрал волосы, не очень ровно, но достаточно, чтобы пряди больше не падали на глаза. Он почувствовал себя спокойнее.

[indent]С Максом Лаф всегда чувствовал себя спокойнее.

[indent]Чувствовал.

[indent]Но сейчас…

[indent]… сейчас от действий Макса в груди бушует настоящий пожар.

[indent]Ренджинальд, конечно, мог бы сразу сказать что-нибудь умное или резкое, или хотя бы такое, после чего Макс перестал бы стоять в дверях с этим своим невозможным видом, будто мир только что решил сделать ему личный подарок и положил его прямо на порог. Но вместо этого Реджи замирает, сжимая пальцами ручки розового самоката так крепко, словно именно он сейчас та самая последняя надежная вещь во всей этой ситуации. Каждое слово Макса, оброненное в его адрес, проскакивает сквозь всё тело электрическим зарядом; Реджи сам не замечает ритмику тела, как явно внешне реагирует.

[indent]Ангелочек?

[indent]Лаф пытался вести себя непринуждённо, как прежде, но…

[indent]Мужчина медленно поднимает бровь, стараясь смотреть прямо в глаза Макса, не реагируя абсолютно на его обнажённые рельефные и крепкие мышцы торса. Внутри что-то болезненно дёргается. Не от обиды. Нет. Скорее от того, как легко Макс говорит это слово. Так, будто между ними не было долгих лет разлуки. Так, будто оно все еще имеет право жить на его языке. Так, будто Реджи не собирал себя по кускам после того дня, когда их общее будущее треснуло и разошлось по швам. Лаф сейчас мог бы разозлиться. Даже не мог, а должен бы. У него для этого накопилось достаточно причин, аккуратно сложенных в памяти, как старые письма в коробке под кроватью. Но стоит Максу так глупо и радостно улыбнуться, стоит ему качнуть головой и убрать руку в карман домашних штанов, как все эти причины вдруг становятся не такими колючими. Они не исчезают. Нет, Реджи не настолько наивный. Просто рядом с Максом боль всегда становится странной. Она не уходит, но начинает светиться по краям.

[indent]Ещё этот бесстыдный, бессовестный, с голотелесатым красивым прессом Де Амур стоит так близко. Или, может, просто дверной проём слишком узкий для всего, что между ними осталось, для всех недосказанных слов, для всех страстных, нежных, томных поцелуев, которые вдруг всплывают в памяти с такой ясностью, будто между ними прошли не годы, а один длинный, тяжелый вечер. Реджи видит, как взгляд Макса цепляется за его лицо, за волосы, за румянец, который он, к несчастью, никак не может отменить усилием воли. Реджинальд терпеть не мог, когда тело выдаёт его раньше, чем Лаф успевает придумать достойную защиту.

[indent]— А вообще, — Реджи чуть сильнее опирается на самокат, хотя тот настолько хлипкий, старый и совершенно не создан для драматичных поз, — я не “так быстро решил навестить”. Я всего лишь ехал мимо, — пытается придумать оправдание своему внезапному появлению Лаф. Ему хочется толкнуть Макса в плечо. Несильно. Может быть. Или очень сильно. Зависит от того, насколько нагло сей самодовольный тип сейчас улыбнется!

[indent]— Да, мимо, — упрямо повторяет Реджи, вспыхивая от своего вранья, хотя они оба прекрасно знают, что район Макса никак не располагается на привычном пути мистера Лаф и вообще расположен в другом конце города. Даже если очень сильно поссориться с картой, здравым смыслом и собственной гордостью. — Просто город маленький. Дороги странные. Мой автомобиль сам повернул. Ты же знаешь, как техника иногда выходит из-под контроля, — он ожидает, что Макс рассмеется или скажет что-нибудь слишком теплое или снова назовет его этим невозможным словом, но Де Амур просто смотрит. Долго. Проникновенно. Сканирует его. И от этого становится хуже. Потому что в его взгляде плещется не только радость. Там граничит ещё и усталость, которую Реджи не сразу замечает. Тень чего-то тяжелого, прячущаяся за привычной легкостью и сила, которой раньше не было в такой степени, а ещё опасность, не направленная на него, но все равно ощутимая, как гроза где-то вдалеке, за домами.

[indent]Лаф шумно сглатывает. Он делает шаг вперед, прежде чем успевает передумать. Колесико самоката стукается о порог, и Реджи морщится. Блестяще. Очень достойно. Просто верх изящества. Если когда-нибудь кто-нибудь напишет историю о его возвращении в жизнь Макса, пусть обязательно упомянет этот звук. Пусть все знают, что великие драмы иногда начинаются не с грома, а с жалкого «тук» розового самоката о дверной косяк.

[indent]Реджинальд остается стоять там, куда его почти втащили, будто собственные ноги внезапно забыли простую технику движения. Дом Макса встречает его теплом, знакомым запахом дерева, чая, чистоты и чем-то совсем новым, что успело появиться за время их молчания. Но поверх всего этого держится другое: слишком близкий вдох возле шеи, тихое признание про одеколон, сказанное так буднично, что от него почему-то перехватывает горло. Лаф не сразу отвечает. Сначала только смотрит пронзительно на Макса, который уже успевает сбежать от него на кухню так быстро, будто там его ждал спасательный круг. Реджинальд видит его обнажённую спину с достаточно раскинутой татуировкой, чуть напряженные плечи, руки, которые слишком старательно перебирают кружки, банки, какие-то коробки с чаем. Слишком старательно для человека, который еще минуту назад шутил про разбитые колени и лопухи с таким видом, будто у них за плечами не было долгих месяцев, лет, неловких пауз и тех слов, которые никто из них так и не сказал вовремя.

[indent]— Кофе, — наконец произносит Реджинальд, прислоняя самокат к стене и переступая порог кухни, его голос выходит ниже, чем он рассчитывал. Он прочищает горло, но это не помогает. — Если ты правда вспомнишь, как работает твоя кофемашина, — замечает лёгкое замешательство Макса, пока тот копошится рядом с техникой.

[indent]Лаф усаживается за стол, следит за хозяином квартиры, провожает его взглядом, когда тот скрывается где-то в коридорах квартиры и застывает с лёгким удивлением, когда Де Амур возвращается с подарком. [float=right]https://upforme.ru/uploads/001c/6a/04/8/t990750.gif[/float]Реджинальд не сразу разжимает пальцы, получив сей дар. Лаф осторожно надрывает запечатанный край, бумага поддаётся с тихим сухим шорохом. Внутри действительно лежат открытки. Первая открытка была с видом на узкую улицу, где бельё висело между балконами, а стены домов светились тёплой охрой. На обороте Макс написал всего одну фразу: «здесь пахло лимонами, и я подумал, что ты бы сделал вид, будто тебе всё равно, но всё равно улыбнулся бы». Вторая открытка — море у скал. Волна разбивалась о камни белой пеной. На обороте: «сегодня шторм. напоминает тебя, когда ты обижаешься и молчишь после нашей ссоры вместо того, чтобы ответить мне». Нахал. Тихо бормочет про себя Реджи. Третья открытка была с маленьким кафе. Столики на улице, красные стулья, тень от навеса. «кофе здесь крепче, чем твоя обида. но твоя обида держится дольше». Лаф прикусывает щёку, чтобы не улыбнуться слишком явно. Не выходит.

[indent]Открыток довольно-таки много, больше, чем он ожидал. Рыночная площадь. Апельсиновые деревья. Старый порт. Реджи перелистывает открытки всё медленнее, но на последних пальцы начинают подрагивать. В глубине конверта лежит ещё что-то — маленький плоский свёрток из тонкой бумаги, перевязанный тёмной ниткой. Лаф развязывает нитку, бумага раскрывается почти бесшумно. Внутри лежит резинка для волос, та самая, «потерянная» в школе и небольшой брелок, сделанный, кажется, вручную. Тёплая металлическая пластина в форме сердца, но не гладкого и идеального, а немного неровного, как найденный у моря камень. На одной стороне были выгравированы координаты. На другой — я вернулся домой. мой дом — это ты.

[indent]Кухня неожиданно становится слишком яркой, чайник щёлкает, где-то в доме слышится какой-то треск. Всё это происходит далеко, будто в другом мире, пока он смотрит на эти слова и пытается понять, как Де Амур мог написать такое просто.

[indent]Реджи молчит и долго не может нормально выдохнуть. И именно это молчание вдруг становится последней каплей.

[indent]Лаф резко вскакивает со стула.

[indent]Стул скрипит по полу так громко, что оба вздрагивают. Открытки рассыпаются по столу веером: море, лимоны, каменные улицы, закаты, чужой город, в котором Макс все эти года разлуки учился понимать простую вещь — дом не всегда место. Иногда дом — это твой тот самый любимый, родной сердцу человек, который сидит на кухне и держит твои открытки дрожащими руками.

[indent]Реджинальд направляется к нему не медленно, не осторожно, не так, как подходят, когда хотят еще что-то обсудить. Он пересекает кухню за несколько шагов, останавливается совсем близко, смотрит Максу в лицо — прямо, открыто, почти сердито. В этом взгляде есть все: года одиночества, бессонные ночи, злость за молчание, облегчение от возвращения, нежность, которую он пытался заглушить в себе и не смог.

[indent]— Ты невозможен, — сипит Реджи. Он поднимает руки, распахивает свои ладони навстречу, обхватывая его лицо ими, притягивает к себе и целует, с жадностью обволакивая его уста своими.

[indent]Поцелуй выходит не мягким и не аккуратным. В нем слишком много времени, чтобы быть спокойным. Слишком много невысказанного, чтобы быть лёгким. Реджи целует его так, будто хочет вернуть себе каждый день, который у них украла тишина. Так, будто проверяет: настоящий ли Макс, теплый ли, живой ли, не исчезнет ли снова, если отпустить.

[indent]Кажется, Де Амур предпочёл поставить на плиту турку с кофе для Реджинальда, которая начинает трещать. Сначала тихо, потом громче. Кофе поднимается, темнеет, пузырится и переливается через край. Черная пенная волна сбегает по боку турки и разливается по плите. Огонь сердито шипит. Воздух сразу наполняется густым запахом жженого кофе — сопровождающая музыка их поцелуя.

0

189

Can't wait to see ya, dale, ven pa 'cá // My señorita burns like tequila
Ven aquí, bella  ●  we're dancing  cha-cha-cha-cha  / / /
https://upforme.ru/uploads/001b/c7/a6/3/t277436.gif https://upforme.ru/uploads/001b/c7/a6/3/t130713.gif https://upforme.ru/uploads/0019/9e/ef/11/408052.gif
Hey,  mamacita, got me excited

Can't wait to see ya, dale, ven pa 'cá // My señorita burns like tequila
Ven aquí, bella  ●  we're dancing  cha-cha-cha-cha  / / /
https://upforme.ru/uploads/001b/c7/a6/3/t989395.gif https://upforme.ru/uploads/001b/c7/a6/3/t141251.gif https://upforme.ru/uploads/0019/9e/ef/11/78986.gif
Hey,  mamacita, got me excited

0

190

сделал в старом коде. к сожалению не знаю какой будет новый шаблон.
написал всё заранее, пушто буду завтра на мероприятии по работе.

[html]<style>
.vesna{
width:750px;
margin:20px auto;
padding:22px;
background:#375538;
border-radius:5px;
font-family:Trebuchet MS,Arial,sans-serif;
box-shadow:0 10px 25px rgba(0,0,0,.15);
}

.leto{
background:#fff;
border-radius:28px;
padding:28px;
position:relative;
}

.osen{
text-align:center;
margin-bottom:25px;
}

.like{
display:block;
font-size:45px;
font-weight:900;
letter-spacing:-6px;
line-height:1;
color:#f4cf87;
text-transform:uppercase;
}

.x{
color:#8f90df;
}

.mini{
margin-top:-12px;
font-size:24px;
letter-spacing:10px;
font-weight:bold;
color:#3b447d;
}

.oblako{
background:#e5dfd5;
border-radius:22px;
padding:24px;

color:#555;
font-size:14px;
line-height:1.7;
}

.oblako hr{
border:none;
height:4px;
background:#fff;
width:88%;
margin:20px auto;
border-radius:50px;
}

.polosa{
margin:18px auto;
padding:10px;
width:85%;
background:#f7e4bf;
border-radius:40px;
font-size:11px;
font-weight:bold;
color:#a37d43;
}

.small{
font-size:12px;
color:#777;
font-style:italic;
margin-top:15px;
}

.niz{
display:flex;
justify-content:space-between;
align-items:flex-end;
margin-top:22px;
gap:15px;
}

.bubble{
flex:1;
background:#fff;
padding:18px;
border-radius:20px;
font-size:12px;
font-weight:bold;
text-align:center;
color:#555;
position:relative;
}

.bubble:after{
content:"";
position:absolute;
left:40px;
bottom:-15px;
border:15px solid transparent;
border-top-color:#fff;
}

.cat{
width:120px;
height:120px;

border-radius:18px;
display:flex;
align-items:center;
justify-content:center;
font-size:62px;
}

.by{
position:absolute;
right:20px;
bottom:12px;
font-size:10px;
color:#888;
}
</style>

<div class="vesna">

<div class="leto">

<div class="osen">

<div class="like">
НОВОСТИ <span class="x">ОТ </span> КОРОЛЕВЫ
</div>

</div>

<div class="oblako">

<p><b>Приветствую вас, самые обаятельные и привлекательные, обворожительные и умопомрачительные жители нашего славного соуловского королевства! Как проходит ваше лето? Надеюсь, оно шуршит тёплым ветром, пахнет ягодами, внезапными прогулками, долгими вечерами и тем самым настроением, когда хочется жить чуть громче, писать чуть смелее и улыбаться без особой причины. А если неделя вдруг была капризной, как придворный кот, который требует внимания ровно в тот момент, когда у вас дедлайн, то не переживайте. Сейчас мы бережно укроем её бархатной мантией хороших новостей.
<br><br> Во владениях наших цифровых страниц свершилось событие, которого многие ожидали с благородным терпением. Новый чудесный дизайн от Хёнджина наконец представлен публике. Он прибыл не просто как очередное обновление внешнего вида, а как торжественный выход при дворе: с достоинством, вниманием к деталям и заметной любовью к каждому элементу. Давайте ему поаплодируем, поблагодарим и восхитимся! К тому же у нас обновился магазин, так что обязательно загляните туда и порадуйте себя, своих близких новыми оформами. Как бы сказали классики – «приоденьтесь»!
<br>
<br>
Сегодня я прибыл к вам не с пустыми руками, а с очередными итогами прошедшей недели. Всё как полагается при соуловском дворе: с фанфарами, лёгким блеском, добрыми словами, важными именами и маленькими событиями, которые делают наш форум живым. Потому что именно из таких деталей и складывается большая история: кто-то написал пост, кто-то вдохновил соигрока, кто-то заглянул во флуд, кто-то наконец-то вспомнил про любимого твинка, а кто-то просто подарил всем немного тепла. И это, между прочим, тоже государственное дело. Очень даже королевское.
<br>
<br>
Но, на то и соуловское королевство и существует, чтобы уведомить всех вас об ещё одном важном событии, о котором звучит дворцовый гобой, а придворные летописцы раскрыли свежую новость: обновлен список должников по постам. Просим обратить на это внимание и в скорейшем времени порадовать нас всех славной порцией ваших невероятных творений.

<br><br>
Итак, как там поживают наши любимые активисты по постам? Спешу доложить с торжественной серьёзностью главного глашатая: поживают они прекрасно и держат форумный двор в бодром состоянии. Хисын, Юнхо, Ренджун, Минги — тут хочется сделать реверанс, ведь они порадовали нас своими вдохновениями.
<br><br>

Уён, Йери, Винтер и Карин сегодня выглядят как настоящие придворные звёзды. Не те, которые холодно блестят где-то вдалеке, а те, что уютно светят прямо над нашим форумным залом. С такими людьми даже обычный день становится ярче. Приходите во флуд, они там заболтают обо всём на свете: о постах, планах, летних странностях, внезапных вдохновениях и, конечно, о том, почему чай всегда заканчивается быстрее, чем силы на ответы. <br><br>
За восхитительный пост недели хочу от всей души поблагодарить красавчика Рена. Он самый настоящий умница, и тут я даже не пытаюсь быть сдержанным. Иногда читаешь текст и понимаешь: человек не просто написал ответ, а аккуратно разложил перед тобой эмоции, мысли и атмосферу. Не бросил фразы на страницу, а выстроил сцену так, что в неё хочется войти, оглянуться и остаться на пару минут дольше.<br><br>
В эпизоде недели прямо-таки искрит, потому что у Карин с Винтер намечается что-то интересное, эмоциональное и явно неслучайное. Тут уже не просто лёгкая форумная интрига, а настоящий сюжетный костёр, возле которого хочется сесть поближе и внимательно следить за каждой репликой.  <br><br>
А в тандеме недели у нас сегодня самые настоящие котята в самой настоящей корзинке. Да-да, я говорю про Джеффа и Босса. Вы только взгляните на них! Можно ли их вообще обозвать как-то по-другому? Есть такие игровые пары, от которых у читателей внутри сразу включается режим мягкого пледа, тёплого света и умиления. Вот это как раз тот случай. Они не просто смотрятся рядом хорошо. Они создают настроение.

<br><br>

</p>

</div>

<div class="niz">

<div class="bubble">
На этом наши королевские вести недели подходят к финальному реверансу. Спасибо каждому, кто пишет, читает, шутит, поддерживает и возвращается на форум. Именно вы делаете это место живым. Ореовуар :***

</div>

<div class="cat">
     <img src="https://upforme.ru/uploads/001c/6a/04/8/579639.gif">
</div>

</div>

</div>

</div>[/html][html][/html] [hideprofile]

0

191

табла на 02.08 - сделал в старом варианте, ибо также нинаю, чё как))))

<!----------------------СОУЛМЕЙТЫ--------------------->

<div style="   position: absolute;
               margin-top: -238px;
    margin-left: -89px;">

<div style="
TEXT-ALIGN: center;
    font-size: 17px;
    padding: 2px;
    margin-left: 30px;
font-family: Myriad Pro;
    margin-top: 5px;"><a href="https://souldreamate.f-rpg.me/profile.php?id=33">минхо</a><font  style='color: #b84e2c!important;'> & </font><a href="https://souldreamate.f-rpg.me/profile.php?id=7">сынмин</a></div>

</div>

<!----------------------КОНЕЦ--------------------->

<!----------------------ЭПИЗОД--------------------->

<div style="     position: absolute;
    margin-top: -183px;
    margin-left: -68px;
    width: 152px;
    transform: rotate(-14deg);">

<div style="
font-size: 12px;
    padding: 2px;
    font-family: Myriad Pro;
    letter-spacing: 2px;
    margin-left: 10px;
    margin-top: 5px;
    border-radius: 20px 20px 20px 20px;"><a href="https://souldreamate.f-rpg.me/viewtopic.php?id=1009">сочтите за нападение
</a></div>
</div>

<!----------------------КОНЕЦ--------------------->

<!--------------------— АКТИВИСТЫ —------------------->

<div style="position: absolute;
                          margin-top: -212px;
    margin-left: 854px;
    width: 50px;">

<a href="https://souldreamate.f-rpg.me/profile.php?id=12" class="ams"><img src="https://i.pinimg.com/736x/7f/81/92/7f8192be388b630473c2c1fed75da96c.jpg" style="width: 40px; height: 40px; border: 0px solid #5c3a3a; border-radius: 25px 25px 25px 25px" title="хва"></a> </div>

<div style="position: absolute;
                            margin-top: -212px;
    margin-left: 805px;

    width: 50px;"><a href="https://souldreamate.f-rpg.me/profile.php?id=115" class="ams"><img src="https://upforme.ru/uploads/001c/35/8d/56/326168.jpg" style="width: 40px; height: 40px; border: 0px solid #5c3a3a; border-radius: 25px 25px 25px 25px" title="капитан"></a></div>

<div style="position: absolute;
    margin-top: -253px;
    margin-left: 805px;
    /* opacity: 0.9; */
    width: 50px;"><a href="https://souldreamate.f-rpg.me/profile.php?id=56" class="ams"><img src="https://i.pinimg.com/736x/14/53/cd/1453cd0b1b32fb3d493bff385f02e43d.jpg" style="width: 40px; height: 40px; border: 0px solid #5c3a3a; border-radius: 25px 25px 25px 25px" title="юнхо"></a></div>

<div style="position: absolute;
                       margin-top: -253px;
    margin-left: 854px;
    width: 50px;"><a href="https://souldreamate.f-rpg.me/profile.php?id=248" class="ams"><img src="https://i.pinimg.com/736x/94/a5/be/94a5be7e1f7ba5dab7043124ea1fcb07.jpg" style="width: 40px; height: 40px; border: 0px solid #5c3a3a; border-radius: 25px 25px 25px 25px" title="уилл"></a></div>

<!----------------------КОНЕЦ--------------------->





<!----------------------НАПОСТИЛИ --------------------->

<div style="position: absolute;
                                     margin-top: -449px;
    margin-left: 807px;
    width: 50px;
">

<a href="https://souldreamate.f-rpg.me/profile.php?id=198" class="ams"><img src="https://i.pinimg.com/736x/51/af/a5/51afa5af0b566d9b0b2e1492f8efe5a6.jpg" style="width: 37px; height: 37px; border: 0px solid #5c3a3a; border-radius: 25px 25px 25px 25px" title="рен"></a> </div>

<div style="position: absolute;
                               margin-top: -449px;
    margin-left: 854px;

    width: 50px;
"><a href="https://souldreamate.f-rpg.me/profile.php?id=31" class="ams"><img src="https://i.pinimg.com/1200x/4e/74/7e/4e747eabb71221f45eb8edb8ba57340f.jpg" style="width: 37px; height: 37px; border: 0px solid #5c3a3a; border-radius: 25px 25px 25px 25px" title="уен"></a></div>

<div style="position: absolute;
                                 margin-top: -407px;
    margin-left: 807px;

    width: 50px;
"><a href="https://souldreamate.f-rpg.me/profile.php?id=34" class="ams"><img src="https://i.pinimg.com/736x/fb/19/d7/fb19d73cf2e8b1a1218dab94af2bab31.jpg" style="width: 37px; height: 37px; border: 0px solid #5c3a3a; border-radius: 25px 25px 25px 25px" title="хисын"></a>

</div>
<div style="position: absolute;
                           margin-top: -407px;
    margin-left: 854px;

    width: 50px;
"><a href="https://souldreamate.f-rpg.me/profile.php?id=196" class="ams"><img src="https://i.pinimg.com/1200x/6d/ed/16/6ded1659e1baf4d47747e529e1e7498a.jpg" style="width: 37px; height: 37px; border: 0px solid #5c3a3a; border-radius: 25px 25px 25px 25px" title="укджин"></a>

</div>

<!----------------------КОНЕЦ--------------------->

<!--------------------— ПОСТ—------------------->
<div style="   
    line-height: 9px;
    text-align: center;
    width: 140px;
    font-size: 12px;
    position: absolute;
    margin-top: -510px;
    margin-left: -31px;
    color: #f5f5f5 font-family: verdana;
    letter-spacing: 2px;
    /* background-color: #bb9a83; */
    height: 54px;
    padding: 5px 2px 12px 2px;
    text-transform: lowercase;
    overflow: auto;
    transform: rotate(-14deg);
">
- Тьма, вечная спутница его, что окутывала его душу мраком столетий(c)  <a href="https://souldreamate.f-rpg.me/viewtopic.php?id=967#p212420"><font  style='color: #330909!important;'>джефф</font></a> </font></div>

<!----------------------КОНЕЦ--------------------->








<!----------------------КВЕСТЫ ОЧЕРЕДЬ --------------------->

<div style="    position: absolute;
    margin-top: -590px;
    margin-left: 141px;opacity: 0.8;
">

<div style="   letter-spacing: 2px;
    text-align: center;
    color: #f4f4f4;
    font-size: 9px;
    font-family: arial black;
">

<div class="spirit_nav-wrap">
<div class="nav_button">ОЧЕРЕДЬ В КВЕСТАХ</div>
<div class="nav_block">
  <div class="link">
               
             <a href="https://souldreamate.f-rpg.me/viewtopic.php?id=1054&p=3#p213532">[Киберпанк]- <b><i>ХВАН ХЕНДЖИН до 04.08</i></b></a>
     

   
</div>
</div>
</div>

</div>

</div>

<!----------------------КОНЕЦ--------------------->

0

192

https://upforme.ru/uploads/000f/09/5e/15837/522488.jpg

0

193

страх. настоящий, животный, подступающий к горлу вместе с рвотой и паникой настолько сильной, что голова начинает кружиться так сильно, что приходиться в срочном порядке припарковаться где-то у обочины на несколько минут, снять шлем и сделать глубокий вдох. выдох. не помогает. он сплевывает, и собирается уже снова завести байк и ехать дальше без удушающего шлема, потому что у него нет времени на простаивание, ему нужно спешить, ведь это его вина. его чертовой фамилии, о которой когда-то так и не смог найти ничего интересного для проекта по семейному древу, ведь все было скрыто. зарыто буквально на островах другой страны, спрятано в семейном поместье, адрес которого был прописан на обратной стороне конверта с красной печатью, недавно врученного ему матушка. а имеет ли он право называть ее теперь так? имеет ли он право на всю свою нынешнюю жизнь, которая разрушалась, словно карточный домик прямо на его глазах. в ушах звенело. где-то в черепной коробке стоял приглушенный всхлип реджи, услышанный во время телефонного звонка с человеком, не удосужившимся даже представиться, зато смело считающий что ему выдадут чемодан денег и выполнят еще какие-то требования.

он смотрел на свои ладони, покрытые мелкими порезами от шипов роз, букет которых влетел в мусорку быстрее, чем он успел сообразить. это должен был быть подарок на годовщину, но вместо этого он делает еще один глубокий вдох посреди темной улицы. на кромке его сознания играет уже не страх. нечто, всепоглощающее и в моменте пугающее даже его самого. нечто, с чем никогда не сталкивался в обычной жизни, потому что на то не было причин. его больше не тошнит. зато появляется желание уничтожить все. сжечь к чертям тот заброшенный склад, к которому мчал через весь город, вместе со всеми, кто будет внутри после того, как он вытащит реджинальда. мистер лаф говорил ему не лезть. просил почти, говоря что полиция и спец службы справятся, он ведь политик, у него связи. но макс считал что сделает лучше. чище. потому что делал это уже не раз, просто никому не стоило об этом знать. может быть, ему стоило прислушаться, просто сидеть и ждать, наблюдать со стороны и верить, но у него не получалось, в его легких воздух разгорячённый донельзя, словно бы он чайник, с которого вот-вот выкипит вся вода, и даже прохладный ночной ветер не спасает.

шлем как итог все же падает, жалобно укатываясь в сторону, пока рев от шин байка разрезает тишину улицы. похуй. максимилиан знает, что как только реджи узнает об этом, будет дуться целый день, волнуясь о том, что он мог разбиться. пусть дуется. главное чтобы делал это, сидя в их доме на большом диване, перед телевизором, где шел бы их любимый фильм и стояло ведерко мороженного. пусть дуется сколько ему захочется, лишь бы был целым и невредимым. лишь бы был рядом.

дальше все было как в бреду. де амор не знает, насколько красными были его глаза от испытанного перенапряжения и волнения, но парочку пулевых он успешно словил, когда в моменте рванул вперед, когда понял где прячут его ангела и благо, сегодня ночь была холодной, создав хоть какую-то прослойку на пути к телу и заметно увеличив его контур для прицела, так что пули разве что задевали, делая дырки в любимой черной толстовке. страшно ли было? нет. больно? нет. все его чувства отключились, позволив неконтролируемой агрессии захватить контроль. у него не было своего оружия, но были пистолеты противников удачно ложились в дрожащие руки, а алые пятна с лица стирал рукавом потрепанной джинсовки, явно царапая кожу на щеках, но кого это волновало. явно не его. он добирался за реджи через толпы людей, в каком-то мгновении заметив, что не один. полиция добралась до места чуть позже чем он, и явно хотели бы, чтобы максимилиан отступил. оставил все им. но он этого не делает. продолжает продираться через людей, выстреливая зачастую не смотря даже, выбивая хотя бы пару человек, а кого не задевает, заламывает руками, прикладывает головой о бетонный пол и стены. возможно, занятие футболом принесло какую-то пользу.

максимилиан знает, что его я где-то на краю собственного сознания, что ему следует успокоиться, хотя бы на мгновение, переключиться, пока сидит в очередной укрытии, обратить внимание на тех, кто пытается помочь. перестать качать головой в отрицании, вскакивая резко, когда шаги позади звучат громче, стреляя почти в упор. это не нормально. это не он. и видя свое отражение в встревоженных глазах реджи, это становится особенно понятным. он не тянет к нему руки, не пытается что-то сказать, только лишь глотает очередной приступ тошноты, не сводя взгляда, не замечая словно бы, как полицейские оцепляют территорию помещения, как опрашивают, все ли в порядке.

нет.

не в порядке.

его сердце бьется быстрее положенного, руки тянутся и он чувствует где-то в плече жгучую боль. его снова охватывает страх. тот самый, стоящий комом в горле, заставляющий ноги почти что подкоситься, и опуститься резко на колени, потому что адреналин отступает. захватившая его агрессия уходит, оставляя его один на один с тем, что произошло. может у него и был опыт, пусть не впервой было разбираться с кем-то, но не такой ценой. ценой собственного сознания, собственного я.

ценой страха, мелькнувшего где-то за зрачками в любимых глазах.

и почему дышать стало так до странного легко, отчего же настроение резко подскочило выше, от того, что вспомнил о существовании турки для кофе, а значит не надо издеваться над бедной кофемашиной, или все же потому что тихий бубнеж реджи за спиной, звучит так до привычного уютно, утягивая мыслями во что-то до боли теплое и спрятанное в золотой сундучок, в самых недрах мироздания, его собственными руками, в надежде сохранить на долгие годы.

он выбирал эти открытки долгие годы, путешествуя по сицилии, покупал в антикварных магазинах, зажатых меж домов, тщательно выбирал у художников на площадях, просил уличных фотографов запечатлеть момент за плату явно выше чем та, что они просили обычно. подписывал их, подолгу рассматривая старые фотографии в альбомах, и те редкие фотки, которые пересылали старые знакомые, снова и снова перематывал видео, в которых слышно было голоса. смех. в которых реджи командовал перестановкой в комнате в общаге, как напевал какую-то забавную песенку, болтая ногами на качелях, в которых замерло время, словно бы это самая дешевая мыльная опера, которую только мог придумать человек.

макс ставит турку на плиту, когда дом настигает странная тишина. оглушительная, из-за резкого звука стула, чуть взбудораженная, когда оборачивается и сталкивается с лицом реджинальда, немного потерянная от его слов, и слегка растерянная, когда их губы встречаются. руки сами прокладывают себе путь к чужой талии, почти на автопилоте прижимая к себе ближе, прикрывая глаза и растворяясь в этом ощущении, по которому до безумия скучал.

реджи "высказывается" первым, целует с явным напором, таким несвойственным ему, но таким понятным для максимилиана, который терпит легкое покусывание и усмехается в чужие губы, думая, что это даже мило, лаф словно бы проверял, не сон ли это. не сон. это не очередная иллюзия, появляющаяся среди слишком ярких будней, как оазис спокойствия. как остров, на котором всегда все будет хорошо. отныне и вовек.

де амор перехватывает инициативу плавно, чуть присаживаясь и подхватывая своего ангела под бедра, заставляя обнять себя ногами и разворачиваясь аккуратно, усаживая того на столешницу, напирая чуть сильнее. не только реджи скучал. не только он переживал. максимилиан десятки раз был на грани того, чтобы позвонить или написать, был ужасно близок к тому, чтобы вернуться, но каждый раз останавливал себя. он бил себя по запястью той самой резинкой, которую когда-то подобрал в классе, и так и не вернул, потому что не нашлось правильного момента. точнее, моменты были, просто всегда находилось что-то более важное, чтобы заполнить их.

турка жалобно бухтит, словно бы еще чуть-чуть и она помрет прям вот тут, и только поэтому макс отлипает от таких желанных и всегда любимых, сладких губ. он ведет носом по мягкой щеке и немного отстраняется, все еще придерживая одной рукой реджи за бедра, выключая при этом плиту второй, и убирая несчастную кухонную утварь в сторону.

— может все же чай? — он улыбается, возвращаясь на мгновение, воруя короткий чмок, и снова пытается разобраться с рядом стоящей кофе машиной, там вроде не было ничего сложного, но почему-то он почти всегда забывал какие кнопки жмать-то, — хотя, возможно все же будет кофе, — и снова. снова легкое касание губ между делом, пока достает чистую чашку и ставит ее в аппарат, который начинает тихо гудеть, оповещая о том, что процесс пошел. отлично.

убедившись, что все в порядке и шайтан машинка сама отключится, когда все будет готово, макс с превеликим удовольствием кладет обе руки на чужие бедра, массируя их мягким движением и не сводит взгляда с глаз реджинальда. смотрит, как где-то там, подобно волнам на рассвете, разливается нежность. смотрит, как блестят его губы после поцелуя. смотрит так, словно они снова в том школьной коридоре, в котором его сердце впервые пропустило удар, где был слышен смех ребят из компании и звучали просьбы не оборачиваться, ведь будет слишком палевно.

- реджинальд лаф, — говорит тихо, словно кто-то мог подслушивать, какой-то может быть, ниндзя или шпион, которого приставил бы лай старший, чтобы следить за сыном, — ангелочек, — ему нравится видеть чужую реакцию, наблюдать как встрепенулись плечи, как взгляд стал более сосредоточенным, — зайчик, — вообще-то, тот был больше похож на покемона розовенького, но и на зайчика все же тоже, особенно когда обиженно жевал что-то, во время ссор в прошлом, — мой реджи, — звучало как констатация факта. как правда в истинном ее обличие, с которой нельзя было спорить. макс подает вперед, но целует не в губы, в подбородок, потом в шею. целует осторожно, словно дает возможность его оттолкнуть, сбежать, сделать вид, что этого не было.

надоедливо пищащая кофемашина создает прецендент, идеальный момент чтобы разрушить время и пространство, словно звук надоедливого будильника ранним утром, вырывающего из сладкого сна, возвращая их обоих в реальность, где максимилиан никогда не возвращался и не привозил ничего, оставшись на островах сицилии, продолжая убеждать себя что еще рано, что нужно время, где самокат реджи не стукался о порог его дома, ведь он наверняка ненавидел и плакал, проклинал тихо, откинувшись в подушку, где они оба не находятся в объятьях друг друга на кухне, с приглушенным светом и запахом пригоревшей турки.

0

194

В Майами редко бывает по-настоящему тихо. Даже ночью город дышит шумом океана, дальними сиренами, музыкой из открытых окон и шорохом пальм с огромными пластами из листьев. Но в тот самый роковой вечер Реджи казалось, что весь город замолчал. Он стоял посреди гостиной, сжимая в руке телефон, а отец смотрел на него так, будто между ними выросла стена.

— Отныне ты больше не будешь с ним общаться, — сказал Лаф старший. Его голос был ровный, твёрдый, уверенный, но в нём звучало то самое «нет», после которого в доме обычно не то, что не спорили, после этого громкого «нет» все домашние в одночасье теряли возможность хотя бы выдавить любой, даже самый малейший звук. Реджи сначала даже не понял, как на это ответить своему отцу. Он подумал, что ослышался. Макс был не просто человеком, с которым он встречался, с которым он был, с которым он жил. Макс был его любовью. Его смехом после тяжёлого дня. Его привычкой смотреть на закат возле солёной воды. Его человеком. Его . . . всем.

— Пап, ты не можешь так, — тихо прошептал Реджи, едва сдерживая слёзы. Если они сейчас хлынут из его глаз, то Лаф младший точно продемонстрирует воочию свою слабость. — Он — моя жизнь, — успел дополнить свой ответ Реджинальд прежде, чем связки сковали толстые путы печали. Отец отвернулся к окну, где за стеклом мерцали огни улицы, а машины скользили по влажному асфальту после короткого дождя. Майами снова сиял, как будто ничего не произошло. Как будто прямо сейчас не ломалось сердце его сына на две части, пронзённые острыми иглами отчаяния.

— Пока ты живёшь в этом доме, — ответил папа, — ты будешь соблюдать мои правила. Это не обсуждается, — после того, как Лаф был похищен, а потом вновь возвращён своей семье, родители Реджинальда чуть ли не заперли его в собственной комнате. Спасибо, что не наняли охрану. Пока не наняли.

В тот же вечер Реджи написал Максу одно короткое сообщение: «Нам надо поговорить». Но ответа не получил. Потом набрал его номер. Гудки шли долго, пока не оборвались. На следующий день Макс уже не пришёл на их обычное место возле маленького кафе на углу, где пахло кофе, выпечкой и карамельным сиропом. А через два дня Реджи узнал от общей знакомой, что Максимилиан улетает из города и пришёл вопреки запретам отца, чтобы его проводить. Де Амор уехал из Майами без долгого прощания, без последнего поцелуя и без долгого объятия, без обещания вернуться.

Сначала Реджинальд не поверил этому. Не поверил в то, что Макс улетел, исчез из его жизни насовсем. Он ходил по комнате, открывал чат, смотрел на старые сообщения, перечитывал их, будто между строк мог найти объяснение. Там были смешные голосовые, фотографии пляжа, планы на выходные, обещание Макса показать ему место, где «небо падает прямо в океан». Всё это вдруг стало прошлым. Реджи хотел злиться. На отца. На себя. На Максимилиана. На весь город, который продолжал жить. Но вместо злости пришла пустота, что сидела внутри тяжёлым грузом и не давала нормально дышать.

Их дом, в котором они вместе жили, стоял в тихом районе, где утром пахло влажной после росы травой, а по вечерам воздух становился тягучим, паровым и жарким как в сауне. Небольшое крыльцо, белые стены, старый почтовый ящик у дорожки. Реджи помнил каждую трещинку на ступеньках. Помнил, как Макс однажды смеялся, потому что Реджинальд споткнулся именно там, у входа, и пытался сделать вид, что это был танцевальный шаг. В первый раз Реджинальд пришёл туда на третий день после отъезда Максимилана. Он не знал, зачем, ибо дверь была закрыта, шторы опущены, во дворе никого. На крыльце лежал сухой, хрустящий лист, хотя вокруг всё было зелёным. Реджи поднял его и долго держал в пальцах, словно это была вещь, оставленная Максом специально для него. Он постоял у ворот десять минут, потом двадцать, затем почти час. Солнце опустилось ниже, и дома вокруг начали загораться тёплыми окнами. Где-то лаяла собака, где-то хлопнула дверь, но дом Макса молчал.

Реджи вернулся на следующий день, потом ещё раз и вновь снова. Сначала он говорил себе, что просто проходит мимо, что ему по пути, что он не ждёт ничего особенного. Но каждый раз он останавливался у дома и смотрел на дверь с таким напряжением, будто она могла открыться в любую секунду. Он представлял, как Макс выходит на крыльцо в своей любимой светлой рубашке, щурится от солнца и говорит: «ангелочек, ты чего это прямо на солнцепёке стоишь? почему без своей подаренной мной панамки?», а Реджинальд отвечает: «да я тебя жду! а ты всё никак не выходишь ко мне».

Но дверь не открывалась.

Однажды их соседка, пожилая женщина с аккуратной причёской и корзиной белья в руках, спросила его: «это ведь ты раньше жил с Максом здесь, да?». Реджи кивнул. Женщина посмотрела на него мягко, но с осторожностью: «ты забыл, что его давно нет, милый. дом ведь пустой и даже выставлен на продажу». Лаф хотел ответить ей: «Я знаю». Но не сказал. Потому что если произнести это вслух, всё станет слишком настоящим.

Летние дожди в Майами приходят быстро. Утром небо может быть чистым, синим, почти безобидным, а через час над городом уже нависают тёмные тучи. В один из таких дней Реджинальд снова пошёл к их с Максом дому. Он не взял зонт. Даже не посмотрел прогноз. Ему казалось, что если он начнёт думать о погоде, то придётся подумать и о другом: зачем он туда идёт, если знает, что Максимилиана там нет. Дождь начался резко. Сначала несколько тяжёлых капель упали на асфальт, оставляя тёмные круги. Потом небо будто раскрылось, и вода хлынула сплошной стеной. Пальмы шумели, машины проезжали мимо, поднимая брызги, а Реджи стоял у их с Максом дома и не двигался. Футболка прилипла к спине, волосы намокли, кроссовки быстро наполнились водой. Холодные капли стекали по лицу, и в какой-то момент он уже не понимал, где дождь, а где слёзы. Он смотрел на закрытую дверь и шептал: — Вернись, Макс. Просто вернись, —

Ему казалось, что если он будет стоять достаточно долго, город услышит его. Что океан передаст эти слова дальше, что ветер подхватит их и принесёт туда, где сейчас Макс. Может быть, в другой город. Может быть, в другой штат. Может быть, в комнату, где Де Амор тоже сидит у окна и думает о нём.

Реджи простоял под дождём почти два часа. Когда он вернулся домой, отец увидел его на пороге и нахмурился, спросил, где его сын был. Реджинальд снял мокрую обувь, не поднимая глаз и ничего не ответил ему, продолжая игнорировать, играть в молчанку. Отец хотел что-то сказать, но передумал. Возможно, впервые он заметил, что его запрет не сделал Реджи послушным, а наоборот только сделал его ещё более одиноким.

В ту ночь Реджинальд заболел. Он лежал с температурой, слушал, как кондиционер гудит в темноте, и всё равно держал телефон рядом. Иногда ему казалось, что экран мигнул. Лаф вскакивал, открывал чат, но там ничего не было. Последние сообщения от Макса оставались старыми, как фотографии из другой жизни.

После дождей пришла жара. Настоящая, тяжёлая жара Майами, когда воздух дрожит над дорогой, а тени кажутся слишком короткими, чтобы в них спрятаться. Люди старались не выходить днём без нужды. Кафе закрывали двери, чтобы сохранить прохладу. Туристы покупали холодные напитки и шли к пляжу. А Реджи снова шёл к их с Максимилианом дому. Он приходил утром, когда солнце только поднималось. Приходил днём, когда кожа горела уже через несколько минут. Приходил вечером, когда небо становилось оранжевым и розовым, а город будто покрывался золотой пылью. Он знал, что это выглядит странно. Знал, что соседи замечают его, но не мог остановиться.

Однажды жара была такой сильной, что он сел на бордюр напротив дома. В руках у него была бутылка воды, но он почти не пил. Смотрел на окна. В одном из них отражалось небо. Реджинальд вдруг вспомнил, как Макс говорил, что Майами красивее всего в те моменты, когда ты не пытаешься его сфотографировать. Теперь Реджи хранил внутри слишком много: голос Макса, его улыбку, тепло его ладони, их разговоры до поздней ночи, тот день, когда они впервые признались друг другу, что боятся потерять это. Тогда они смеялись над своим страхом. Им казалось, что любовь сильнее любых запретов. Но запреты оказались слишком громкими, слишком кричащими. Они пришли чужими словами, закрытыми дверями и чужим решением. Они пришли в виде пустого дома и молчащего телефона. Солнце обжигало плечи Реджи, он чувствовал, как кожа краснеет, как голова становится словно каменной, но не уходил. В какой-то момент ему показалось, что за шторой мелькнула тень. Он вскочил так резко, что едва не уронил бутылку.

— Макс? — крикнул Реджинальд, что было силы, но ответа не было. Тень оказалась лишь движением ветки за окном. Лаф рассмеялся. Коротко, горько, почти беззвучно. Потом закрыл лицо руками. Ему стало страшно от мысли, что надежда может быть похожа на мираж: ты идёшь к ней, а она всё отступает.

Когда ждать у дома становилось слишком больно, Реджи начал писать письма. Не в телефон. На бумаге. Он купил простую тетрадь в синей обложке и писал туда всё, что не мог сказать вслух. «Макс, сегодня дождь. Я снова был у твоего дома. Знаю, ты бы сказал, что я упрямый. Возможно, так и есть». «Макс, сегодня солнце было невыносимым. Я вспомнил, как ты смеялся, когда я жаловался на жару, хотя сам родился в Майами». «Макс, я не знаю, злишься ли ты на меня. Если да, я пойму. Но я не хотел отпускать тебя. Я просто не успел удержать». Он писал почти каждый вечер. Иногда буквы на странице оставались аккуратными, иногда слова расплывались, потому что слёзы падали прямо на бумагу. Лаф не отправлял эти письма, не знал адреса, не знал, хочет ли Максимилиан их читать, но тетрадь помогала ему не развалиться, ведь настоящие чувства не исчезают по чьему-то приказу.

На кухне Максимилиана пахнет жжёными, молотыми зернами, горячим металлом и чем-то еще — более личным, почти опасным. Тем самым теплом, которое возникает не от плиты и не от чашки в ладонях, а от человека, который пребывает рядом, от его дыхания у губ, от рук, которые помнят больше, чем можно сказать вслух. Де Амор сейчас располагается достаточно близко. Слишком близко, светя перед Реджи своим напряжённым, обнажённым торсом, с растрепанными волосами и почти безумным, но в то же время, каким-то виноватым блеском в глазах. Максимилиан выглядит не как человек, который поборол свои страхи, а скорее, как тот, кто слишком долго проигрывал им и наконец решил остановиться. Ладони мистера Де Амор собственнически покоятся на бедрах Реджинальда, пусть и мягко, но уверенно, словно он боится отпустить его и снова потерять.

Реджи восседает как на троне, на столешнице и, если бы не любимое тело Макса, он бы болтал весело ступнями, отбивая пятками ритм чечётки о дверцы шкафчиков, но вместо этого предпочитает покрепче обнять Максимилиана ногами, и пялится так, будто нацелен прочитать каждую мысль, спрятанную за ставшей за столько лет родной улыбкой. Уста всё еще хранят вкус поцелуя, а щёки едва неуловимо с приятного оттенка румянцем горят. Реджинальд хочет пролепетать что-то дерзкое на выбор между кофе с чаем в тон Максимилиану, что-нибудь спасительное, привычное. Что-нибудь вроде: «ты всегда был ужасен с техникой», но слова застревают в горле, потому что Макс пронзает его слишком волнующим взглядом.

— Или может ты всё-таки накинешь на себя что-нибудь, иначе, я…, — взор Реджи так неосторожно встречается с взглядом Максимилиана, и Лаф чувствует себя словно в застывшем моменте падения, его будто столкнули с огромной высоты и сейчас он медленно летит вниз.

Реджинальд даже не замечает, как его собственные ладони скользят с плеч к запястьям мистера Де Амор, как его собственные руки перемещаются на грудную клетку, как его собственные подушечки пальцев прощупывают каждую линию мышц, заставляя встрепенутся табун мурашек. И вовсе даже не на теле Макса, а на своём. Пальцы Реджи медленно движутся вниз, от верхней части груди к середине торса, движение плавное, почти медитативное. Лаф неотрывно следит за Максимилианом, пока он ласкает его слух красивыми словами [кажется, Реджинальд даже перестал дышать], характеризующими его, а сам меж тем улавливает дыхание и ритм. Под подушечками чувствуются лёгкие изменения: где кожа натянута сильнее, где она мягче, где грудная клетка отвечает на вдох. Реджинальд гладит торс Макса неторопливо. Сначала ведёт дланью от ключицы к центру груди, затем чуть в сторону, к рёбрам, где рельеф кожи отзывается на касания, а пульс сердца следует за реакцией.
От обжигающих его шею губ Максимилиана, Реджи замер лишь на первое мгновение.

Не потому что не хочет. Нет. Просто внутри него что-то слишком резко обрывается и тут же натягивается тетивой заново, тонко, звеняще, почти больно. Слова Макса всё ещё застывают в воздухе, оседая на коже, проникая глубже, в каждую пору, глубже, чем должны были. «Мой Реджи». Исключительно Макс имеет право его так называть. Звучит не как приказ, а как признание того, что только один Де Амор видел его целиком — со всеми трещинами, страхами, упрямством, привычкой отшучиваться и отворачиваться в самый важный момент.

И Реджи выгибается на прикосновения вперёд.

Поначалу едва заметно, почти случайно, но Макс явно чувствует это сразу. Одна из ладоней Реджинальда, переместившаяся на плечо Максимилиана, сжимает его на долю секунды, впиваясь пальцами, прежде чем ослабить свой захват. Лаф делает вдох, неровный, глубокий и подаётся ближе, подставляя ещё больше пространства для поцелуев. Подбородок Реджи приподнимается, открывая ещё больший доступ к шее. Это не вызов, не игра, это что-то — живое и редкое, это доверие, от которого обычно может болезненно сжаться сердце.

— Не останавливайся, вишенка, — шепчет Лаф. Его голос звучит теперь намного ниже обычного. Тише. Без привычной насмешки, без этой защитной резкости, которой он так часто прикрывается. — Витаминчик, мне тебя так не хватало, — тихонько усмехается Реджинальд, но его улыбка выходит неровной, ресницы подрагивают, а уста приоткрываются, будто он собирается сказать что-то язвительное. — Мой Макс, — успевает добавить Реджи прежде, чем запищит кофемашина на кухне мистера Де Амор, прежде, чем телефон начинает громко разрываться от входящего вызова, вибрируя в кармане штанов Лаф. 

— Да кто там мешает мне целоваться с любимкой?!, — буквально громко стонет Реджинальд, отвлекаясь, чтобы выудить свою мобилу и отключить звук, а лучше вырубить её. Реджи ухитряется не отвлекаться от Макса, всё ещё удерживая его своими ногами, теперь уже крест на крест водрузив их друг на друга, дабы усилить взятие в плен высоченной фигуры Де Амор.

— Не пущу, я не разрешаю, — добавляет Реджи, подмигивая с широченной улыбкой Максимилиану. Лаф принимает звонок, даже не смотря на дисплей своего сотового, кто его жаждет услышать в такой час. Но голос на том проводе заставляет уголки уст Реджинальда опуститься. Снова этот придурок-бывший. Ему видимо не хватило того разговора, где Реджи ему всё ранее высказал.

— Я же тебе уже сказал — между нами всё кончено. Или на сей раз ты хочешь расстаться в другом мессенджере? Или мне написать статью в спортивный вестник? Что тебе ещё нужно от меня?, — истерично выкрикивает Лаф на грани. Ещё одно лишнее слово от придурка-бывшего и Реджи, честное слово, расплачется. Настроение у него сейчас такое, заплакать. Но если ранее оно было из-за томительных поцелуев, по которым он так скучал, такой, приятный плач, то сейчас — иначе. И только Макс знает, как может спасти ситуацию, не сдерживаясь от комментариев и удерживая Реджинальда буквально за секунду от рыданий, вновь возвращая на место его улыбку на лице.

0

195

[html]<div class="mantra-profile">

    <div class="mantra-profile-photos">
        <img class="mantra-profile-photo" src="https://i.pinimg.com/1200x/05/bc/df/05bcdfa202dfbfe4a222188b2c5b2e13.jpg">
    </div>

    <div class="mantra-profile-heading">
        <div class="mantra-profile-name">
           na jaemin
        </div>

        <div class="mantra-profile-face">
            на джемин (nct dream)
        </div>
    </div>

    <div class="mantra-profile-info">
        <div class="mantra-profile-info-item">
            <div class="mantra-profile-info-title">возраст</div>
            <div class="mantra-profile-info-value">22 года</div>
        </div>
        <div class="mantra-profile-info-item">
            <div class="mantra-profile-info-title">место жительства</div>
            <div class="mantra-profile-info-value">сеул, южная корея</div>
        </div>

        <div class="mantra-profile-info-item">
            <div class="mantra-profile-info-title">занятость</div>
            <div class="mantra-profile-info-value">студент</div>
        </div>
    </div>

    <div class="mantra-profile-divider"></div>

    <div class="mantra-profile-textbox">
        <p>
           Трибуны галдят, скандируя всеми известную кричалку, и вовсе не потому, что забивается решающий гол в финале чемпионата, а из-за рождения сына у любимчика всей страны, главного футболиста Южной Кореи. Совпадение? Вряд ли. В семье На всё было по-крупному, громко и с размахом. Отец Джемина — один из самых узнаваемых спортсменов своего поколения, лицо спортивных брендов и герой миллионов болельщиков. Мать — красавица-модель, чьё лицо смотрело с обложек журналов и рекламных щитов в двадцати странах мира.<br>

  Джемин родился в доме, где не нужно было думать о цене вещей. Высокие окна выходили на тихую улицу с зелёными деревьями, во дворе стояли дорогие машины, а в шкафах было столько одежды, что он иногда не помнил, какую куртку надевал на прошлой неделе. После матчей отца Джема часто показывали по телевизору, а на улице к нему подходили люди за парочкой селфи и автографом. На старший привык жить в быстром ритме. Тренировки, перелёты, интервью, игры, рекламные съёмки — его дни были расписаны почти по минутам. Но для сына тот старался находить время. Он привозил Джемину сувениры из разных стран, дарил футбольные мячи с подписями игроков, водил его на большие стадионы и разрешал сидеть рядом с полем во время разминки команды.<br>

Мать Джемина вечно пропадала на подиуме, особенно после рождения сына. Даже тогда её лицо не сходило с обложек журналов, пестрило в рекламе косметики и одежды. Она умела красиво улыбаться в камеру, носить дорогие платья и выглядеть уверенно даже после долгих перелётов. Однако за яркими фотографиями скрывалась совсем другая жизнь. Когда Джемин был ещё маленьким, та уехала за границу вместе с другим мужчиной, так и не став частью его детства. Сначала Джемин ждал звонков. потом перестал спрашивать, почему мать не приходит на утренники, не сидит рядом на школьных праздниках и не знает, какие мультики он любит. Отец говорил о ней редко и не хотел, чтобы сын рос с обидой, но и притворяться, будто ничего не случилось, не умел.<br>

Рядом с Джемином всегда были няни, помощники по дому, водитель и учителя. Если он хотел новую игру, она появлялась в тот же день. Если ему нравились кроссовки, отец мог купить сразу несколько пар разных цветов. Если Джемин просил поехать к морю, семья могла улететь уже на выходных. Со стороны казалось, что его жизнь похожа на сказку. Именно поэтому одноклассники дали ему прозвище Принцесса. Сначала они говорили это шутливо, даже невинно. Джемин всегда был аккуратно одет, не носил тяжёлый рюкзак, потому что учебники иногда возил водитель, и никогда не стоял в очереди в школьной столовой: ему приносили обед из дома. Позже в этом прозвище стало больше насмешки. Конечно, ведь <i>«Принцессе всё принесут на блюдечке»</i> — говорили ребята, когда Джемин получал новую вещь или приезжал в школу на дорогой машине. Он делал вид, что не слышит. Иногда улыбался, иногда пожимал плечами. Но вечером, оставаясь один в своей большой комнате, Джемин думал о том, почему окружающие видят в нём только деньги отца. Никто не замечал, что он ненавидел тишину в доме после отъезда матери. Никто не знал, как часто он смотрел на старые семейные фотографии и пытался вспомнить её голос.<br>
Больше всего на свете Джемин хотел завести животное. Не игрушку, не очередной дорогой подарок и не красивую вещь из магазина. Ему хотелось, чтобы рядом был кто-то живой. Кто-то, кто не спрашивает, сколько стоит твоя одежда, как зовут твоего отца и почему твоя мать не живёт с тобой. Отец сначала был против. Он говорил, что животное — это ответственность, а не развлечение на несколько недель. Джемин в то время учился в средней школе и впервые не стал уговаривать папу. Он просто сказал, что будет сам кормить питомца, убирать за ним и возить к ветеринару. Отец посмотрел на него внимательно, будто увидел не маленького сыночка, а человека, который наконец-то хочет заботиться о ком-то сам.<br>
Первую кошку Джемин нашёл случайно. После школы он заметил белого котёнка возле парковки у магазина. Тот сидел под мокрым картоном, дрожал и тихо мяукал. На его шерсти были серые пятна от грязи, а глаза казались слишком большими для маленькой мордочки. Джемин снял с себя шарф, завернул котёнка и позвонил водителю. Отец не ругался, он отвёз сына с котёнком в ветеринарную клинику, купил корм, лоток и переноску. Белую кошку назвали Люси. Через несколько недель она освоилась, начала спать на подушке Джемина и встречать его у двери. Когда мальчик возвращался из школы, Люси первой прибегала в коридор, будто весь день ждала именно его.<br>
Через год Джемин увидел вторую белую кошку, а точнее кота, у входа в приют для животных. Он была взрослым, худощавым и очень кротким, даже трусливым. Волонтёры объяснили, что прежние хозяева переехали и не захотели брать его с собой. Джемин долго сидел рядом с клеткой, не пытаясь взять кота на руки. Он просто тихо разговаривал с ним. Возможно, он понимал его лучше, чем думал. Кота назвали Люк. Он не сразу привык к новому дому. Первые дни он прятался под диваном и выходил только ночью. Но Люси, словно чувствуя, что новенький боится, садилась рядом с диваном и ждала. Через несколько недель Люк начал ходить за Джемином по комнатам. А ещё через месяц он позволил ему погладить себя за ухом.<br>
Третью белую кошку Джемин не планировал брать. Она появилась в его жизни поздней осенью, когда он уже заканчивал школу. Джемин возвращался с занятий по английскому и услышал мяуканье возле автобусной остановки. Под лавкой сидела белая кошка с разными глазами: один был голубым, другой — янтарным. На шее у неё не было ошейника, а рядом не оказалось хозяев. Её назвали Луна. Ветеринар подтвердил, что кошка здорова, но чипа у неё не было. Джемин разместил объявления в районных чатах и несколько недель ждал, что кто-то откликнется. Никто не написал. Так Луна осталась в доме, где уже жили Люси и Люк.<br>
Три белые кошки изменили Джемина сильнее, чем дорогие школы, поездки и подарки. Он вставал раньше, чтобы насыпать им корм, учился понимать их настроение, отвозил к врачу, выбирал безопасные игрушки и переживал, когда одна из них плохо ела. Впервые в жизни ему приходилось не только получать, но и отдавать своё время, внимание и заботу.<br>
Вместе с третьей кошкой в жизни На появился ещё один, нет, не питомец, на сей раз человек — Джено. И вовсе не у него, а скорее, это Джемин был тем, кто всегда ошивался неподалёку. Он увидел Джено в первый раз на тренировке команды по плаванию. На приходил туда, по старой привычке, чтобы посидеть, слушая всплеск воды и посмотреть, как другие плавают. Сам Джемин бросил спорт из-за слишком длительной реабилитации после травмы плеча, занявшись другим видом спорта, лёгкой атлетикой, которая отнюдь была не шибко уж и лёгкой. Решая задачки, пока остальные пловцы тренируются, Джемин поначалу не замечал, как на полях его книг стали появляться зарисовки профиля Джено, а затем и его анфас. Но На не решался подойти заговорить с ним, предпочитая оставаться в тени, тем самым фанатом, который от звезды держится на расстоянии. Не решился и после школы.<br>
Джемин сразу поступил в университет. Отец мог устроить его в любое престижное место через знакомых, но тот предпочёл пройти вступительные испытания сам. Он выбрал факультет спортивных медиакоммуникаций. Его фамилию знали многие. Кто-то сразу вспоминал отца-футболиста. Кто-то находил старые фотографии матери. Кто-то шептался, что Джемин наверняка получил всё благодаря деньгам семьи. Прозвище Принцесса вернулось почти сразу, хотя теперь его чаще произносили не в лицо, а за спиной.<br>
Но если в школьные годы у Джемина не было никого, кто бы смог дать отпор за него, то сейчас, в том самом универе, как и несколько лет назад, у него есть Джено. Хотя он всегда был, просто Принцесса тогда даже не подозревал о том, что можно настолько приблизится к своему спортивному богу и идолу, ведь теперь они даже ближе, чем кажутся на первый взгляд.
        </p>
    </div>

    <div class="mantra-profile-extra">
        <div class="mantra-profile-extra-title">
            дополнительная информация
        </div>

        <div class="mantra-profile-extra-box">
           от любого лица, темп игры зависит от загруженности руреала, но вообще пришёл играть уже продуманную с соигроком историю.
        </div>
    </div>

</div>[/html]

0

196

внешности

Код:
[url=https://mantra.rusff.me/profile.php?id=129]na jaemin[/url] - nct dream

иконка

Код:
<img src="https://upforme.ru/uploads/001c/b8/7c/5/95859.webp">

фон

Код:
<img src="https://upforme.ru/uploads/001c/b8/7c/5/271029.jpg">

личное звание и плашка

Код:
<div class="lz-namec"><a href="ссылка на анкету">джемин, 22</a></div><div class="lz-info"><center><div style="font-family:'ZeroCool'; font-size:16px; margin-top:2px;"># я не боюсь //</div><br><div style="font-family:'Bootshaus'; font-size:12px; margin-top:2px;">в <a href="https://mantra.rusff.me/profile.php?id=128">твой</a> сладкий плен я сам сдаюсь</div></center></div><a id="name_surname" class="modal-link plsh" href="#" data-reveal-id="character" style="background-image:url(https://upforme.ru/uploads/001c/b8/7c/5/853258.jpg); background-size: cover; background-position: center;"><div class="pltxt"><p>принцесса нана</p></div></a>

личная страница: данные

Код:
1) Na Jaemin
2) 22
3) <img src="https://upforme.ru/uploads/001c/c1/ee/2/479532.gif">
4) nct dream — smoothie
5) ссылка на инсту

под хайдом

0


Вы здесь » Call_me » Тестовый форум » анкета вампир


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно