У Вас отключён javascript.
В данном режиме, отображение ресурса
браузером не поддерживается

Call_me

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Call_me » Тестовый форум » анкета вампир


анкета вампир

Сообщений 211 страница 228 из 228

1

REGINALD KIRAZ [HORNBY] DIVIT • РЕДЖИНАЛЬД КИРАЗ [ХОРНБИ] ДИВИТ

https://upforme.ru/uploads/0013/d0/86/2/t699845.gif  https://upforme.ru/uploads/0013/d0/86/2/353536.gif https://upforme.ru/uploads/0013/d0/86/2/183560.gif

Yoo Kihyun

Дата рождения: 22.11.2002 [23 y.o.] скорпион

Раса: вампир

Профессия: дизайнер одежды, модник и просто дива

Место рождения: приморский городок Гастингс, Великобритания

Ориентация: Сынмин Дивит

Семейное положение: замужем

Toxic, so addictive
I can't escape you, I love your lie

[block=quenta_heading]о персонаже

[indent]В большом доме где-то на окраине приморского городка Гастингс, старейшего порта Великобритании, воздух наполнен звуками: истошные вопли, звон разбиваемых фужеров и гневные песни гроз. Каждую вторую среду месяца здесь гуляют свинцовые тучи, и молнии-паутинки тянут руки к крыше дома и людям живущим в нём. Внутри двое упрямцев пытаются друг друга переорать — до хрипа в легких, до пугающего клокотания злости в груди. Реджинальд замирает на лестничном пролёте, просовывая голову между перил и прислушивается к крикам родителей; его мачеха, Изабелла, упрямо просящая называть её мамой, вновь предъявляет отцу, Майклу [или лучше Микки], претензии по поводу его измен: слово довольно странное, Реджи ещё не знает его смысла, потому что ему всего пять с половиной, а это значит, что нужно будет спросит у соседки миссис Мёрфи завтра после полудня. Реджинальду становится смешно, когда он смотрит на мачеху: Изабелла похожа на огнедышащего дракона и вот-вот начнёт изрыгать пламя; его отец устало трёт переносицу и обнимает женщину за плечи. Реджи становится скучно и он уходит к себе. А через месяц всё повторяется: он всё так же замирает на лестнице, смотря теперь уже на злящегося отца, который кричит и обвиняет Иззи в чём-то таком, что Реджинальду так же непонятно. Вроде бы в каком-то ребёнке. Реджи почему-то думает, что это из-за него папа кричит на его мачеху, ведь это именно он, Реджинальд, побил мальчишку в детском саду. Изабелла пытается оправдаться, что-то говорит и мальчик хочет вмешаться. Он же уже практически взрослый, значит имеет право. Звук удара заставляет его застыть: красные капли пачкают красивое лицо женщины, слёзы стекают из её глаз. Реджинальд вздыхает и убегает наверх, к себе. Дверь с шумом закрывается.
[indent]Мальчик Реджи крепко сжимает тонкую холодную ладонь женщины, едва поспевая за её быстрыми уверенными шагами: он перебирает ножками, стараясь не спотыкаться и не сильно отставать, ладошка у него влажная от пота и Реджинальд боится, что женщина отпустит его, сморщиться, оставит здесь на площади посреди толпы незнакомых ему, чужих, совершенно неприятных людей, которым и дела нет до того, как он их боится. Женщина молчит; она не просит его пошевеливаться, просто идёт быстрым шагом вперёд, словно бы собирается сбежать от кого-то. Реджинальд старается не отставать. Он послушно садится в машину, смотрит в окно, пока пейзажи сменяются один за другим; женщина улыбается, щебечет о том, что он милый мальчик и они точно-точно будут счастливы вместе. Милый мальчик молчит. Смотрит на женщину, хмурится и отворачивается к окну. Ему обещали, что скоро приедет папа и заберёт его. Про маму он не спрашивал, но ведь она тоже бы приехала за ним. Реджинальд уверен, что Иззи бы его не оставила. Женщина привозит его в просторный дом, заводит в гостиную, включает мультики; Реджи спрашивает про папу и слышит: «он скоро приедет, милый мальчик, и тогда мы всегда будем вместе. втроём.» Реджинальд хочет спросить, а как же Изабелла, но женщина уже уходит на кухню. Он смотрит мультики, гладит кота по кличке Банни и ждёт когда же родители заберут его; через два часа в гостиной появляется отец: он уставший, взволнованный, жутко раздражённый. Женщина улыбается ему слегка сумасшедшей улыбкой, от которой Реджи становится страшно. Она крепко держит его за руку. Так же крепко, как и нож рядом с его горлом. Реджинальду всё ещё страшно, он плачет и хочет обратно домой, к раздражительному отцу и чуть манерной мачехе. Но он точно не хочет оставаться с этой женщиной. Его папа пытается её успокоить и нож вроде бы убирается от его горла; а потом всё как-то быстро и страшно, и слишком темно, последнее, что он видит – как отец падает на пол. Реджинальд приходит в себя уже в больнице рядом с Иззи; Реджи обнимает мачеху, плачет и шепчет: «мамочка, только не бросай меня». Теплые руки гладят его по голове.
[indent]После того дня всё слишком резко меняется: ночами Реджинальд начинает метаться из стороны в сторону по кровати, неестественно выгибаясь в спине. Он вновь неустанно кричит ненавистное его мачехе «помогите». Кричит громко, как никогда прежде, наверное, не кричал. Изабелла проводит ночи с пасынком, сжимая его в своих объятиях и шепчет колыбельные, чтобы успокоить рвущиеся наружу рыдания. Майкл после той злополучной ночи находится в тяжелом состоянии, в коме, и только его брат, дядюшка Орион проводит с племянником дни и все выходные, возит его в походы, к морю, рыбачит вместе с ним, берёт с собой на яхту, ходит в парк, чтобы отвлечь от трагедии. Реджи всё такой же активный, весёлый днём и ломающийся на части ночью, когда забывается беспокойным сном. Врачи советуют подыскать мальчику какое-нибудь занятие, завлечь его чем-то; Реджи ходит в разные кружки и секции, но рисует исключительно дома под наблюдением мачехи. Изабелла гладит его по волосам, рассказывает как правильно смешивать краски в палитре, учит делать аккуратные мазки. Руки у Реджинальда уже не дрожат, он держит кисть увереннее, громко кричит: «мама, посмотри, какой у меня получился кролик.» Иззи улыбается. В их доме уже давно не слышны крики и ссоры по средам.
[indent]Очередной испорченный лист бумаги летит грязным комком в ближайший угол. Реджи запускает длинные пальцы, испачканные краской, в тёмные волосы и грязно ругается. Это уже второй рисунок так бездарно испорчен, и второй час, когда он сидит запираясь в своей комнате. Четкий образ в голове не хочет быть таким же на белом листе, расположенном напротив самого Реджинальда. Черные мазки кисти, непонятные линии — это всё, что ложится сейчас на поле. Он со злостью комкает лист, ощущая как хрустят края, как ломается до недавнего правильная и ровная линия. Комок летит через всю комнату, мальчик открывает окно, вдыхая тёплый воздух. Внизу слышаться голоса: сегодня в доме поминки по Майклу, который так и не вышел из комы, его сердце перестало биться. В гостиной собрались друзья отца и подруги мачехи. Реджи также положено быть внизу. Реджи также положено принимать слова сочувствия и скорбеть вместе со всеми. Вот только Реджи трудно с кем-то быть долго. Он начинает чувствовать неловкость от того, что человек, сидящий рядом, слишком близко. У него начинается тихая, пока что внутренняя паника. Ему кажется, что воздух кто-то откачивает из легких; тот, кто сейчас находится за спиной. Кто-то будто набрасывает купол из непроницаемого полотна на него и того, кто сейчас рядом, оставляя их внутри. Реджинальду хочется поскорее вырваться, задышать часто и успокоиться. Реджи боится близости. Его психиатр считает, что дело всё в детской психологической травме, нанесённой в шестилетнем возрасте. Его психиатр считает, что Реджинальду нужно бороться, больше стараться. Реджи думает, что показывать средний палец взрослым дядечкам — не так уж и плохо.
[indent]В Англии всё напоминает о Майкле. Изабелла решает переехать в Турцию, она давно хотела перебраться в тёплое и солнечное место, мрачный и туманный Альбион ей надоел. Кажется, сменить дислокацию звучит как отличная идея, да и мачеха к тому же нашла новую работу. Она всегда была замечательной швеёй, а пошив одежды удавался ей на славу, знакомые передали информацию весьма влиятельному человеку и Иззи стала личным стилистом и модельером для одной очень богатой семьи, с проживанием для неё и её ребёнка.
[indent]Реджи не нравится Стамбул. Реджинальду не нравится лето в Турции. Тут слишком сильно пахнет специями, жарой и восточными сладостями. Из его окна открывается вид на цветущий сад с магнолией и кусочком города, а не на море; Реджи не хватает его вида прямо на порт Гастингса, прохладных ветров с бризом и острых скал. В Стамбуле слишком шумно, слишком ярко, слишком пёстро. Здесь всё слишком, особенно темноволосое чудовище, живущее в соседней комнате. Сынмо — самое неприятное в этом доме. Весь такой важный, самоуверенный и какой-то подозрительно тихий, осторожный, смотрящий на него исподлобья. Сынмо Реджинальда раздражает до белых костяшек и покрасневших щёк. А ещё разбитых губ и пары синяков на теле. Мальчики не находят общего языка; они вообще никакого языка не находят. Реджи начинает презирать всех жителей Турции хотя бы из-за одного Сынмо. Он настолько злится на него, что не замечает как каждый лист в его альбоме заполняется изображение Сынмо: его глаза, губы, ямочки на щеках. Сынмо везде и Реджи вначале это пугает. Пугает от того, что этот мальчик влезает ему под кожу настолько быстро, что становится неотъемлемой частью жизни. Как папа или же Иззи. Словно бы Сынмо всегда был где-то рядом. На два шага слева, на шаг позади. Реджи замечает, что его близость не нервирует, что прикосновения не причиняют ожогов. Их дружба собирается как пазл, складывается потихоньку и к концу лета Реджинальд уже любил свой новый дом в Турции, теплый ветер и ореховый цвет.
[indent]Реджинальд учится в местной школе, практически не видит мачеху, потому что постоянно проводит время с Сынмо, ходит за ним по пятам, даже ночует в его комнате, уснув за книжкой прямо на нём, в его постели. В тринадцать он пробует курить, долго кашляет, но старается произвести впечатление на старшеклассников и на Сынмо. Он хочет быть таким же крутым, как и он. Это практически удаётся, если бы не учитель, так не вовремя появившийся из-за угла. Зато теперь половина школы знает, что Реджи — прекрасный бегун. Он не прогуливает уроки, ведёт себя образцово-показательно днём и настоящим воплощением сатаны ночью. Реджинальд сбегает из школы, наслаждается свободной жизнь, курит вместе с Сынмо на высотках здания и рассказывает разные глупости, хватая его за руку. А ещё требует, чтобы они навсегда, на всю жизнь были вместе.
[indent]Реджи любит сидеть на крыше многоэтажек. Он забирается туда ради любопытства. Город, облаченный в черные одеяния ночи, завораживает своими огнями, точками светофоров на узких улочках и линиями машинных фар. Реджинальд очарован какофонией звуков: криками веселящихся компаний, предупредительными сигналами машин, скрипом тормозов, что режет по ушам. Редж забирается на крышу ради драйва, удовольствия. На цыпочках, с заледеневшими пальцами от ветра он подходит к краю крыши и смотрит вниз. На проезжающие машины, людей, которые идут бесконечным потоком. Он совсем немного завидует птицам, потому что они могут летать. Оторваться от земли и ощутить себя в воздухе. У Реджи нет такой свободы, даже относительной.
[indent]Реджинальд — кофе в два часа ночи и полубезумный взгляд не выспавшихся глаз.
[indent]Реджинальд — дешёвые браслеты при наличии толстого кошелька его матери Изабеллы [женщина хорошо зарабатывает в доме отца Сынмо].
[indent]Реджинальд — бунт, несдержанность и тягучая корейско-английская кровь.
[indent]Реджинальд — нестандартный подход к решению задач, генерация безумных идей.
[indent]Реджинальд — мальчик-шаблон, только у него иногда пробивается совесть, сострадание, сочувствие — качества, таким мальчикам не присущие. Реджи хочет бунтовать, как все, а не слушать нравоучения отца Сынмо со своими порядками и молчать в тряпочку, учиться в месте, где всё — сплошное притворство и аристократизм.
[indent]Реджинальд курит, ругается отборным матом, не стесняясь ни преподавателей, ни одноклассников. Реджинальд прямолинейный, резкий и честный. Реджинальд говорит правду в лицо всегда. Реджинальд ссорится с окружающими быстрее, потому что категорично озвучивает свои мысли, не особо заботясь о чувствах других.
[indent]Вот только жизнь Реджи фальшивая.
[indent]Фальшью пропиталось всё: улыбки, отношения, одежда, да и он сам тоже. В его жизни не пропитался фальшью только Сынмо. Они сидят на полу перед камином, уже выпив бутылку вина, которую стащили из погреба внизу и кутаются в один плед. Реджи рассказывает смешные истории, опираясь на плечо лучшего друга и поворачивает к нему голову. Голова кружится; Реджи уверен, что из-за выпитого вина и жара камина. Что ему дурно не из-за Сынмо. Что в груди сжимается не из-за Сынмо. Реджи пятнадцать, он легко списывает своё желание на гормоны и продолжает по-дружески улыбаться Сынмо. Реджи ловит себя на мысли, какой же он красивый, он думает, что лучше всего — встречаться с Сынмо [в игре у них не плохо так выходило], а потому поворачивается к другу и целует его, получая взаимный отклик, который накрывает обоих снова и снова. А дальше их жизнь смазывается, словно бы на новый яркий рисунок опрокинули воду. Радует, что не растворитель. Они начинают встречаться, вести себя как парочка влюблённых, с каждым днём всё глубже и глубже погружаясь друг в друга. Пока однажды не признаются, что любят, искренне и самозабвенно. Однажды Сынмо дарит Реджи кольцо, и они клянутся в вечной любви. Можно сказать, что между собой они уже давным-давно поженились. Но проблема в том, что они живут в Турции, открытая связь двух мужчин табу, а другая – отец Сынмо слишком яркий представитель гомофобии. Он замечает их отношения сразу, как бы они оба не скрывали(сь). Правда, решает поступить по-умному, медленно и деликатно, без скандала, не вмешиваясь, а просто однажды сослав своего сына учиться заграницу.
[indent]Разлука пугает, а самодовольная улыбка Сынмо-старшего бесит, особенно, когда он показывает Реджи на дверь, что-то ещё лопочет про будущую невесту его дражайшего сына. Реджинальд не верит ни единому слову. У него не остаётся другого выхода, кроме как продолжать общаться с Сынмо на расстоянии, поступить на факультет моды и дизайна в Стамбуле, пойти по стопам мачехи, снять небольшую квартирку неподалеку от учебного заведения и ждать хотя бы смс-ки от Сынмо. Всё, что осталось от Реджинальда это пустая оболочка и безупречное тело. У Реджи выверенные движения и обаятельная улыбка. Он предел совершенства. Сверкающий бриллиант в окружении сотен драгоценных камней. Идеальная подделка. И жизненный принцип — скрыть себя самого. Реджи без Сынмо не знает кто он, поэтому примеряет различные маски. Реджи не знает, как без него жить, поэтому каждый его шаг — прыжок в неизвестность. У Реджинальда нет определённости, точности. Есть только Сынмо, да и того он однажды теряет по собственной глупости. Реджи разжимает пальцы, выпуская из своих рук, позволяет исчезнуть. Однажды, в один мрачный день ему говорят, что Сынмо погиб, там, в той чужой стране, в чужом городе. Реджинальд не может в это поверить, он по привычке звонит ему, просто набрав родной номер. Редж скулит ему в трубку: «я скучаю», «забери меня», «ты мне нужен», «я люблю тебя». Телефон встречается со стеной, Реджинальд — с бутылкой вина.
[indent]И снова похороны, снова та жуткая обстановка, тишина и агония, снова Изабелла гладит его по голове. Реджи запирает себя в клетке, а ключ отправляет почтой в море Гастингса. Вместе со своим сердцем. Реджинальд от потери любимого словно бы выжжен изнутри. Ему кажется, что на месте души — горстка пепла со стойким табачным запахом. Он затягивается так, что приходится выкашливать дым и отплевываться. На языке горечь ненависти к самому себе. У Реджи личность — комок боли и сотни воспоминаний. Он снова и снова прокручивает забытые, подернутые пылью времени моменты. И кричит, кричит, кричит. Безмолвно. Так, как кричат те, кому уже нечего терять. Так кричат те, кто уже все потерял. Реджи практически не спит. Реджи практически не ест. Реджи практически не живёт. И когда Реджинальд наконец-то выбирается из квартиры, то ненависть к Стамбулу приходит накатывающей волной. Реджи в городе будто бы сходит с ума, ломается-падает-изменяется, становится тем, кого больше всего ненавидит. И он решает сбежать. Из этой страны, города, своей жизни. Перед самым выходом, он пьёт бокал вина, который почему-то странный на вкус, кажется, в этом году урожай не удался. Но это уже не важно. Реджинальд пытается вырваться и развеяться.
[indent]Реджи был совершенно невиновен. Он лишь хотел прогуляться, покупаться в бассейне на крыше пятиэтажки с друзьями, но Иззи, как примерная мать, остававшаяся всё это время рядом, то ли из-за чувства опасности, то ли просто из-за нежелания отпускать сына, просто запретила ему идти. Это был всего лишь один маленький протест, который выразился тихим побегом из окна спальни, вместо занятий, чтобы просто прогуляться по свежему воздуху и обязательно [нет], обязательно вернуться после домой и попросить у мамы прощения, но в какой-то момент что-то действительно пошло совершенно не так.
[indent]Реджи всего лишь упал. Он хотел разбиться и умереть, стоило ему об этом только подумать, как план пришёл в действие. Вечеринка с друзьями был всего лишь предлог. Реджи стоял на краю одной крыши, вокруг веселились люди, плескались в воде, не обращая внимания, как парень покачнулся и упал с уступа вниз, приземлившись прямо на асфальт. Будь бы Реджинальд ещё более набожным, верным и преданным Иисусу, как например его мать, он бы мог подумать, что это именно он схватил его за лодыжку и потащил к самому дну, но это была лишь специально проделанная (не)случайность, которая могла стоить ему жизни.
[indent]И, если говорить, о человеческой жизни Реджи  — именно тогда она и закончилась, так толком и не успев начаться.
[indent]Реджинальд знает, что если Иисус действительно существует, то ему придется просить у него прощения.
[indent]Реджинальд больше не живет.
[indent]Реджи чувствует лишь бесконечную боль, вызванную бесчисленными синяками и гематомами. Редж смотрит на свой безымянный палец, кольцо Сынмо пропало, это знак. Знак конца. Реджи пытается объяснить своим друзьям, чтобы они прекратили его спасать, что не нужны никакие ни скорые, ни больницы, а может, это уже архангел пришел за его душу, чтобы забрать подальше от Стамбула, но у архангела есть имя и архангел не оставляет его. Ему как какое-то видение является Сынмо вместе с их общим другом и говорит, что теперь всегда будет рядом с ним и не покинет его, пытаясь всеми известными способами не позволить болезни взять вверх, не дать соединиться ему с множеством ран и убить Реджи, ведь, кажется, он себе этого уже не простит. Реджинальд же устает считать минуты, часы, дни, месяцы, теряясь в них. В полусне он помнит лишь холодные руки и мягкую улыбку, которая умоляет его не сдаваться. Сынмо? Реджинальд пытается, находя силы на хорошие дни, когда он думает о своём погибшем любимом, о солнце и море, о тепле и доме, куда так хочется вернуться, а позже его вновь выбрасывает в жестокую реальность, где есть лишь страдания, вечная рвота, кровь, ломающиеся изнутри кости, словно в мясорубке, и мысли о том, как же могут сходить с ума дядя и друзья, как сильно по нему могла плакать мама.
[indent]Реджи действительно умный парень и из-за этого он знал, что умирает, лежа на кушетке в карете скорой помощи. С каждой минутой медленно, но верно, приближаясь к невидимому краю и протягивая свою тоненькую ладонь к лику Иисуса, в знак верности и просьбы простить, что так долго не молился и не ходил в церковь на исповедь. О чем он, увы, еще не знал, так это о том, что его ждёт новая жизнь, вечность и существование...в роли монстра. Реджи даже не подразумевал, что, когда решил осознанно покончить с жизнью, его напоили кровью с вином. И кровь принадлежала вампиру. Сынмо. Только Реджи имя своего спасителя не узнает. Реджинальду тоже понадобится в будущем лишь кровь. Лишь кровь и чужая боль. У него теперь будет новое будущее, новая жизнь в подарок, без болезни, вылечив своим бессмертием уже навсегда.
[indent]Реджинальд резко просыпается и тяжело дышит в комнате с опущенными шторами; его сердце бешено колотится от внезапного кошмара. Редж  умер? Где он? В раю? В аду? Не важно, главное быть с любимым. Где он? На безымянном пальце снова подаренное Сынмо кольцо, оно на месте. Как странно. За окном идёт дождь, Реджи поднимается с кровати, раздвигает шторы и распахивает окно. Незнакомый город, в котором он раньше никогда не был. Рядом возникает бесшумно Изабелла, говорит ему, что это Бостон. Она выглядит непривычно странно. Вроде бы мачеха такая же, но что-то в ней тоже изменилось. Она будто ожила, по новой. Иззи рассказывает ему всё, что теперь они оба начнут другую жизнь. Вечную. Как вампиры. Изабелла рассказывает, что ей кто-то неизвестный просил передать всю информацию Реджи, но она не знает кто. О том, как ему подлили в бокал вампирскую кровь, о том, как он сильно пострадал, о том, как погиб, о том, как возродился, о том, как с самой Иззи сделали тоже самое, но то, как она умерла, женщина не помнит. И от этой правды сдохнуть хочется ещё больше. Реджинальд вспоминает, что перед его человеческой смертью он видел Сынмо. Но разве это возможно? Или каждый вампир видит свою мертвую любовь? Чёрт возьми, тот был настолько реален, что Реджи даже поверил, что он настоящий. Из плоти и крови. Кровь. Как же хочется её! Иззи, читая его мысли, протягивает ему целый пакет с искомой жидкостью, в которую Реджинальд не долго думая вгрызается. Изабелла говорит, что здесь крови много, что рядом находится больница и тот, кто их сюда доставил позаботится обо всем. Бостон ещё спит, окутанный мраком. Бостон ещё тих, но уже готовится к новому дню. Реджи проводит рукой по своей шее, к плечу, выцарапывает на своей коже бесконечные восьмерки, пальцами вдавливается в кожу на внутренней стороне ладоней, переплетает их, пытаясь зацепиться за что-нибудь ногтями. Он старается не думать сейчас. Только не сейчас, не наедине с собой, ночью, не в этой пугающей темноте, не в этой комнате. Реджинальд старается думать как можно меньше, но все выходит наоборот — он думает так много, думает только об одном.
[indent]Реджинальд закрывает глаза и выдыхает. Раз уж он умер, теперь можно начать новую жизнь, с чистого листа.
[indent]Реджи живет вместе с мачехой в уютном лофте, он привыкает к новой жизни, встречает новых людей, избавляется от них, доучивается на дизайнера одежды. У Изабеллы появился бойфренд, Рияд, вампир как и они, Реджи даже рад зависать и устраивать дистройные вечеринки. Ему это не составляет труда, со своей новой оболочкой и даром убеждения Редж манипулирует каждым и получает самое лучшее бесплатное образование. Но и близкие друзья в его жизни тоже имеются, те, которые его понимают. Например, тот же Ноэль, с кем Редж познакомился, когда ему было особенно плохо, когда он неаккуратно охотился в клубе и кто отвлек его от этой агонии жажды, привив любовь к танцам и музыке. Хотя бы какой-то досуг помимо убийств. А также Хиро, к которому Реджинальд пришел создавать нового себя, став вампиром и привыкнув более-менее к своей сущности, приводя в дальнейшем к нему своих моделей для того, чтобы сделать им макияж для показа. Ещё он знаком с Лином, который периодически делает фотосессии для его коллекции. Но когда Реджи встретил Оззи, рассказав о себе и своей судьбе, тот странным образом тут же переменил к нему отношение, стараясь держаться подальше. Нет, они общаются, но Освальд при любом удобном случае блокирует свои мысли, разум и отдаляется от Реджи. Видимо, это потому что он вампир и у него к нему предвзятое отношение. Странно, но Реджинальд даже привык уже к такому. Ему, на самом деле, всё равно. Тем временем, Редж продолжает чувствовать дикую связь с Сынмо и ему постоянно кажется, что он рядом. Только это держит его на плаву, хоть ему каждый день хочется умереть, он делает для этого все, что заблагорассудится. Интересно, чтобы он сказал, если бы увидел каким Реджи стал? Наверное, был бы удивлен, потому что новый Реджинальд одевается по моде, тусуется на лучших вечеринках, где устраивает кровавые показы. Его одержимость кровью невыносима. Он никак не может ей насытиться, пьет её литрами, думая, что так заглушит душевную боль. Реджи официально считает себя замужним, который будет всегда любить только одного - Сынмо. В его жизни лишь работа, выпуск новой коллекции и его муж. Да он даже взял его фамилию, как и мечтал, оформив для этого все документы. Всю одежду он рисует для него, представляя его, а эскизы с моделями носят его небесный лик. Реджинальд знает, что когда-нибудь он снова встретит его и найдет. Реджи теперь будет жить вечно и сможет дождаться Сынмо, даже если для этого потребуется терпеть до его следующего перерождения.
[indent]А может, ему не показалось и Сынмо всё-таки жив?

полезная информация

☆ его любимая певица — Ariana Grande, "i want it — i got it!" и этим всё сказано;
★ всегда всем говорит, что он замужем, это так и есть, кроме мужа ему никто не нужен;
☆ мамин «адский цветочек», она его так называет;
★ счастливый обладатель британского акцента;
☆ iq 142;
★ по вышеуказанной причине закончил школу в 15 лет;
☆ но всегда ведёт себя с незнакомцами, как «глупенькая блондинка», занудный гений — явно не про него;
★ если бы Бэлла Свон была парнем, она была бы красивым цветочком Реджинальдом, билась бы обо все углы, о наличии которых не подозревал никто;
☆ был болен до своего обращения гемофилией, будучи человеком находился под пристальным наблюдением врачей и Сынмо;
★ знает шесть языков: английский, корейский, французский, итальянский, немецкий и турецкий; коверкает всевозможные турецкие слова нарочно — «чаёк тишесьюр побэрим»;
☆ до обращения был атеистом, теперь же верующий, ходит в католическую церковь, не боится пересечения с языческими символами, святой водой и etc., дома молится и соблюдает пост — у него  есть алтарь с фотографиями Сынмо, считает его тем самым «богом», чьё имя срывается в минуты персональной литургии;
★ носит обручальное кольцо с большим камнем на безымянном пальце, оно защищает от солнца и его же подарил в своё время Сынмо [муж подменил камень, когда Реджи умер];
☆ боится лошадей и верблюдов. в первом случае — скинули, во втором — плюнули;
★ считает, что его жизнь похожа на мюзикл. постоянно вспоминает какую-либо песню, которая подошла бы его настроению;
☆ у Реджи всегда с собой блокнот, в котором он оставляет пометки, — да и вообще, весь его дом порой просто погружается в обилие записок, стикеров и отрывков, записанных на бумаге, — листы разложены на столе, валяются на полу, покрывалом стелются на диване; а ещё он рисует на стенах или оставляет карикатуры;
★ в его гардеробе около сотен бабочек, галстуков и запонок. а ещё брошек. обожает брошки;
☆ хоть и живёт с матерью, но не видит её неделями, потому что у Изабеллы бурная личная жизнь, а у него диагноз «Сынмо»;
★ привык ставить себе звёздочку «☆» за каждое достижение. у него есть даже всякие разные для сего наклеечки;
☆ предпочитает добывать себе "пропитание" естественным путем. любит каждый раз устраивать всякие разные сценки своей расправы.

раса

скажи громко вампир
Способности:
All-inclusive самого обычного среднестатистического вампира, только более красивого:

♰ Бессмертен — не стареет, застыв в своём возрасте на момент обращения, не подвержен людским ядам и болезням, может по сути жить вечно. Если будет хорошо себя вести, то обязательно получит подарок от вампирского Санты. И не Муэрте.

♰ Наделён сверхчеловеческой быстротой, силой, выносливостью, регенерацией и обостренными чувствами. И обгонит вас, и быстрее, чем у обычного люда затянется на нём рана, и учует скорее запах крови, и в темени найдет пропавшую вещицу. Так что лучше с ним простому смертному не спорить, а уличному фокуснику не предлагать в каком из стаканчиков спрятан червонец.

♰ Искусно управляет снами, владеет гипнозом и манипуляцией. Не смотрите ему в глаза, не разговаривайте с ним, иначе не проснетесь, в самом худшем случае. Обожает охотиться на жертву и использовать её, доводить до кататонического состояния и амнезии. Огламуривает и очаровывает. Траллинг использует всегда, ни о чём не жалеет.

♰ Будучи «гением» в реальной жизни развил в себе в вампирском облике способность феноменальной памяти. Мгновенно запоминает информацию любого вида (текстовую, звуковую, визуальную и т.д.). Случается подобное вне зависимости собственного желания. Но есть и отрицательная сторона медали. При переизбытке информации происходят неприятные казусы в виде: головной боли, помутнения разума, потере некоторых воспоминаний или отключения сознания.

♰ Драться Реджи умеет и даже любит, но предпочитает иначе отвешивать чапалахи. Он виртуозно владеет электрическим кнутом, который подарил ему тайный поклонник. Это оружие как влитое подошло ему, оно само его захотело выбрать. Представляет оно само по себе яркий спиралеобразный аксессуар, скрученный браслет из лазурита вокруг кисти на его руке с изображением летучей мыши. С его помощью бьёт током, парализует врага, красивенько испускает фиолетовые искры-молнии, а также дополнительно защищает своего владельца от ожогов, отображая их на других. Реджи обожает эпатаж, так что появляется всегда искромётно.

Слабости:
Без "пищи" кровососы могут обходиться веками, ведь они бессмертны и не способны умереть подобным образом, однако это сильно скажется на их внешнем виде, а так же психологическом состоянии. Здесь тоже присутствуют свои тонкости. Не каждая кровь оказывает плодотворное влияние. Необходимо искать себе "доноров" из тех людей, что не пали под вредными привычками настолько, что уже не в состоянии сами себе помочь: так, кровь наркомана или запойного алкоголика может привести к некоторому отравлению организма и приравнивается к тому, как если съесть протухшую еду. Чрезмерное употребление также приносит вред. Если вампир выпьет слишком много крови, у него появятся симптомы, похожие на алкогольное опьянение: эйфория, спутанность сознания, ступор и т. д.
Вербена наносит урон. Если подвергнется её воздействию или проглотит, у него начнётся сильная лихорадка и он ослабнет. Кроме того, если растение попадёт на кожу вампира, она вызовет у него жжение. Более того, как правило, вампиры не могут подчинить себе тех, кто проглотил вербену или подвергся её воздействию. Падуб, рябина и мандрагора также отпугивают, пусть и не так эффективны, но точно отпугнут на время, достаточное для того, чтобы жертва смогла сбежать.
Вампира можно убить любым способом, который сразу повлечёт за собой летальный исход. Если вы его сильно раните — увы, вам это не особо поможет, а потому всегда нужно точно знать, куда нанести удар. Подсказки: серебро, огонь, секир башка, вырвать сердце, говорят, что спиной мозг тоже, осиновый кол и вы точно не ошибётесь.
Уязвим к божественным артефактам. Оберегает свою задницу от склок и распри с оборотнями или себе подобными. Прекрасно понимает, что можно огрести и получить от всех по самую небалуйсю. Но, если возникает конфликт, никогда не ретируется, упрямо прёт напролом до конца, не умеет идти на уступки и договариваться. Никогда не убегает и не прячется, привык биться до последнего. Ему терять нечего [как он думает]. Колдунов уважает и старается всегда держаться рядом с ними. Более того, у него есть свой знакомый, к которому может обратиться.
У Реджи кровная связь с собственным мужем, своим создателем Сынмо. Он её не отключил, потому что сильно любит и всё ещё верит в то, что его супруг жив. Сынмин — его самая главная слабость и самая важная мощь. Из-за этой "веры" частенько входит в транс, совершая этакий своеобразный религиозный обряд. После него Редж обязательно падает в обморок, потому что тот отнимает много сил, даже несмотря на насыщение кровью. Периодически во время своего экстаза видит астральную проекцию благоверного.

Обратная связь

Планы на игру: спасти брак с повелителем моего сердца
Связь: с вами уже давно, но если что, то господин Кинк и муж знают, где меня найти
Как вы нас нашли: один очень неуместный, но такой милый лисёнок почти год назад как привёл хд

0

211

[html]<div class="abyssalchat-wrapper"
style="background:
rgba(255,255,255,0.85)
url('https://upforme.ru/uploads/001c/b8/7c/142/656745.jpg')
center/cover no-repeat;">

  <div class="abyssalchat-header">
    <div class="abyssalchat-avatar-wrapper">
      <img src="https://upforme.ru/uploads/001c/b8/7c/142/512560.jpg">
    </div>

    <div class="abyssalchat-center-info">
      <div class="abyssalchat-name">очкундрик</div>
      <div class="abyssalchat-status">в сети</div>
    </div>
  </div>

  <div class="abyssalchat-body">

    <div class="abyssalchat-message">
      <div class="abyssalchat-bubble abyssalchat-incoming">
       хаваешь и без меня?
        <div class="abyssalchat-time">21:15</div>
      </div>
    </div>
<div class="abyssalchat-message">
      <div class="abyssalchat-bubble abyssalchat-incoming">
   чё лопаешь?
        <div class="abyssalchat-time">21:15</div>
      </div>
    </div>
<div class="abyssalchat-message">
      <div class="abyssalchat-bubble abyssalchat-incoming">
     чё-то вкусное?
        <div class="abyssalchat-time">21:15</div>
      </div>
    </div>
<div class="abyssalchat-message">
      <div class="abyssalchat-bubble abyssalchat-incoming">
    сам готовил или заказал?
        <div class="abyssalchat-time">21:15</div>
      </div>
    </div>
<div class="abyssalchat-message">
      <div class="abyssalchat-bubble abyssalchat-incoming">
     ЧТО? ЯЗЫК? ТЫ - СЛЕПОШАРИК!
        <div class="abyssalchat-time">21:16</div>
      </div>
    </div>
<div class="abyssalchat-message">
      <div class="abyssalchat-bubble abyssalchat-incoming">
      диктуй адрес, отменяй травматолога, твой офтальмолог уже в пути
        <div class="abyssalchat-time">21:16</div>
      </div>
    </div>

<div class="abyssalchat-message">
      <div class="abyssalchat-bubble abyssalchat-incoming">
       и вообще...почему так мало вопросов?
        <div class="abyssalchat-time">21:17</div>
      </div>
    </div>
<div class="abyssalchat-message">
      <div class="abyssalchat-bubble abyssalchat-incoming">
    ладно, начнём с самого лёгкого
        <div class="abyssalchat-time">21:17</div>
      </div>
    </div>
<div class="abyssalchat-message">
      <div class="abyssalchat-bubble abyssalchat-incoming">
       а что было на выпускном? я не помню, дрых в сортире, в обнимку с фаянсовым
        <div class="abyssalchat-time">21:18</div>
      </div>
    </div>
<div class="abyssalchat-message">
      <div class="abyssalchat-bubble abyssalchat-incoming">
   поехали дальше
        <div class="abyssalchat-time">21:18</div>
      </div>
    </div>
<div class="abyssalchat-message">
      <div class="abyssalchat-bubble abyssalchat-incoming">
    я запустил стирку, МНЕ ЧТО ЖДАТЬ ПОКА ПОСТИРАЕТСЯ? проще купить новое, не?
        <div class="abyssalchat-time">21:18</div>
      </div>
    </div>
<div class="abyssalchat-message">
      <div class="abyssalchat-bubble abyssalchat-incoming">
     так, а зачем мне полотенце? ты берёшь? значит мне брать не надо, у нас уже есть полотенце
        <div class="abyssalchat-time">21:19</div>
      </div>
    </div>
<div class="abyssalchat-message">
      <div class="abyssalchat-bubble abyssalchat-incoming">
       Л О Г И К А
        <div class="abyssalchat-time">21:19</div>
      </div>
    </div>
<div class="abyssalchat-message">
      <div class="abyssalchat-bubble abyssalchat-incoming">
        а ещё в библиотеке работаешь, мистер диоптриус пхеее
        <div class="abyssalchat-time">21:19</div>
      </div>
    </div>
<div class="abyssalchat-message">
      <div class="abyssalchat-bubble abyssalchat-incoming">
       погоди, я спрошу у сири, кто такой чучундрик
        <div class="abyssalchat-time">21:19</div>
      </div>
    </div>
<div class="abyssalchat-message">
      <div class="abyssalchat-bubble abyssalchat-incoming">
      о, смари, вот мой чучундрик
        <div class="abyssalchat-time">21:25</div>
      </div>
    </div>
<div class="abyssalchat-message">
      <img class="abyssalchat-avatar" src="https://upforme.ru/uploads/001c/b8/7c/142/368036.jpg">
      <div class="abyssalchat-bubble abyssalchat-incoming">
     <img class="abyssalchat-media-photo" src="https://upforme.ru/uploads/0019/9e/ef/11/517210.png">
        <div class="abyssalchat-time">21:25</div>
      </div>
    </div>
<div class="abyssalchat-message">
      <div class="abyssalchat-bubble abyssalchat-incoming">
      переименовал)))) теперь ты очкундрик!
        <div class="abyssalchat-time">21:27</div>
      </div>
    </div>
<div class="abyssalchat-message">
      <div class="abyssalchat-bubble abyssalchat-incoming">
      слушай...а давай знаешь как?
        <div class="abyssalchat-time">21:29</div>
      </div>
    </div>
<div class="abyssalchat-bubble abyssalchat-incoming">
я приеду к тебе, куплю мороженое и если угадаю вкус, то получу ОЧКО!
а если не угадаю вкус, то ты просто поешь мороженое нахаляву))) ну или можешь отложить мне морепродукты, от которых тебя тошнит, например хд не зря же я приеду? или ты оставишь меня голодным?
        <div class="abyssalchat-time">21:29</div>
      </div>
    </div>

  <div class="abyssalchat-footer">
    <input type="text" placeholder="Написать сообщение...">
    <button class="abyssalchat-send-button"></button>
  </div>

</div>[/html]

0

212

не хаваю, а ем
21:25✓✓
ты от старшеклассников нахватался этой фигни?
21:25✓✓
хотя, зная тебя, ты скорее сам по себе такой
21:26✓✓
оболтус
21:26 ✓✓
не знаю, чем ты там занимался, меня ведь не было на выпускном))
21:27✓✓
в любом случае, от твоей логики я в ахуе, возможно попрошу директора, чтоб для сопровождающих запросили отдельные комнаты
21:28✓✓
чтоб ты не смел покушаться на мое полотенце
21:28✓✓
и на мое белье
21:29✓✓
мороженное мне, к слову, нельзя
21:30✓✓
недавно только от остаточного кашля после простуды избавился
21:31✓✓
или это твой план? чтобы я не ехал??
21:32✓✓
так что придумывай новый повод, из-за которого я должен пустить тебя к себе
21:33✓✓
а пока ты думаешь, я продолжу ужинать

0

213

[html]<div class="abyssalchat-wrapper"
style="background:
rgba(255,255,255,0.85)
url('https://upforme.ru/uploads/001c/b8/7c/142/656745.jpg')
center/cover no-repeat;">

  <div class="abyssalchat-header">
    <div class="abyssalchat-avatar-wrapper">
      <img src="https://upforme.ru/uploads/001c/b8/7c/142/512560.jpg">
    </div>

    <div class="abyssalchat-center-info">
      <div class="abyssalchat-name">очкундрик</div>
      <div class="abyssalchat-status">в сети</div>
    </div>
  </div>

  <div class="abyssalchat-body">

    <div class="abyssalchat-message">
      <div class="abyssalchat-bubble abyssalchat-incoming">
     вообще от парочки пацанов из началки
        <div class="abyssalchat-time">21:26</div>
      </div>
    </div>
<div class="abyssalchat-message">
      <div class="abyssalchat-bubble abyssalchat-incoming">
ой, качалки…
        <div class="abyssalchat-time">21:26</div>
      </div>
    </div>
<div class="abyssalchat-message">
      <div class="abyssalchat-bubble abyssalchat-incoming">
ого, да твои познания обо мне похожи на энциклопедические!
        <div class="abyssalchat-time">21:27</div>
      </div>
    </div>
<div class="abyssalchat-message">
      <div class="abyssalchat-bubble abyssalchat-incoming">
   а ещё что ты знаешь?)))
        <div class="abyssalchat-time">21:29</div>
      </div>
    </div>
<div class="abyssalchat-message">
      <div class="abyssalchat-bubble abyssalchat-incoming">
  отдельные комнаты? почему? я не пукаю и не храплю,  да и у меня всегда с собой вкусняшки! сникерс, зефирки
        <div class="abyssalchat-time">21:30</div>
      </div>
    </div>
<div class="abyssalchat-message">
      <div class="abyssalchat-bubble abyssalchat-incoming">
     или ты меня боишься? я вроде не страшный, ну, только когда болею, от температуры у меня бывает сыпь по всему телу ((
        <div class="abyssalchat-time">21:31</div>
      </div>
    </div>

<div class="abyssalchat-message">
      <div class="abyssalchat-bubble abyssalchat-incoming">
      оке, я понял! клянусь трогать, жамкать, касаться, в общем и т.д. исключительно тебя!
        <div class="abyssalchat-time">21:33</div>
      </div>
    </div>
<div class="abyssalchat-message">
      <div class="abyssalchat-bubble abyssalchat-incoming">
  белье, полотенце оставлю в покое
        <div class="abyssalchat-time">21:33</div>
      </div>
    </div>
<div class="abyssalchat-message">
      <div class="abyssalchat-bubble abyssalchat-incoming">
       договор?
        <div class="abyssalchat-time">21:33</div>
      </div>
    </div>
<div class="abyssalchat-message">
      <div class="abyssalchat-bubble abyssalchat-incoming">
  принято, холодное не беру. привезу себя, тёплый чай и дивиди диск с фильмом.
        <div class="abyssalchat-time">21:34</div>
      </div>
    </div>
<div class="abyssalchat-message">
      <div class="abyssalchat-bubble abyssalchat-incoming">
   какой из трёх поводов сработал?
        <div class="abyssalchat-time">21:34</div>
      </div>
    </div>
<div class="abyssalchat-message">
      <div class="abyssalchat-bubble abyssalchat-incoming">
    а вообще

        <div class="abyssalchat-time">21:35</div>
      </div>
    </div>
<div class="abyssalchat-message">
      <div class="abyssalchat-bubble abyssalchat-incoming">
      я соскучился и хочу тебя увидеть!
        <div class="abyssalchat-time">21:35</div>
      </div>
    </div>
<div class="abyssalchat-message">
      <div class="abyssalchat-bubble abyssalchat-incoming">
     и кстати, приятного аппетита.

        <div class="abyssalchat-time">21:35</div>
      </div>
    </div>
<div class="abyssalchat-message">
      <div class="abyssalchat-bubble abyssalchat-incoming">
       эх…сейчас бы картошечки…

        <div class="abyssalchat-time">21:36</div>
      </div>
    </div>
<div class="abyssalchat-message">
      <div class="abyssalchat-bubble abyssalchat-incoming">
     а пока что посмотри вот это видео
        <div class="abyssalchat-time">21:36</div>
      </div>
    </div>
     <div class="abyssalchat-message">
     
      <div class="abyssalchat-bubble abyssalchat-incoming">
  <video class="abyssalchat-media-video" controls>
           <source src="https://videovssylku.ru/v/8K-Walking-Inside-Busan-Library-Every-Floor%2C-Every-Corner%2C-Real-Ambient-Sound-720p.4CGRC">
        </video>
        <div class="abyssalchat-time">21:37</div>
      </div>
    </div>
<div class="abyssalchat-message">
      <div class="abyssalchat-bubble abyssalchat-incoming">
      давай по приезду сходим сюда?
        <div class="abyssalchat-time">21:37</div>
      </div>
    </div>
<div class="abyssalchat-message">
      <div class="abyssalchat-bubble abyssalchat-incoming">
      пока дети станут тусить с экскурсоводом на выставке
        <div class="abyssalchat-time">21:37</div>
      </div>
    </div>
<div class="abyssalchat-message">
      <div class="abyssalchat-bubble abyssalchat-incoming">
   
у нас как раз будет 3 часа свободного времени
        <div class="abyssalchat-time">21:37</div>
      </div>
    </div>
<div class="abyssalchat-bubble abyssalchat-incoming">
к тому же рядом есть очень хороший ресторан, где можно будет поужинать…
        <div class="abyssalchat-time">21:37</div>
      </div>
    </div>

  <div class="abyssalchat-footer">
    <input type="text" placeholder="Написать сообщение...">
    <button class="abyssalchat-send-button"></button>
  </div>

</div>[/html]

https://youtu.be/DUkQ1VdutuU?si=w92QUCehUABG9gWG

0

214

[html]<div class="abyssalchat-wrapper"
style="background:
rgba(255,255,255,0.85)
url('https://upforme.ru/uploads/001c/b8/7c/142/656745.jpg')
center/cover no-repeat;">

  <div class="abyssalchat-header">
    <div class="abyssalchat-avatar-wrapper">
      <img src="https://upforme.ru/uploads/001c/b8/7c/142/512560.jpg">
    </div>

    <div class="abyssalchat-center-info">
      <div class="abyssalchat-name">очкундрик</div>
      <div class="abyssalchat-status">в сети</div>
    </div>
  </div>

  <div class="abyssalchat-body">

    <div class="abyssalchat-message">
      <div class="abyssalchat-bubble abyssalchat-incoming">
     вообще от парочки пацанов из началки
        <div class="abyssalchat-time">21:26</div>
      </div>
    </div>
<div class="abyssalchat-message">
      <div class="abyssalchat-bubble abyssalchat-incoming">
ой, качалки…
        <div class="abyssalchat-time">21:26</div>
      </div>
    </div>
<div class="abyssalchat-message">
      <div class="abyssalchat-bubble abyssalchat-incoming">
ого, да твои познания обо мне похожи на энциклопедические!
        <div class="abyssalchat-time">21:27</div>
      </div>
    </div>
<div class="abyssalchat-message">
      <div class="abyssalchat-bubble abyssalchat-incoming">
   а ещё что ты знаешь?)))
        <div class="abyssalchat-time">21:29</div>
      </div>
    </div>
<div class="abyssalchat-message">
      <div class="abyssalchat-bubble abyssalchat-incoming">
  отдельные комнаты? почему? я не пукаю и не храплю,  да и у меня всегда с собой вкусняшки! сникерс, зефирки
        <div class="abyssalchat-time">21:30</div>
      </div>
    </div>
<div class="abyssalchat-message">
      <div class="abyssalchat-bubble abyssalchat-incoming">
     или ты меня боишься? я вроде не страшный, ну, только когда болею, от температуры у меня бывает сыпь по всему телу ((
        <div class="abyssalchat-time">21:31</div>
      </div>
    </div>

<div class="abyssalchat-message">
      <div class="abyssalchat-bubble abyssalchat-incoming">
      оке, я понял! клянусь трогать, жамкать, касаться, в общем и т.д. исключительно тебя!
        <div class="abyssalchat-time">21:33</div>
      </div>
    </div>
<div class="abyssalchat-message">
      <div class="abyssalchat-bubble abyssalchat-incoming">
  белье, полотенце оставлю в покое
        <div class="abyssalchat-time">21:33</div>
      </div>
    </div>
<div class="abyssalchat-message">
      <div class="abyssalchat-bubble abyssalchat-incoming">
       договор?
        <div class="abyssalchat-time">21:33</div>
      </div>
    </div>
<div class="abyssalchat-message">
      <div class="abyssalchat-bubble abyssalchat-incoming">
  принято, холодное не беру. привезу себя, тёплый чай и дивиди диск с фильмом.
        <div class="abyssalchat-time">21:34</div>
      </div>
    </div>
<div class="abyssalchat-message">
      <div class="abyssalchat-bubble abyssalchat-incoming">
   какой из трёх поводов сработал?
        <div class="abyssalchat-time">21:34</div>
      </div>
    </div>
<div class="abyssalchat-message">
      <div class="abyssalchat-bubble abyssalchat-incoming">
    а вообще

        <div class="abyssalchat-time">21:35</div>
      </div>
    </div>
<div class="abyssalchat-message">
      <div class="abyssalchat-bubble abyssalchat-incoming">
      я соскучился и хочу тебя увидеть!
        <div class="abyssalchat-time">21:35</div>
      </div>
    </div>
<div class="abyssalchat-message">
      <div class="abyssalchat-bubble abyssalchat-incoming">
     и кстати, приятного аппетита.

        <div class="abyssalchat-time">21:35</div>
      </div>
    </div>
<div class="abyssalchat-message">
      <div class="abyssalchat-bubble abyssalchat-incoming">
       эх…сейчас бы картошечки…

        <div class="abyssalchat-time">21:36</div>
      </div>
    </div>
<div class="abyssalchat-message">
      <div class="abyssalchat-bubble abyssalchat-incoming">
     а пока что посмотри вот это видео
        <div class="abyssalchat-time">21:36</div>
      </div>
    </div>
     <div class="abyssalchat-message">
     
      <div class="abyssalchat-bubble abyssalchat-incoming">
  <video class="abyssalchat-media-video" controls>
           <source src="https://youtu.be/DUkQ1VdutuU?si=w92QUCehUABG9gWG">
        </video>
        <div class="abyssalchat-time">21:37</div>
      </div>
    </div>
<div class="abyssalchat-message">
      <div class="abyssalchat-bubble abyssalchat-incoming">
      давай по приезду сходим сюда?
        <div class="abyssalchat-time">21:37</div>
      </div>
    </div>
<div class="abyssalchat-message">
      <div class="abyssalchat-bubble abyssalchat-incoming">
      пока дети станут тусить с экскурсоводом на выставке
        <div class="abyssalchat-time">21:37</div>
      </div>
    </div>
<div class="abyssalchat-message">
      <div class="abyssalchat-bubble abyssalchat-incoming">
   
у нас как раз будет 3 часа свободного времени
        <div class="abyssalchat-time">21:37</div>
      </div>
    </div>
<div class="abyssalchat-bubble abyssalchat-incoming">
к тому же рядом есть очень хороший ресторан, где можно будет поужинать…
        <div class="abyssalchat-time">21:37</div>
      </div>
    </div>

  <div class="abyssalchat-footer">
    <input type="text" placeholder="Написать сообщение...">
    <button class="abyssalchat-send-button"></button>
  </div>

</div>[/html]

0

215

ага, то есть мне стоит ожидать от тебя выкриков сикс севен, я правильно понимаю?
21:30 ✓✓
знаю, что у твоей бабули очень вкусное кимчи
21:31 ✓✓
твои родители угощали недавно)
21:31 ✓✓
еще знаю, что ты жуть какой горячий постоянно, буквально как печка
21:32 ✓✓
о, еще помню что у тебя были носки с орущими опоссумами? ты их еще носишь?
21:32 ✓✓
и помню, что ты любил фильмы про супергероев
21:33 ✓✓
говорил, что станешь корейским тони старком)
21:34 ✓✓
и всегда думал, что глупый ты, учитывая что у него сердце без реактора не работало
21:36 ✓✓
а у тебя работает
21:36 ✓✓
но, надеюсь доберешься до моей квартиры ты так же быстро, как и железный человек летает по городу
21:37 ✓✓
зовешь меня на свидание?)
21:38 ✓✓
мне стоит взять с собой что-то красивое для похода в ресторан?
21:38 ✓✓
какой-нибудь костюм, или бабочку?
21:39 ✓✓
носки с утками?
21:40 ✓✓
а если дети узнают? стыдно не будет?
21:40 ✓✓
библиотекаря какого-то на свидание водить)
21:41 ✓✓
я тоже по тебе скучал. все это время.
[сообщение не отправлено]

0

216

[indent]солнце ещё только-только поднимается над горизонтом, а утро уже начинается с шума, ибо школьный двор уже гудит от звонкого, детского смеха и неугомонного топота ног. сегодня на повестке дня особенная дата — экскурсионная поездка в пусан, их ждёт побережье, морской музей и прогулка по пляжу. никто из двадцати с лишним учеников не собирается это пропускать, ведь для многих детей это была первая дальняя поездка без родителей, поэтому в воздухе смешиваются радость, тревога и запах сладких булочек в форме сердца из ближайшей пекарни. поэтому возле большого синего автобуса с белыми полосами с изображенной на них эмблемой местной общеобразовательной школы уже собралось приличное количество детей с рюкзаками, дорожными подушками и шуршащими пакетами с едой: кто-то из уже спорит с одноклассником из-за места у окна, кто-то пытается незаметно пронести в салон огромную пачку чипсов, а кто-то чрезмерно свободно зевает, ещё даже окончательно не проснувшись. мингю случайно засматривается на зевок одного из своих учеников и следом повторяет сей жест, слишком широко распахивая собственный рот. пока ким пытается осознать сию раннюю жизнь, пританцовывая на месте и стараясь прийти в себя, ещё даже не выпив огромную чашку кофе, учительница госпожа пак пересчитывает вместо него учеников, но каждый раз сбивается, потому что один из мальчиков следует примеру информатика и постоянно переходит с места на место.

[indent]вообще мингю прибыл к автобусу раньше всех, но как следует осознать это он не успел, даже его вечно растрёпанная чёлка сейчас продолжает жить своей жизнью, периодически норовя попасть прямо в глаза, скрывая от его обладателя весь пейзаж. ким стоит со списком учеников в руках с невозмутимым видом человека, который абсолютно контролирует ситуацию. спойлер — это, безусловно, иллюзия. мингю никогда по-настоящему не умел контролировать ситуацию — особенно когда рядом появлялся вону.

[indent]вону подходит чуть позже, с большой холщовой сумкой через плечо, в которой угадываются контуры книг — настоящий библиотекарь до мозга костей, осторожный, внимательный, с мягкой улыбкой, которая умеет обезоружить кого угодно. вот и мингю вновь попадается на неё, как миленький сом на крючок. ким, завидев вону ещё издалека, чувствует, как сердце предательски ускоряется, а остатки сна испаряются даже без дозы двойного эспрессо. и хоть с вону они знают друг друга слишком много лет, а в одной школе работают только около года, но за это время мингю до сих пор, судя по всему, в глазах, вернее очках, чона выглядит несерьёзным каламбурщиком, хоть и успел за всё это время придумать ровно один мильён сорок семь способов, как привлечь внимание библиотекаря — ни один из них так и не был окончательно реализован с достоинством. да, они с вону успели сходить на нечто наподобие «свидания», но это и «свиданием» назвать даже с натяжкой невозможно, только с кавычками.

[indent]дети начинают уставать от затянувшихся сборов, беспокойно бурлить будто штормовыми волнами — шумными, требовательными, переполненными энергией. мингю приходится помочь госпоже пак, дабы отпустить её на другие занятия и приняться за дело: он наконец-то подхватывает за коллегой, проверяя имена по списку и направляя детей к автобусу [мягко сказано, информатик их буквально впихивает в него], следит, чтобы никто не потерялся и не забыл рюкзак на скамейке.

[indent]— сначала заходят те, кто сидит на последних рядах, — громогласно обозначает гю для всех присутствующих свой экспрессивный оптимизм, вовлечённо принимаясь за работу. — так, лукас, не толкаемся. рюкзаки держим перед собой. и нет, поменяться местами прямо сейчас нельзя, — ким предупредительно замечает толику поползновения и шепоток слева, он сузил свой взор в сторону одного определённого школьника, явно намекая на него. все дети вокруг смотрят на информатика так, словно последнее правило звучит как личное оскорбление, но выполняют указание, понурив головы и шествуя в ждущий их транспорт.

[indent]в салоне уже тем временем находится чон, которого ребятишки всегда видят за стойкой выдачи книг в школе или местными стеллажами. в отличие от гю, вону никогда не повышает голос и каким-то удивительным образом умеет замечать даже самую тихую попытку спрятать комикс между страницами учебника. мингю пропустил момент, когда он умудрился проскочить туда, но, видимо, когда ким разбирался с местной школотой и наставлял их. но зато сейчас задерживается на пару секунд, чтобы рассмотреть его. сегодня вону утеплился для поездки в пусан: на нём тёмная ветровка, удобные брюки и очки в тонкой оправе, он чрезмерно собранно сидит в первом ряду у прохода, на его коленях покоится папка с документами, а рядом на сидении лежит небольшая аптечка. библиотекарь проверяет список разрешений от родителей и время посещения музея. мингю время от времени продолжает поглядывать в его сторону, всем своим видом показывает, что делает это якобы для того, чтобы убедиться, что всё идет по плану. на самом деле никакой необходимости смотреть на вону каждые тридцать секунд нет, но гю нравится наблюдать, как тот сосредоточенно хмурит брови, читая документы, а потом поправляет очки одним точным движением.

[indent]меж тем, внутри автобуса начинается настоящее переселение народов. каждый хочет сидеть рядом с лучшим другом, каждый категорически не хочет сидеть рядом с лукасом, потому что лукаса в прошлый раз укачало, и он испортил всю атмосферу. мингю перемещается по узкому проходу автобуса, лавируя, как капитан ахав, отправившийся выслеживать моби дика на китобойном судне — уверенно, громко и с лёгким налётом отчаяния. ким рассаживает детей, мирит тех, кто спорит за места, и успевает при этом не переставать бросать короткие взгляды в сторону вону. его спокойствие раздражает и восхищает одновременно. как можно быть таким невозмутимым, когда вокруг двадцать с лишним детей соревнуются в децибелах?

[indent]наконец-то основная часть учеников была рассажена, а мингю решает, что наступает его звёздный час. вообще, если честно, ким собирается занять свободное место через проход от чона [чтобы ещё больше пялиться на него всю дорогу], но вместо этого в его голове сразу появляются несколько вариантов. можно было узнать, оставил ли вону место специально для него, или спросить, входит ли личная беседа с библиотекарем в программу экскурсии?! но вместо этого на языке вертится иная фраза — слегка небрежная, чуть дерзкая, с долей кокетства и острого юмора, которая непременно должна была наконец-то заставить вону посмотреть на него иначе. не как на коллегу, который вечно путает номер читательского билета и профукивает срок сдачи книг, а как на того самого мужчину, кто достоен его внимания и вообще слов на ветер не бросает! мингю движется вперёд по проходу, мысленно репетируя про себя, что-то вроде: «вону, я смотрю, ты уже выбрал место рядом с самым интересным человеком в этом автобусе?» — с улыбкой, которую ким специально тренировал перед зеркалом.

[indent]шаг. ещё шаг. чон поднимает голову от своего занятия, и их взгляды на секунду встречаются.

[indent]— к-хм, вону, — начинает гю как можно уверенней, опираясь рукой на спинку кресла, — если я сяду рядом, ты будешь всю дорогу читать документы или все-таки уделишь внимание своему любимому…, — закончить фразу мингю не успевает и именно в этот момент ким не замечает рюкзак лукаса, что лежит прямо посередине прохода. носок кроссовка цепляется за лямку рюкзака — и всё остальное происходит с той безжалостной неотвратимостью, которая свойственна исключительно самым неловким моментам в жизни.

[indent]гю ощущает, как земля уходит из-под ног — точнее, пол автобуса. его тело по всем законам инерции рванулось вперёд, руки инстинктивно выбрасываются в поисках опоры. единственной опорой в радиусе досягаемости оказывается как раз-таки вону! на долю секунды — буквально на одно мгновение — ким зависает над библиотекарем, упёршись руками в спинку сиденья с обеих сторон от него. их лица оказываются подозрительно близко. детишки за спиной гю издают дружный вздох, словно зрители на трибунах.

[indent]мингю мог бы прямо сейчас воспользоваться моментом и сказать ту самую фразу, улыбнуться с видом человека, который всё это заранее спланировал, да вот только гравитация решает иначе. руки соскальзывают со спинки кресла, а ноги так и не находят нормальной опоры. мингю медленно, с достоинством утопающего, сползает вниз — прямо мимо изумлённого вону, приземляясь на пол автобуса, а точнее сказать, на свою пятую точку. с глухим звуком, который наверняка даже снаружи слышен.

[indent]тишина длится ровно одну секунду, прежде чем двадцать с лишним детей взрываются хохотом.

0

217

один излишне хороший знакомый, друг наверно или скорее даже брат, учитывая обстоятельства их знакомства и дальнейшего прибывания вместе, когда номер в телефоне может и не записан, но пальцы и без того наизусть знают заветные циферки, чтобы набрать их со скоростью света в случае очередной хуйни, которую устроил не то чтобы по своей вине, скорее вина как раз в той самой особенности, о которой енгук говорил каждый раз прибывая на место события с видом таким, словно вообще не удивлен разворчавшейся перед ним картиной, ворча постоянно, что нахуя звонить ему ваще нужно было, если и сам прекрасно справлялся. а хонджуну просто адреналин в бошку ударил, и попиздеть с кем-то надо, и все от того, что чем хуевее ситуация, тем быстрее у него активируется режим ебнутой белки (прозвище, придуманное главой их клана), и вместо того чтобы промолчать и пытаться вести переговоры, скорее допиздиться до того, чтобы быть в миллисекунды от получения пули в лоб, но ловкий же как мразь и умный хоть немного, так что всегда умело использовал не то что окружение, а свое собственное цветастое шмотье, выводя из себя, вынуждая словно бы пятилетнего ребенка в тире разрядить весь магазин в истерических попытках попасть по движущейся утке, что противно хихикает каждый раз в новом месте, в конце концов оказывается настолько близко, что уже ничего не способно было спасти.
и не то чтобы он такой особенный, в темечко вселенной поцелованный, с девятью жизнями или бесконечным циклом регенераций, да чо уж, бесстрашным героем дешевых романов которые лежали на полочке в туалете, чисто для антуражу и редких гостей, он тоже не был, мир над ним скорее поиздевался, выпнув из школы душ пинком, прям по лестнице до самого низу, напоследок выдохнув с облегчением. он знал риски. понимал, что возможно ему жить осталось два понедельника до первой шальной пули в районе пупка, где-то рядом с зажившим старым проколом, просто хонджун давно научился относиться к страху как к ежегодному осеннему насморку, да неприятно, спать мешает, но это и не повод чтобы ложиться и ждать смерти.
хонджун сильнее переносит вес на каблук, вдавливая нерадивого консультанта в пол, который, заслышав шелест шторки примерочной, вероятно счел это за отличный момент чтобы совершить манёвр и перевернуть ситуацию, но в итоге перевернул только руку, прибавив немного давления аккурат между лопаток, не настолько, чтобы что-нибудь сломать, но вполне доходчиво, чтобы наконец перестать изображать умирающую на берегу рыбу и заглохнуть. меж пальцев кима все еще виднелся злосчастный пакетик, на который наверно стоило забить хуй и прикинуться картошкой, ой, вы тут убрать забыли вот эту вот хрень, которую кладут в новые вещи чтоб уберечь от лишней влаги и посмеяться максимально по идиотски, чем ощущать спиной сейчас направленные напряженные взгляды и буквально жопой чувствовать, что ситуация ведет в куда-то не туда. и енгуку же не позвонить, этот хер в другой стране, со своими проблемами сидит. прекрасно. просто заебись, других слов и подобрать не получается, ведь хонджун просто хотел провести с любимым хороший отпуск, погулять, пофотографироваться на фоне всякой фигни, пообедать может в каком-то сомнительном заведении, просто потому что вывеска забавная в виде рыгающего кота, может быть купить какие-нибудь побрякушки на память, которые хранить будет потом как зеницу ока, просто потому что это связано с сонхва, а вместо этого стоит одной ногой на чужой спине и мысленно прикидывает, кто из присутствующих первым полезет за оружием. в принципе, тоже досуг, активный даже, главное не забыть отзыв потом написать, что обслуживание несколько навязчивое.
повернув голову на любимый голос, хонджун вспоминает сразу сцены из старых мультфильмов, когда персонаж в моменте в волка превращается, а глазах в сердечки, и наверняка, он сейчас примерно так и выглядел, совершенно позабыв что вообще-то находится посреди весьма хуёвой ситуации, ведь казалось бы, сонхва стоит в проеме примерочной во все той же роковой шубке, красный мех все так же обнимает фигуру поверх приталенной одежды, но эти очаровательно растрепанные от переодеваний волосы, и неподдельное выражение восторга на до сумасшествия прекрасном лице, плюсом подкативший к мозгу адреналин, честное слово, сводит с ума и бьет абсолютно по новому, что у хонджуна где-то за хрусталиками в глазах искры летят, и происходит короткое замыкание между «нам упиздохать отсюда нужно срочно» и «срань господня, какой же он охуенный».
хонджун неосознанно расплывается в улыбке, словно бы ничего не происходит абсолютно, все нормально и вот так и было задуманно, и да, конечно, давай сфоткаемся любовь моя, дай мне только пару минут разобраться с консультантом, лежащим ебалом вниз и остальными сотрудниками, которые словно нпс из игр, ждут момента, пока к ним подойдут чтобы начать действовать.
он понимает, что не объяснит этого всего без углубления в тему, хотя конечно, можно было бы сказать что они угрожали там, или что услышал как те отпускают сальные комплименты в сторону сонхва, и просто он такой благородный, решил действовать радикально. нет, ну он-то реально такой канеш, не уверен правда, считает ли это благородством, но уебать любому кто скажет что-то не то о хва, это он хоть в полете и с вертухи. хонджун смотрит на лицо сонхва, и он слишком хорошо знает его, чтобы не заметить секундный испуг в чужом взгляде, которым тот охватывает сложившуюся картину в целом, в завершении смотря в глаза самому киму. и впору было бы рассыпаться на миллионы частиц, в попытке ответить на все те беззвучные вопросы мелькнувшие где-то в любимых карих. потому что он сам в ахуе если уж честно, и ничего лучше чем, ну так получилось, прямо сейчас не придумывается, но он едва заметно качает головой, зная что хва поймет его, и не станет озвучивать весь свой спектр эмоций в этот самый момент, и быстро включиться в план побега из этого сомнительного места. а ведь в интернете столько отзывов хороших между прочим, а такое отношение к гостям!
— видимо, — спокойно отзывается на вопрос, чуть склоняя голову с легкой улыбкой, — я пытался договориться, но сам ведь знаешь, у меня английский корявый немного, — консультант под ногой что-то возмущённо произносит в пол, и хонджун без всякого раздражения придавливает его сильнее, — видимо сказал что-то не так, а он давай руками махать, представляешь, — он смотрит на сонхва несколько секунд и чувствует, как влюбляется еще сильнее, пока в помещении повисла такая тишина, что можно услышать, как у кого-нибудь портится настроение.
хонджун пользуется шансом, пряча пакетик в нагрудный карман собственной рубашки, и оборачивается, следя за тем, как сонхва складывает вещи в изгиб локтя и сердце его пропускает резкий удар, стоит их глазам встретиться. там не было осуждения, не было истерики или паники, но плечи его напряжены, и хон понимает, что им нужно отсюда выбраться. без лишних шуток, без попыток поиздеваться. не потому что он не уверен в себе, а потому что безопасность сонхва для него теперь, первое о чем стоит думать в любой ситуации. в моменте сердце кажется затихло, как и весь персонал данного заведения, словно бы кто-то включил замедленный режим, люди почти не дышат, пока сонхва скидывает кучу шуб на приблизившегося охранника, а хонджун отпинывает консультанта, который пытался резко подняться, стоило киму убрать с него ногу, сшибая этим движением еще троих парней, появившихся из-за вешалок. дальше никакой красивой тактики нет, есть только четкая траектория движения, которую преодолевает в несколько быстрых шагов, ловит хва за руку и сразу переплетает пальцы, так чтобы крепко и максимально близко, чтобы притянуть к себе и слышать чужое сбившееся дыхание, вместо вопросов о том, куда они.
они скользят под металлической планкой почти одновременно, и уже снаружи он чувствует резкий рывок назад, шубка цепляется за металлический край тормозя их на доли мгновения, но сердце впервые за всё это время болезненно ударяет куда-то под рёбра, и он уже готов в случае чего собственными руками разорвать этот проклятый мех, но ткань выскальзывает следом буквально за мгновение до того, как жалюзи с оглушительным грохотом падают до конца. уличный воздух, после прохлады магазина ударяет в лицо влажным жаром, свет кажется слишком ярким и слишком шумно, мир словно исказился, то ли от накатившего огромной волной стресса, то ли еще от чего, в целом-то это было не столько важно, и хонджун почти даже злится на мир за попытку его ослепить. позади звучит выстрел, заставляя перехватить ладонь сонхва максимально удобно, быстрым шагом добираясь до многолюдных улочек и переулков, в один из которых сворачивают не задумываясь, скрываясь средь гомона голосов и звуков, в разношёрстной толпе туристов, среди которых даже красная шуба кажется лишь очередным аляпистым пятном на полотне дня.
через какое-то время шум основной улицы начинает растворяться позади, а они проскальзывают вдоль кирпичного, залитого тенью, дома. он машинально оглядывается на тёмные окна, на арку из которой они только что вынырнули, и на всякий случай сжимает чужие пальцы в своих, словно бы подтверждая самому себе то, что они весте. они в безопастности. хонджун шумно выдыхает, машинально, но мягко дергая сонхва к себе, вовлекая того в объятья, столь нежные и аккуратные, переживая в очередной раз мелкий приступ паники, что на самом деле, что-то где-то пошло не так, и что стоит ему открыть глаза, как хва раствориться в его руках, подобно сахару добавленному в горячий чай. он целует хва везде, куда попадает, покрывает все его лицо россыпью маленьких, успокаивающих поцелуев, сам не замечая, как переходит на ладони, целуя каждую костяшку, каждую фалангу и тихо повторяя, — все в порядке, ты цел и в безопастности, — как мантру, заученное учение о том, что нужно защищать самое ценное, важное и дорогое.
как новое правило, что нужно защищать сонхва.
и лишь ощутив столь сладкие уста на собственных, он наконец выдыхает по настоящему, отпускает момент собственной слабости, ладонями скользя по талии хва, устраивая их на законном, уже, месте, не собираясь выпускать возлюбленного из объятий ни на секунду больше.
— я не ранен, родной, — он шепчет это, прижимая лбом к лбу хва, словно бы рассказывает что-то сакральное, — посмотри на меня, моя любовь, я рядом, никуда не исчез, не потерялся среди людей и крепко держу тебя в своих руках, как и положено твоему почти мужу, — пусть это звучит скорее как шутка сейчас, как попытка успокоить с отсылкой на сказанное ранее, но кольцо лежащее в боком кармане сумки, уехавшей на виллу, будет другого мнения. он тихо смеётся, чмокая свое главное сокровище в кончик носа, плюхаясь на край старого фонтана, притягивая сонхва ближе к себе, все еще обнимая за талию и смотря на него снизу вверх, в очередной раз думая, за какие заслуги вселенная позволила ему встретить этого человека, почему позволила им полюбить друг друга.
он смотрит глазами, на дне которого столько страха и опасений, сколько он не испытывал уже очень давно, просто потому что ему никогда не было того, что было бы страшно потерять, и сейчас, он просто пытается понять, насколько все измениться после его ответа, после той правды, которую он надеялся хранить еще хотя бы пару суток, прежде чем открыться в официальном признании, при совсем других обстоятельствах. и видит во взгляда его космической звезды, что измениться ровным счет ничего. ночь не расколется пополам, мир не встанет с ног на голову, но для хонджуна, в это самое мгновение, крутящиеся на языке слова, все равно что мысли о шаге в небытие. он знает, что может соврать, очень легко придумать отмазку, миллионы причин и ответов, в которые бы поверил кто угодно, а потом просто улыбнуться и зацеловать хва до того, чтоб он просто забыл, отложил все эти мысли в дальний ящик, решив что да, такое бывает, просто им так повезло. он умеет. слишком хорошо забалтывает, отвлекает и переводит темы, именно поэтому несколько секунд молчит, потому что в это самое мгновение осознает, что так нельзя. он не может соврать человеку, ставшему для него и солнцем, и луной, и бесконечным светом в этом темном мире, заполненном лишь криками, слезами и проблемами. его островом безмятежности, его счастьем на заставке телефона, причиной, чтобы выбираться из любой передряги целым и невредимым.
хонджун сглатывает, опускает взгляд и тихо начинает, — я могу сейчас придумать тебе красивую сказку, моя звезда, сказать что это сахар или пакетик, который всегда кладут в новые вещи чтобы избавиться от влаги лишней, — его пальцы мягко поглаживают талию сонхва, в надежде что это успокоит, непонятно только кого именно, — скажу, что они говорили отвратительные вещи, которые я просто не мог слушать, но знаешь, — он вновь поднимает глаза, смотря снизу вверх на то, как закатное солнце красиво обрамляет силуэт хва, — ты такой прекрасный, — сбивается с мысли, идя на поводу сиюсекундного желания, облизывая губы и улыбаясь тому, насколько несдержанным становиться при одном только виде пака, — ты такой восхитительный в этой красной шубке, правда, и мысль что мы ее по сути сперли, так забавляет, но именно поэтому я не могу тебе врать, больше не могу, — можно ли было называть это ложью, скорее недоговоренности, сопровождаемые такими глупыми оправданиями о том, что не спрашивают ведь, так зачем говорить. но больше не получиться скрываться.
— я не просто владелец бара, хва, — слова выходят тихо, гораздо тише, чем он рассчитывал, он больше не прячет глаза, утопая в темном океане чужих очей, — не просто бизнесмен, который удачно вложился однажды, а член мафии, -  признание выходит скомканным, словно бы хон пытается проглотить его, не дать себе произнести, страшась увидеть в глазах напротив себя не страх за него, а страх перед ним. хонджун никогда не боялся смерти, но ему кажется, что если сонхва начнет смотреть на него как-то иначе после озвученного, то весь его мир разрушиться в одночасье.
— у меня есть, так называемая "крыша", человек, который помогает откупиться от полиции, есть каналы связи во всей корее, есть товар, который мы с другом разработали еще будучи студентами, я редко занимают продажей, обычно только рекламирую и рассказываю, где достать, — о борделе енгука, хон решает пока умолчать, возможно, расскажет позже, -  иногда меня просят решить чьи-то проблемы, иногда создаю свои собственные, я в этом слишком давно, — он говорит ровно, но каждое слово словно гири, опускается ему на плечи тяжелым грузом,  — если ты думаешь, что я не рассказал сразу, потому что не доверял, нет, — он снова начинает поглаживать сонхва, мягко и нежно, — мне просто не хотелось пугать тебя, — губы растягиваются в мягкой улыбке, в такой, которая появилась в тот момент, когда в его жизни стало чуть больше хва, чем до, — я хотел, чтобы тебе было легко, как в нашу первую встречу, чтобы тебе не приходилось думать, что за нами могут следить, — хонджун ненадолго закрывает глаза, после чего тихо продолжает, — я хотел, чтобы тебе было спокойно со мной, моя любовь, — от осознания того, как именно рухнула граница двух его миров, становится как-то по особенному горько, ведь он правда собирался рассказать позже, официально и как положено, с возможностью дать сонхва просто переварить это в спокойной обстановке, а не посреди какого-то старенького дворика.
— не думай, что я жду от тебя ответа об этом прямо сейчас, — он берет руки сонхва в свои вновь, целует мягко тыльную сторону ладоней, — только пожалуйста, не бойся меня, ладно? я люблю тебя, сквозь все миры, реальные и нет, и если у тебя есть что спросить еще, спрашивай, я расскажу.

0

218

[indent]сонхва внимательно слушает откровения хонджуна, стараясь даже не прикрывать на микросекунду глаза, убеждаясь в том, что с его ослепительным мужчиной всё в порядке; ему степенно начинает казаться, что собственный взгляд замирает как в какой-то аутентичной греческой одиссее, где каждый кто поднимет свой лик обязательно застынет на веки вечные словно вкопанный. пак совсем не против застыть, с одним лишь условием, что если подобное и произойдет, то исключительно в объятиях любимого, смотря чётко на него, своего хитренького бога. хва располагается между коленями хонджуна, у края старого фонтана и любуется своим мужчиной, скользя по нему пусть всё ещё обеспокоенным взором, но с трепетной любовной подоплекой, наслаждаясь портретом родного человека, будто бы только сейчас убеждаясь: его драгоценный мужчина и правда здесь, перед ним, живой, целый и невредимый. пальцы сонхва до сих пор не опомнились от торопливых поцелуев — на ладонях, на костяшках, на подушечках кончиков, а кожа на лице хранит их тепло. хва ощущает как краснеет, как скулы обжигает патокой румянец, как он смущается от произнесенных вслух хонджуном слова «жених», отчего-то робея от сего — значит, его возлюбленный обратил на это внимание и запомнил. чёрт! ничего не ускользает от этого шустрого тасманийский дьявола. странным образом в память врезается именно это сравнение, наверное, потому что пак читал сию книгу про австралийских маленьких, но опасных зверьков, когда он путешествовал в старом, скрипучем грузовичке по миру. сонхва становится с острой секундной хаотичностью неловко, возможно он не имел права так говорить, но паку слишком сильно хочется принадлежать исключительно хонджуну, навсегда, быть с ним одним целым, называть его не просто женихом, а своим мужем не только в подобном сказочно-будущем контексте, а по-настоящему, каждый раз любуясь врученным от него колечком, надетым на пальчик. хва краснеет ещё пуще от подобных фантазий, чувствуя, что хонджун как будто бы считывает его мысли, хотя они кружат в ритме вальса, наперебой, исключительно в подсознании пака, оставаясь так и не сорванными с собственного языка.

[indent]сонхва с осторожностью наблюдает, как его любимый мужчина пытается улыбаться, но от пака не ускользает, насколько трудно ему даётся каждый выдох, даже несмотря на то, с каким крепким захватом руки возлюбленного обнимают за талию, ровно стоит ослабить хватку — и мир снова станет хрупким, ненадёжным, превратится в дым и развеется в пространстве. сонхва плавно и мягко касается щеки хонджуна, под его большим пальцем — тёплая, приятно-нежная, гладкая кожа, чуть влажная после шумного выдоха. его потрясающий мужчина сразу подаётся навстречу ладони и от этого настолько привычного, простого движения сжимает хва сердце сильнее любых слов. «я смотрю, смотрю на тебя, родной», — беззвучно ласкает пак своим взором хонджуна, не смея предпринимать ни единой попытки и не вторгаться в потоки фраз кима.

[indent]хва наклоняется ближе, чтобы между ними осталось совсем немного воздуха, ему так сильно хочется поделиться с хоном, сказать ему сразу так много всего: что он не просто испугался, когда они оказались там в том злополучном магазинчике, окруженные кучей явно агрессивно настроенных против них людей; что сам уже успел представить худшее; что от поцелуев дрожь в руках прошла не сразу, но сейчас важнее другое. пак наконец-то расслабляется — от слов хонджуна, от его комплиментов, вновь и вновь краснея, наверняка становясь по цвету кожи закатно-красным, но его персональный оттенок физиономии мало волнует, хва упивается видом любимого мужчины, созерцая не сквозь него, не на то, что ранее с ними произошло, а прямо в глаза своего возлюбленного.

[indent]отдалённый шум волн океана, что пару мгновений назад создавал едва неуловимый всплеск, теперь уже относительно давно помалкивает, утихая, дабы позволить им обоим поговорить, где-то далеко за спинами всё ещё проходят люди, слышатся шаги и обрывки чужих разговоров, но у сонхва больше нет сил и времени прислушиваться, чтобы следить за ними, к тому же хонджун держит его, защищает в своих объятиях и этого вполне хватает, чтобы все отголоски мира перестали казаться угрозой. его любимый мужчина изначально был и остается таким, тем, кто всегда первым замечает, когда кто-то из них обоих устаёт, замёрз или старается скрыть тревогу, он готов принести чай, найти тихое место, придумать слова, от которых легче дышать. но когда становится страшно ему самому, он торопится успокоить другого, будто собственный страх можно отложить на потом.

[indent]правда, наконец-то произнесенная с губ хонджуна заставляет пака едва не засмеяться, подавляя внезапные порывы, меж тем, пока хонджун делится с ним своими откровениями. сонхва мягко переплетает их пальцы, поглаживая, не отстраняется, не пытается высвободиться из объятий — просто меняет их так, чтобы его возлюбленный тоже почувствовал опору. ощущает, как хонджун откликается, крепче сжимая его фаланги. сонхва невольно кусает свою нижнюю губу, пытаясь устоять от вспыхнувшей внезапной искры веселья, просто потому что сам сонхва успел подумать обо всем угодно, даже о самом страшном, но только не о том, что его любимый мужчина — один из самых известных криминальных авторитетов из мафиозного клана, что занимается не просто одним из самых страшных, нелегальных бизнесов, а еще и судя по некоторым вскользь произнесенным данным, очень опасен. и от этой щекотливой рискованной дозы истины хва хочется рассмеяться как можно громче, но вместо этого бармен держится изо всех сил. видимо, ему на судьбе было вышито красными нитями, что от своей прошлой жизни от семьи мафии никогда невозможно скрыться, как бы не пытался начать всё с нуля. в голове хва будто разбилась хрустальная ваза, потому что он только сейчас понимает и замечает то, чего не признавал ранее — хонджун ему напоминает короля, главы того самого преступного синдиката  «маргаритка», куда был вхож сонхва в своем юном возрасте.

[indent]что? бояться? пак, конечно, может изобразить трусость всем своим поведением, но испытывать настоящий страх если и умеет, то только в отношении опасности близких ему людей. но сейчас хва и правда боится. боится потерять своего самого родного, самого любимого, самого по-настоящему единственного человека во всём мире — его возлюбленного.

[indent]последние слова хонджуна растворяются в слегка прохладном воздухе, мир не остановился, он продолжает жить обычной жизнью, словно здесь, между фонтаном с облупленной краской и ровной клумбой с  цветами, никто только что не признался в том, что скрывал от любимого человека. сонхва молчит так долго, выжидательно, что можно подумать, он уже никогда не осмелится произнести что-либо вслух. нужно что-то сказать, как-то отреагировать, но вместо того, чтобы высказаться насчет причастности к нелегальным делишкам, пак искренне реагирует на совершенно другое.

[indent]— подожди, малыш, ты что сейчас только что сказал, что тоже любишь меня?! ох!, — сонхва освобождено выдыхает и внезапно для них обоих счастливо улыбается. поначалу неуверенно, будто пробуя, сам до конца не веря собственной реакции, а уже спустя какую-то долю мгновения широко, открыто, так, как улыбался всегда, когда находил в каком-нибудь журнале оригинальную выкройку свитера, приличный кашемир на местном рынке или когда хонджун неожиданно сделал ему сюрприз, разбудив утром роскошными букетами и самым сладким поцелуем на свете.

[indent]— ты меня так ошеломил этим признанием и одновременно сделал самым счастливым на свете, мой милый!, — восклицает расчувствованный сонхва, все ещё пребывая в спектре самых окрыленных эмоций на свете. хонджун никогда до этого дня не говорил настолько открыто сонхва, что любит его, всегда какими-то осторожными анаграммами, шифрами, которые бармен поневоле разгадывал, надеясь, что это действительно любовное признание, в то время как сам пак, не сдерживаясь в выражениях своих чувств, признавался ему в любви. так что для пака лишь только это произвело действительно поразительное впечатление, и хва едва теперь может устоять на ногах, ощущая в них невольную дрожь — то ли от беготни, то ли от обрушившихся переживаний. пак не долго думая присаживается на коленки своего любимого, помещая свои ладони на его грудную клетку, плавно разглаживая ткань верхней одежды.

[indent]— господи, слава богу, что ты член мафиозного клана, — расплывается в улыбке сонхва, наблюдая за тем, как его суженый тем временем кажется слегка удивляется сказанному, — прости, любимый, я знаю, что это не повод настолько сильно этому радоваться, но …, — проговаривает с нежностью пак, но его по-детски мечтательная улыбка никуда не исчезает. пак тянет руки кима к лицу, целует исключительно мизинчики, потому для него это какой-то особенный тайный ритуал. — … просто ты так долго выглядел так, будто что-то утаивал от меня, как человек, у которого есть огромный секрет. а я уже успел придумать столько вариантов … что у тебя есть семья, о которой ты не решаешься мне рассказать или что ты переезжаешь в другую страну или ещё что-то в этом духе, так что ..., — порывисто лопочет сонхва, облегченно расслабляясь, прильнув к хону как можно теснее, дабы ещё больше внимать каждому удару его порывистого сердечка. — … я очень рад этому, потому что теперь знаю тебя ещё лучше и в очередной раз убедился, что ты тот самый, мой милый бандит. ты с самого детства такой, да?, — неловко хихикает сонхва, смущаясь и пряча взор в сгибе шеи хона, чтобы склониться ближе, обжигая дыханием кожу, поначалу щекоча её кончиками губ, а затем прижимаясь устами к пульсирующей жилке, дабы обжечь поцелуем.

[indent]— хонджун, позволь мне спросить ещё кое-что?, — проговаривает хва, не отвлекаясь от своего целовательного занятия, умильно ласкает подушечками пальцев, водит по рукам своего родного мужчины, вырисовывая невольно что-то на одежде, понятное только им обоим. — как ты туда изначально попал? насколько давно в этой сфере? просто…, — пак тщательно подбирает слова, боясь, что может шокировать своего желанного избранника на всю оставшуюся жизнь. но раз уж у них день признаний, пусть этот фонтан, ненаполненный водой будет сочится правдой, их свидетелем и заберёт с собой их сакральную энигму. — … м-м-м, как бы тебе сказать…в общем, я тоже раньше состоял в одном мафиозном клане, — аккуратно приподнимает своё лицо сонхва, чтобы заглянуть в глаза любимого, в зрачках которого разгораются любознательные искорки. — что? не веришь, да?, — невозмутимо интересуется пак, ласково целуя хонджуна в уголок его манящих губ. — а я ведь не шучу, правда был, пусть и не долго. меня на самом деле босс выгнал, я его слишком достал, — наигранно отмахивается ладонью с фривольной лёгкостью хва куда-то в сторонку, тут же посмеиваясь, — ладно, не достал, это он мне надоел, — филигранно выгибает левую бровь сонхва, смотря на хона на полном серьёзе. — шучу! он был и остаётся очень хорошим, хотя если бы и услышал это, то вряд ли бы ему это понравилось, — а кому может понравится, если опасного мафиози назовут белым и пушистым котёнком?! но пак всегда любил короля и восхищался им, как своим старшим наставником, пусть и постоянно ему перечил, временами изводил и капризничал, выплёскивая на него весь свой юношеский максимализм. — вы с ним кстати чем-то похожи, видимо все криминальные авторитеты такие, —проговаривает сонхва, пожимая плечами и окидывая хонджуна любящим взглядом, невольно замирая после своих же произнесённых слов. потому что вдруг кое-что внезапно понимает, кое-что странное. настолько похожи. даже внешне. может, просто показалось? нет, сонхва, не нагнетай. это всё твои домыслы. прогоняет от себя показавшееся на миг наваждение пак, вновь возвращаясь к самому главному.

[indent]— любимый, а когда ты покажешь мне, где мы будем проводить наш отпуск?, — кокетливо воркует на ушко хонджуну пак, зарываясь пальцами в его волосы, путаясь в них, ощущая их шелковистость. — здесь, конечно, очень романтично, но я бы хотел, чтобы ты снял с меня эту краденую шубу и смог увидеть то, что принадлежит только тебе, — поддразнивает своего любимого сонхва, притягивая к себе и аккуратно проводя кончиком пальца по контуру великолепных уст кима, чтобы после забрать в свой плен губ, целуя его то невесомо и нежно, то яростно и глубоко, как будто хочет выпить всю душу. пак устраивает ему самый настоящий прыжок в водоворот чистых, искренних ощущений.

0

219

с самого утра возле школы было шумно, не столько из-за разговоров на повышенных тонах, в которых местные жители успешно считывали недовольство существованием школы и репетиторов, у которых приходилось задерживаться все чаще из-за приближающихся контрольный, из-за чего сил потом на поиграть в бравл старс, и позависать в тиктоке не осталось от слова вообще, еще и донимают родители постоянно на тему успеваемости, и думать же надо было еще куда поступать, потому что ну точно не в мед, туда ж половина школы идет, а кто-то там на предпоследнем месте в рейтинге, и может на сантехника поступать, хорошая профессия же, вай нот, и все эти рассуждения были обычным делом каждое утро, однако сегодняшний шум имел явное отличие, ведь дети не жаловались, они были в предвкушении. дети катили за собой небольшие чемоданчики, по пути кучкуясь компаниями, делая фотографии для социальных сетей и сообщая родителям, что они уже дошли, и все с ними нормально. возможно, со стороны это напоминало какое-то очень большое переселение народов, хотя на самом деле, то были сборы на недельную поездку в пусан. вообще-то, изначально планировалось, что они пробудут там дня три и что поедут без чемоданов, а лишь с рюкзаками, но родители сам настояли что нужно подольше, ведь за три дня они не успеют отдох ой то есть, не во все музеи сходят! после этого директору пришлось чуть перестроить планы, и вот, сейчас школьники пытались сыграть в тетрис, укладывая чемоданы в багажный отсек и кучкуясь возле учителей, ведших пересчет по головам.
вону в этой процессии появился чуть позже, держа в руке стаканчик горячего шоколада, о который грел ладони пока шёл к автобусу, время от времени делая небольшой глоток, и вероятно, выглядя со стороны как рандомно попавший сюда прохожий, чем как один из сопровождающих и ведь на самом деле, первоначально никто не планировал что он будет заниматься всем этим, его имя в списках прозвучало буквально на прошлой неделе, когда директор утвердил окончательно количество дней отведенных под поездку. объяснялось такое изменение весьма логичным образом, у изначально заявленных педагогов не было возможности настолько выпадать из образовательного процесса, кто-то из них был профильником, кто-то вел дополнительные занятия для подготовки к экзаменам, у кого-то дома кошка родила вчера котят и иже с ними, а вону просто удобный в своем тихом и одиноком образе жизни. да и опыт имелся, пару раз в год возил средние классы в центральную библиотеку или сопровождал олимпиоников, когда у учителей расписание было слишком забитым, так что все эти бумажки и звонки от родителей не были для чем-то напряжным, тем более что те уже знали его, оттого не названивали как в первый раз.
но вот что было новым, это человек, назначенным вторым сопровождающим, чье имя начиналось на ким и заканчивалось на мингю. нет, понятно дело, информатика не профильный предмет ни разу, да и дети любили этого вылезшего из манхв для девочек принца, но вону смотрит на него сейчас со стороны, и тихо смеется лишь, замечая как ещё недавно глубоко оскорбленное ранним подъемом лицо, резко меняется, а мингю начинает строить из себя очень занятого крутого учителя. словно бы, не этот человек какое-то количество лет назад, громче всех зевал во время таких же сборов, лениво откликаясь на перекличку, почти засыпая на своем же чемодане забитом битком снеками, ведь зачем ему много вещей, трое трусов и футболок вполне хватит, а вот рамен им купить ведь явно никто не даст. интересно, в его сумке снова лежат мармеладные червячки и гора шоколадок? и взял ли он в итоге чуть больше трусов, чем планировал во время недавней переписки? а самое главное, взял ли он чертовое блин полотенце, потому что вону своим делиться не то чтобы собирался, и надеялся что возможно, в гостинице где они остановятся, будут в номерах наборчик, которым мингю и будет пользоваться.
несмотря на свои мысли, вону невольно улыбнулся, прячась за очередным глотком своего напитка, когда мингю бросил на него мимолетный взгляд, словно бы не ожидая что чон смотрит в ответ, отчего слегка сбился с собственного внутреннего ритма, после чего быстро вернулся к списку. мило. вону здоровается с детьми, и просит их внимательнее слушать учителя, ныряя первым в салон автобуса.
внутри было тепло и пока еще пахло тканью сидений, но через время салон запомнит ароматы различных снеков, разговоры детей и что-то такое неуловимое, приятное и уютное, ностальгичное. вону занимает привычное место сопровождающего, в первом ряду и ставит стаканчик в специальное для того место, благо туристический автобус предусматривал такое, убирая сумку под сиденье, а папку с документами разложил на соседнем сидении, принимаясь перепроверять, мало ли, кто-то что-то должен был ему донести, но вместо этого отправил заветную бумажку вместе с чемоданом в багажный отсек. кроме бумажных запросов, и справок о том, и этом, несколько сообщений пришли утром, и библиотекарь пересмотрел каждое еще раз, находя среди листов те, где были определённые имена. одна мама попросила напомнить ее сыну про таблетки от укачивания, вторая успела отправить три сообщения подряд, сначала предупредив об аллергии, потом уточнив, что перекус лежит во внешнем кармане рюкзака, а затем ещё раз попросив не потерять ребёнка, ведь это их первая поездка (все прошлые они к сожалению, пропускали по различным причинам), вызывая тем самым у вону легкую улыбку. он ставит отметки в бланках упомянутых детей как раз в момент, когда первые из них начинают заходить в автобус, сразу же возмущаясь что им досталось место не у окна, или не с их другом.
мингю всё ещё был снаружи, но его голос было слышно из открытой двери и окна, в которое вону выглянул, почти смеясь от картины, где ким помогал запихнуть в рюкзак какого-то плюшевого зайца аля оберег без которого школьница спать не могла, и по хорошему его нужно было бы переложить в чемодан, но нет, никаких чемоданов, ведь зайке будет грустно. чтож, судя по лицу информатика, ему тоже немного грустно, но он пыхтит несколько минут. прежде чем победно все же заулыбаться, и вону задерживает взгляд на нём чуть дольше, чем полагалось. он думал, что еще во время учебы в универе научился воспринимать мингю исключительно как часть своего детства, как сына людей, которые когда-то пытались спасти его собственных родителей, как человека, из-за которого на его лбу виднелся еле заметный шрам. но некоторые эмоции слишком тяжело заглушить, особенно когда ким словно бы нарочито ведет себя также, как в то время, покачиваясь каждый раз во время разговора с пятки на носок, тараторя так быстро, что не каждый разберет что там за слова такие были-то, и всё ещё умело становился центром любого происходящего вокруг хаоса.
когда ким входит в автобус за последним учеником, вону уже пишет ответ одной из мамочек в телефоне, делая вид что ничего не видел, пока как и предсказывалось, в автобусе становилось всё громче, даже несмотря на то, что учитель ходил по рядам и проверял чтобы все нормально уселись, попутно продолжая кидать мимолетные взгляды в сторону чона, который почувствовав как за ним подглядывают, выглянул из-за своего сидения, чтобы понять, кого там мингю решил отчитать и похихикать с того, как быстро ким отводит глаза, стоит их взглядам пересечься. все же, неуклюжим он был, только когда нелегкая приводила его ко входу в библиотеку, ну или к двери вону. именно в этих местах активируется сверхспособность, появившаяся еще во времена школы, когда этот высокий, статный парень, забывает смотреть под ноги и спотыкается буквально о воздух. и именно поэтому, библиотекарь абсолютно не удивляется, когда где-то на середине фразы, вместо явно заготовленного подката и действия, на которое вону бы ответил чем-то более провокационным, чем мог бы предполагать ким, мингю летит вниз. буквально к его ногам. это тоже своего рода романтика, если так подумать, своеобразная такая, но романтика.
вону вздыхает, прикрывая рот рукой, не от раздражения или чего-то еще, а лишь пытаясь сдержать смех, быстро собирая все свои бумаги в папку, которую закидывает на верхнюю полку для сумок, после чего наклоняется к мингю, , - давай, вставай, а то частью пола станешь, - в его голосе не было насмешки, скорее мягкость и искреннее желание помочь, однако уголок губ всё-таки предательски дрогнул. информатик однако ж, за ладонь ухватился, позволяя чону помочь ему сесть в кресло, попутно давая осмотреть себя на предмет каких-то сильных ушибов, - живой? - тихо спросил вону, проводя ладонью по чужому лбу, приподнимая растрепанную челку, замечая мелкую ссадину чуть выше брови, на которую в общем-то можно было даже внимания не обращать, но зная кима, хорошо, что у них с собой была аптечка.
однако первостепенно, нужно было удостовериться еще раз, что все дети на месте, а заодно убрать злосчастный рюкзак, чем вону и занимается, протискиваясь мимо мингю, осматривая салон. препятствие от которое споткнулся информатик быстро перемещается на ту же полку, где лежала его папка, пока он по головам буквально считает и проверяет детей, наклоняясь к одному из, - хеншик, выпей таблетку от укачивания, - тихо говорит, дожидаясь пока ребенок выполнит сказанное, кивая самому себе и ставя галочку в списке обязательных моментов, - если будет плохо, ты говори, ладно? остановимся, воздухом подышим, - говорит он все так же тихо, прежде чем вновь выпрямится, так, а теперь попрошу вас всех пристегнуться, проверить пристегнут ли ваш сосед и если нет, разрешаю поворчать на него немного, а мы отправляемся через пять минут, -  он говорит громко, смотря как дети смеются, но проверяют все точно так, как он попросил и только после этого, вону возвращается на свое место, замечая одну не очень приятную вещь.
- покажи руку, - он протягивает свою ладонь так, словно мингю был щеночком и учил команду "лапу", хотя, возможно, это было не то чтобы далеко от истины. - я даже спрашивать не буду, обо что ты успел уже так порезаться, - царапина была незначительной, но все же неприятно кровила и требовала к себе внимания. вону потянулся к аптечке, доставая оттуда антисептик и перекись, которой сразу же начинает обрабатывать царапину, пока в салоне вновь начался обычный подростковый галдеш. чон прижимает салфетку к чужому запястью, совершенно не замечая того, как мягко поглаживает загорелую кожу, словно бы пытаясь успокоить.
- не переживай, жить будешь, - шепчет тихо, а потом машинально начинает дуть на ранку, словно так и нужно было, - до свадьбы заживет, - до чьей именно, вопрос интересный, но возможно, до их общей. если конечно, все эти просьбы о свиданиях серьезны, а не просто попытка добиться каких-то иных целей.

0

220

[indent] мингю в пору бы зажмурить глаза, оказавшись в стой до нелепости казусной ситуации, да он только наоборот воочию смотрит как все вокруг над ним потешаются, практически каждый, чуть ли не тычет в него пальцем [или ему кажется], кроме вону, что ласков с ним до истошно молящих о пощаде всполохов сердца. хотя чон тоже еле сдерживается, но стойко борется с соблазном посмеяться над гю и за это ему большое спасибо, за это и за прикосновенье нежных рук. ким ощущает себя так, будто он вновь оказался в пятом классе, сразу после зимних каникул, когда после приезда от бабушки, набрал пару лишних килограмм, хорошо пять, потому что отбирал всю еду у братьев, но те решили устроить ему тёмную и заперли в кладовке, наказывая голодовкой за плохое поведение, безусловно в шутку. просто сейчас чувство схоже — мингю больно, не так больно, когда сынгю толкнул его случайно в здоровенный кактус в диснейленде сеула и не так больно, когда усок одну из игл растения вогнал глубже, пытаясь достать [а может и нарочно], но тем не менее попенция гю вновь, как -сять лет назад пульсирует от удара, кажется что пол автобуса ловит сей задничный ритм. благо, мингю не слишком долго валяется в своем позорном или наоборот позерном кругу, в чем чон ему, собственно, и помогает реабилитироваться перед двадцатью с лишним головами.

[indent]не только весь сам ким, но и его рука [зачем-то, лишь после осознавая причину] оказываются в командной власти библиотекаря. пусть делает с ним, что хочет, мингю ничего против не имеет, наоборот, завороженно смотрит на одну из своих конечностей в чужих ладонях и чувствует меж тем, как что-то бурное, порывистое и совершенно непрошеное поднимается где-то в районе грудной клетки от сих необычных ощущений. не от перекиси — она, наоборот, немного щиплет, что ким по-богатырски терпеливо кусает себя с внутренней стороны щеки. мингю чувствует что-то приятное, сладкое, взбудораженное — это от того, как вону держит его запястье, осторожно, как будто там что-то хрупкое, как будто сам гю — что-то хрупкое. ким, откровенно говоря, не привык к такому. к тому, что забота проявляется без предупреждения, что о нем в принципе кто-то может заботиться кроме братьев и бабули. гю размыкает уста, чтобы сказать что-нибудь лёгкое, что-нибудь в своём духе — смешное, немного дурацкое, достаточно громкое, дабы разрядить воздух между ними, что-нибудь в духе «да ладно, я и не заметил даже» [отчасти правда] или «зато теперь у меня есть причина держать руку на виду» [шрамы же украшают]. гю уже почти придумал, уже почти улыбнулся — но вону дует на ранку. и мир мингю вновь переворачивается наоборот вокруг своей оси.

[indent]вот просто — наклоняется и дует, тихонечко, без лишних слов. так, как обычно делала всегда его бабуля в детстве, когда гю себе разбивал в кровь коленки, упав с самоката. так, как делают близкие, родные друг другу люди, которые не думают в этот момент о том, что они делают — просто делают, потому что так правильно, потому что так должно быть, потому что иначе никак. и мингю, так и не высказав очередную скабрезную шутейку завороженно замолкает. потому что стенки гортани вдруг становятся каким-то слишком тесными для порыва невысказанных слов. потому что ким смотрит с восхищением на милую макушку вону — аккуратную, чуть склонённую вниз — и думает о том, что этот молодой человек  только что проверил каждого ребёнка в автобусе, вспомнил про таблетки от укачивания для хеншика, придумал смешную инструкцию про «поворчать на соседа» — и при этом умудрился заметить царапину на его руке. незначительную, которую сам мингю заметил от силы секунд двадцать назад и завидев кровь чуть не грохнулся позорно второй раз в обморок.

[indent]и как только вону всё успевает?! откуда в нем такая организованность?!

[indent]вону проговаривает одну очень старую поговорку про свадьбу, от которой мингю в миг волнительно встрепенулся, ведь начинает предполагать о том, что чон сказал сие неспроста.

[indent]— что? свадьба?, — переспрашивает гю как можно тише, чтобы за гулом детских голосов его услышал только вону.  —  так значит ты нашел?, — спрашивает гю, наблюдая за тем, как вону прижимает салфетку к его запястью — аккуратно, с лёгким давлением, ровно столько, сколько нужно — и думает: интересно, какого цвета кольцо попалось вону?! красное, прямо как его кровь поверх царапины [что будет очень символично] или фиолетовое, может вообще синее?! а вдруг он вообще все их разом раскопал? тогда почему не надел? мингю приобрел ровно семь колец, разных цветов спектра, задействовав мнемонику «каждый охотник желает знать, где сидит фазан» и спрятал их в книгах, прямо в той самой библиотеке, где каждый день обитает вону. естественно, расположил ким кольца в бумажных изданиях также символично, начиная с детской литературы и заканчивая более зрелой.

[indent]но, судя по ничего не понимающему [или это игра и он правда знает, где кольца?!] выражению на лице вону, мингю ошибся насчет своего предположения, скоропалительно опешив от заданного вопроса. и эта реакция вновь сводит кима с ума, как головоломка, которую никак не можешь решить, так и вону для мингю разгадать катастрофически невероятно.

[indent]— в смысле, пластырь нашёл, да. рядом с бинтами, ага!, — тут же реабилитируется ким, обратив внимание на то, как вону на мгновение замер, сжимая пальцами запястье информатика, и тут же кивает в сторону аптечки, в которой есть абсолютно всё для оказания первой помощи, вернее прося её, потому что ему понравилось. гю наблюдает вовсе не за тем, как шустро копошится чон, а за ним самим, за тем, как поправляет очки тыльной стороной ладони, стараясь не отпускать его руку. ким видит, как сильно вону уже с самого утра устал, по крайней мере, он таким выглядит, ещё бы, с первыми петухами на ногах, ещё и проверял всё это время документы, пересчитывал сумки с чемоданами, отвечал на миллионы сотни одинаковых вопросов и теперь делает вид, что обработать царапину — самое важное дело перед отправлением. о мингю в последнее время никто так не беспокоился и именно эта искренняя забота его трогает. ким действительно вдруг вспомнил, что оцарапался об острый край металлической застёжки, когда поднимал чей-то чемодан на полку, но рука правда сейчас почти не болит, а вону среди сего хаоса быстро замечает ранение информатика. мингю от этого простого внимания душевно, и продолжать шутить вдруг хочется гораздо меньше.

[indent]но ким без шуток не был бы кимом мингю.

[indent]— знаешь, у тебя такие лёгкие и приятные пальцы, что мне хочется ещё раз где-нибудь порезаться, хотя я уже это сделал, ведь ранен от твоего взгляда, — беспечно улыбается словно дуралей информатик, вновь заводя свою ироничную шарманку, чтобы никто не смел и думать, что сей виртуоз адекватен по жизни.

[indent]— спасибо, вону, —  уже всё-таки решая быть хоть капельку серьёзней. не «очкарик», не «очкундрик», не «четырёхглазый» и иные похожие прозвища в подобном духе, а просто — вону. на лице кима даже плавная улыбка появляется, без той прежней излишней ухмылочной резкости. гю перехватывает взгляд чона, внимательный, немного строгий и совсем не холодный, и ещё больше растягивает собственные уста от удовольствия. именно такой вону обычно смотрит на него, когда гю собирается сказать какую-нибудь глупость и оба уже в курсе, остановить его будет заведомо поздно.

[indent]автобус внезапно едва заметно трогается с места: водитель закрыл багажный отсек, сел за руль и начинает их путешествие в пусан, а гю меж тем оглядывается в салон. дети, потеряв интерес к парочке на первых рядах, вдоволь намахавшись их провожающим, уже начинают передавать друг другу снэки, теребят ремни и ёрзают в нетерпении на сидениях. хеншик сидит ближе к передней части автобуса и запивает таблетку водой, на всякий случай. мальчик пока что спокоен, сидит себе, даже не тревожится лишний раз, но мингю решает для себя, что во время первой остановки непременно последует примеру чона и спросит, как у того самочувствие. вону уже поговорил с ним и наставил на путь-дорожку; сейчас можно было просто дать мальчику спокойно доехать.

[indent]будущее место кима рядом с вону автоматически выбрано и не нужно спрашивать у него разрешения садиться рядом, как и пересаживаться информатик даже не намерен. — хм, мда уж, пожалуй, мне всё-таки понадобится помощь вечером, за ужином, — гю роняет взгляд на пластырь, который ложится ровно, прижимает его пальцем, проверяя, не мешает ли он сгибать кисть. сам же тем временем неуклюже для опоры укладывает свободную ладонь на колено, пока ещё не понимая, что коснулся вовсе не своего, а чужого. — так ты подумал над тем моим предложением? пойдешь со мной на свидание?, — привычным лёгким тоном интересуется мингю прямо в лоб, не отводя взгляда от чона, хотя сердце стримительно быстро отбивает привычную зумбу в грудной клетке. да, ким приглашал его и раньше, то предлагал забежать за кофе после работы, то звал на прогулку, если у вону появится свободный вечер. мингю вечно выбирал такие моменты, что им всегда кто-то мешал, хотя сейчас, наверное тоже не самое удобное время для сего предложения, но … а когда ещё?!

[indent]ким сжимает нервно рукой коленку, не понимая, почему ничего не ощущает, блин?! неужели, от падения, что-то повредил и теперь не чувствует свои ноги? мингю пробует лихорадочно встряхнуть собственными конечностями - да нет, все работает, - информатик аж на радостях выдыхает, ибо успел уже подумать, что когда [гю надеется, что чон скажет «да»] вону согласится, то придётся искать костыли или коляску, вдруг повредил копчик, тогда от чего же информатик ничего не ощущает? ким подозревает каким-то шестым или даже седьмым чувством неладное, он медленно опускает взгляд вниз, дабы проверить свои опасения и тут-то до него доходит самое страшное. собственные пальцы не просто теперь покоятся на чужой коленной чашечке, а сжимают и впиваются в неё.

[indent]— ой, — молниеносно реагирует гю, впопыхах убирая руку и делает вид, что чешет свой затылок. опоздал, мужик, вону не просто всё заметил, а прочувствовал, той самой коленкой, что у него красивой формы. интересно, а вторая такая же? может, пощу….

[indent]информатик пользуется тем, что дети в автобусе заняты обсуждением пролетающих в окнах пейзажей, новыми видосами из тиктока, чьими-то новыми приобретениями, но никак не гю с вону.

[indent]— извини, пожалуйста, я случайно! только не подумай, что таким образом домогаюсь тебя, просто я, я, ну, я…, — оправдаться что-то не шибко получается, как и придумать причину, почему гю схватился за ногу чона?! на ум приходят исключительно идиотские и глупые. поэтому ничего не остается, как вывалить всю правду. — … ладно, я так переволновался из-за всего этого, ну потому что ты помогаешь мне встать, дуешь на мою руку вот этими у-у-у своими губами красивыми, — жестикулирует ким рукой, вытягивая уста, изображая непонятно что, но явно намекая на рот вону и продолжает дальше. — и вообще! сидишь тут рядом со мной так близко, наши плечи периодически соприкасаются и я боюсь, что ты сочтешь меня несерьезным, а я стараюсь вести себя не как последний дурак и…и…, — запинается мингю, не зная, что ему ещё добавить. он смотрит на вону, ища поддержки и тут же опускает взгляд на свои злополучные колени «предатели, могли бы предупредить», ощущая, как краснеют его уши, будто кима за них хорошенько потрепали, прям как именинника.

гю отвлекает себя, тянется к своему рюкзаку, который уже оказался здесь, прямо в его ногах, расстегивает его скоропалительно, чтобы извлечь оттуда пакетик чипсов. когда ким начинает нервничать, он страшно хочет срочно что-нибудь погрызть, причём чем хрустящее и громче станет звук, тем лучше. мингю шуршит большим пакетом с картошкой, начиная его открывать [естественно с другого конца].  — чипсико…?, — успевает спросить ким вону, прежде, чем последняя буква испуганно прячется из-за звука взрывающегося пакета с чипсами, что тут же вместе с крошками, кусочками, оказываются прямо на джинсах мингю, в волосах вону, под их ступнями и вообще везде, где только можно. потому что кое-кто жутко торопливый, переволновавшийся кривожопик, который теперь виновато смотрит исподлобья на вону.

0

221

гравитация аумра

0

222

[html]<div class="mantra-profile">

    <div class="mantra-profile-photos">
        <img class="mantra-profile-photo" src="https://i.pinimg.com/736x/22/5c/a1/225ca116f3eafef0f034f41f221da6fb.jpg">
        <img class="mantra-profile-photo" src="https://i.pinimg.com/736x/ee/f5/38/eef538a4fc53e92eae450ec12aec5d7e.jpg">
        <img class="mantra-profile-photo" src="https://i.pinimg.com/736x/4d/98/dc/4d98dc2766ffa36674286c87c069d3e0.jpg">
    </div>

    <div class="mantra-profile-heading">
        <div class="mantra-profile-name">
            byeon wooseok
        </div>

        <div class="mantra-profile-face">
            byeon wooseok (actor)
        </div>
    </div>

    <div class="mantra-profile-info">
        <div class="mantra-profile-info-item">
            <div class="mantra-profile-info-title">возраст</div>
            <div class="mantra-profile-info-value">35 лет</div>
        </div>
        <div class="mantra-profile-info-item">
            <div class="mantra-profile-info-title">место жительства</div>
            <div class="mantra-profile-info-value">сеул, южная корея</div>
        </div>

        <div class="mantra-profile-info-item">
            <div class="mantra-profile-info-title">занятость</div>
            <div class="mantra-profile-info-value">киллер, член мафиозного клана, занят королём</div>
        </div>
    </div>

    <div class="mantra-profile-divider"></div>

    <div class="mantra-profile-textbox">
        <p>
            Дьяволы повсюду: притаились в темноте соседней комнаты, на углу у подъезда, за дверью в твою спальню, за верхней одеждой в шкафу. Дьяволы повсюду: на улице, в домах, в офисах и даже в общественном транспорте. Но самый главный дьявол сидит в твоей голове. Самый отпетый, безумный и совершенно не умеющий вовремя тормозить — он крепко засел в подкорке, командуя тобой и умело затмевая здравый смысл, когда ему это удобно.
        </p>

        <p>
            Усок замирает в одной позе, наблюдая как сигаретный дым стремительно поднимается к деревянному потолку. Клиенты жалуются на запах табака, Усок предлагает купить чертов комикс и почитать его дома, где пахнет лавандой и маминой выпечкой. Он боится пошевелиться, пригревшись на своем обычном месте в самом дальнем углу магазина. Сегодня арендодатель, у которого Пён снимал раньше квартиру, попросил его присмотреть за его лавкой комиксов. Отопление здесь работает лишь по праздникам, в остальное время внутри холоднее, чем снаружи. «Тебе бы прибраться здесь, чувак», - говорит один из постоянных клиентов, который навряд ли потратил и вон в магазине за долгие годы своих еженедельных посещений. «Мне так больше нравится», - отвечает Усок, не отвлекаясь от нового выпуска «Billboard News». Ему нравится, что здесь пахнет сыростью и плесенью, ему нравится, что краски на обложках выцвели на солнце, ему нравится, что единственным ярким пятном здесь является неоновая вывеска «Route 66». Ему нравится, что это место ветшает и разрушается с неимоверной скоростью, как и он сам.  Но даже сейчас, когда полки застилает толстый слой пыли, а в углах скапливается черная вязкая плесень, он все еще может видеть, каким это место было почти тридцать лет назад.
        </p>

        <p>
            Тогда этот магазинчик принадлежал его родителям, тогда на двери висел звоночек, оповещающий всех в магазине о прибавлении в компании. Здесь было чисто и тепло, пахло кофе и чаем, которые мама предлагала абсолютно каждому вошедшему, когда за окном моросил дождь. Летом же отец делал свой фирменный лимонад. Это место, никогда не выглядело и не функционировало, как магазин. Это было место встреч, место долгих споров и веселых обсуждений. Папа, которому клонило к тридцати, был сущим ребенком, и подростки, приходившие в магазин, принимали его за своего. Мама же предпочитала сидеть в подсобке, сверяя счета и управляясь финансовой стороной бизнеса, но выбиралась из своего логова с шутливо злым выражением, как только кто-то пытался сменить пластинку в ее проигрывателе без её разрешения. У нее была рок-коллекция пластинок, которая играла здесь без перерыва. AC/DC, Black Sabbath, The Rolling Stones, Blue Oyster Cult, Deep Purple. Лишь один день в году, в день рождения папы, в магазине играли Битлз. Рождение Усока не приостановило работу магазина ни на день. Пару месяцев отец справлялся один (по крайней мере, пытался), вскоре же люльку притащили в магазин и к проникновенному вокалу Оззи Осборна, добавился не по возрасту громкий крик Усока. Даже сейчас, когда пыль уже застилает глаза, а в магазине навеки застыла пронзающая тишина, Усок отчетливо помнит, как в дошкольном возрасте вырывался из рук няни, шестнадцатилетней соседки, при виде неоновой вывески «Route 66», бежал со всех ног в магазин и с разгона прыгал на отца или мать, кто первый окажется на пути. Помнит, пританцовывающую публику, которая увлеченно листала страницы комиксов и то и дело подпевала одними губами заедающей знакомой всем песне. Помнит, как отец учил его читать по любимым «Detective Comics». Помнит, как спорил с мамой о какой-то группе и всегда побеждал в споре, хоть все его аргументы ограничивались упертым «потому что». Помнит, как помогал закрывать магазин намного позже шести и как засыпал в старом отцовском фордике по дороге домой. Он любил это место больше, чем дом. Проводил все свое время здесь до самого окончания школы.
        </p>

        <p>
            Дверной звонок бьет по вискам, оповещая, что последний лентяй покинул магазин. На часах 17:23, и Усок закрывает магазин. Ему хочется сбежать в бар, в кино - куда угодно, и не возвращаться до утра. В этом месте лежат все те же комиксы, все те же пластинки, что и тридцать лет назад, только Усок с удовольствием бы все это сжег. «Огонь очистит пламя и душу мою спасет», - бубнит он себе под нос мантру какого-то непопулярного героя непопулярного комикса, запирая магазин со смутной надеждой, что завтра не найдет эту дверь на том же самом месте.
        </p>

        <p>
            Усок садиться в старый фордик отца, который к его собственному удивлению сам лично не продать. Конечно, он был изрядно помят после аварии, но став его полноценным владельцем в восемнадцать лет, Пён без труда вернул ему прежнюю форму. Фордик недовольно рычит и просится на пенсию, но едет. Усок выворачивает на главную улицу, планируя припарковаться у паба и до утра машину не заводить, но отвлекается на встроенные часы и дату. 3 сентября. Та самая дата, о которой в этом году он почти забыл. В последний момент заворачивая в направлении цветочного магазина, он выключает радио, с частыми перебоями рассказывающее о новостях, и оставшуюся поездку проводит в тишине. В цветочном магазине его будто бы ждут. «Я думала, ты уже не придешь», - говорит ему продавщица, но Усок не отвечает ей, боясь признаться, что в этом году он действительно почти забыл. Он –  наркоман, подсевший на самобичевание, боящийся признаться в том, что время действительно лечит и он почти забыл, как выглядела мать в том черном платье в своем шикарном дубовом гробу. Образ же покойного отца в своем лучшем костюме у него не выходит из головы никогда. Наверное, потому что тогда Усок впервые увидел отца не улыбающегося. Он выбирает букет из белых нераспустившихся пионов, и продавщица смотрит на него с максимальной жалостью, на какую только способна. Усок, расплачиваясь, замечает плакат на стене с подобным букетом в руках прекрасной невесты и усмехается.
        </p>

        <p>
            По пути из города, он нерешительно то включает, то выключает радио, как делала когда-то мама, когда волновалась. Почему-то Усок вспоминается первый раз, когда ему позволили вести фордик. Ему было пятнадцать и бабушка решила, что Усоку пора учится водить. В свои пятнадцать Усок был слишком длинным, немного несуразным и тощим, а учитывая, что уже полгода он отказывался стричься, на его голове красовался внушительного размера горшок, лезший в глаза и почти достигающий плеч. В школе он стал изгоем с такими внешними данными, но Пён мог за себя постоять, предпочитая сразу ретироваться с места. Он помнит, как когда на улице еще было светло, бабушка торжественно открыла ему дверь к сидению водителя, хлопая в ладоши. Потом пол часа учила его настраивать кресло и отпускать сцепление, Усок внимательно слушал. Самое смешное началось, когда они наконец тронулись с места. Бабушка паниковала со своих мест, требуя то притормозить, то дать газу, не выпускать руль из рук, следить за дорогой, остерегаться кювета. «Какого? Этого?» - Усок резко берет вправо, в сторону кювета, и тут же выруливает обратно на дорогу, не выдерживая и хохоча во всю глотку. Бабушка замолкает на мгновение, а потом начинает смеяться, пока тот радуясь тому, что дурацкие указания закончились, набирает нормальную скорость и ведет машину как хочется ему. На все вопросы бабушкт, у Усока был один ответ: он уже давно стал «трезвым водителем» среди друзей кузенов ему приходилось всех развозить на чужой машине. Бабушка еще неделю причитала о том, что её лишили права научить внука водить.
        </p>

        <p>
            Усок тормозит на окраине, заглушает мотор и достает букет пионов с заднего сидения. На дороге нет никаких примечательных знаков, но Пён хорошо знает это место. Еще меньше сотни метров дальше по дороге, и вы официально не в Сеуле. Он смотрит на дерево, которое стало скорее всего последним, что увидели его родители, переводит взгляд на дорогу, ведущую вдаль. 3 сентября 2000 года эта дорога казалась ему воротами в новую прекрасную жизнь. Именно здесь, на его глазах его родителей застрелили, а Усока оставили сиротой, решив даровать ему самую жалкую на свете жизнь. Жизнь в скорби. Пён не в силах больше смотреть на дорогу, пытаясь в очередной раз понять, за что ему это всё. Он спускается в кювет и кладет букет пионов рядом с гнилыми остатками предыдущего, который он приносил в прошлом году.
        </p>

        <p>
            На обратном пути со своего паломничества, Усок слушает радио. Сейчас оно ему нравится, там никогда не бывает песен, которые ему могли напомнить что-либо из прошлого. А именно прошлое он так упорно пытается забыть. Забыть свой мыльный пузырь, построенный любящими родителями вокруг него. Чем быстрее он это все забудет, тем легче ему будет свыкнуться со своей новой жизнью. Его родители постарались, дать ему все, что требуется, защитить от всех невзгод, но совершенно проигнорировали необходимость познакомить Усока с реальным миром. Миром, где все совсем не так хорошо. Где твои родственники пытаются тебя облапошить, где магазин комиксов несет постоянные убытки, а люди, родные и не очень, мрут как мухи. Усок уже и не убирает свой черный костюм далеко для таких случаев, уже вошло в привычку.
        </p>

        <p>
            Всё, что случилось с ним после смерти родителей, кажется ему немного сюрреалистичным. Он отрывками помнит, как переехал жить к бабушке, помнит, как она его воспитывала, помнит, как пошёл в армию, помнит, как вступил в одну завербованную группировку, где его научили правильной стрельбе по мишеням, помнит, как сделал свой первый выстрел и попал в «яблочко», помнит, как примкнул в ряды устранителей, попросту киллеров, помнит лицо одного из тех, кто убил его родителей и как он упал, когда Усок попал по нему из своей пушки. Всё это происходило так стремительно, что Усок не мог это толком осмыслить.<br>
            На Сеул уже опустилась ночь, когда Усок подъехал обратно к магазину. Неоновая вывеска слепила глаза и Пён в очередной раз подумал, что было бы неплохо все это сжечь и уехать куда-нибудь подальше. Но у Усока теперь есть одна дорога – его новый дом, красивый, роскошный, где Пён предпочёл жить, потому что Усоку наконец-то повезло, он встретил того, кого полюбил, он нашёл того, кто его оживил, нашёл короля своего сердца.
        </p>
    </div>

    <div class="mantra-profile-extra">
        <div class="mantra-profile-extra-title">
            дополнительная информация
        </div>

        <div class="mantra-profile-extra-box">
            ничего не хочу о себе как об игроке рассказывать, лучше спросите обо мне у короля.
мне разрешено разговаривать только после его указаний.
но скажу одно - писал посты, пишу и буду писать :з
        </div>
    </div>

</div>[/html]

0

223

для максимилиана любовь началась с реджинальда, не с красивого романа, о которых пишут обычно в книжках для подростков, где БУХ искра и внезапная вспышка, на которой держится весь тот запал, все то желание и чувства, а с ощущения такого, словно бы нашлась потерянная деталь пазла, когда чужие блестящие взгляды, направленные на него самого, становились постепенно частью повседневности, когда по одному только застывшему в воздухе аромату кондиционера для волос, де амор понимал, что опоздал на доли секунд, задержавшись в классе биологии из-за дурацкого проекта. реджи был тем, рядом с кем макс впервые понял, насколько сильно вообще способен привязаться к человеку. до сумасшествия выбить на корке мозга очаровательный образ, которым жил каждый день, проведенный в уединении, среди чужих людей, семейных тайн и совершенно новой для себя жизни, ловя множество колющих, липких взглядом. с ним разговаривали, флиртовали, строили глазки, люди искали его внимания, и может быть, были люди, с которыми можно было провести вечер за разговором, посмеяться, выпить кофе, принять приглашение на прогулку, просто чтобы обновить воздух в легких и убедиться, что жизнь всё-таки продолжается. сложно быть слепым к заискивающим взглядам, но вся эта суета проходила где-то рядом, не задевая и не меняя ничего внутри него самого, потому что ему не нужно было искать чего-то нового. не потому, что макс сидел и героически отказывался от каждого возможного чувства, а потому, что искать было попросту нечего. он точно знал чего он хочет, и что принадлежало ему все эти годы.
может быть, звучало слишком сентиментально, но макс всегда думал, что даже если бы в итоге ему действительно пришлось бы остаться одному, он всё равно не стал бы жалеть о том, что когда-то отдал свое сердце реджи, ведь в этом чувстве он прожил многие годы, храня воспоминания, фотографии, какие-то мелочи ассоциаций, доходя до того, что казалось, что он хранит все это не потому что жалко расстаться, а потом что это была его жизнь. она строилась на прожитых моментах, на улыбках и взглядах реджинальда, которые впитывает прямо сейчас, испытывая, кажется, перенасыщение, словно дорывавшийся заядлый курильщик, поглощая все, до чего доставали руки.
он смотрит на реджи снизу вверх, словно завороженный, будто боясь, что сейчас где-то вдалеке послышится звон будильника и все это окажется только лишь проекцией. очередным сном, слишком реалистичным и явно затянувшимся. и макс почему-то ждет этот момент, не рискуя пока еще касаться реджинальда, ведь наверняка израсходовал весь свой лимит ранее, и очередная попытка превратит образ возлюбленного в размытый мираж.
но будильник не звенит. реджинальд все еще сидит на нем, и его легкий поцелуй жаром ощущается где-то на скуле, макс медленно моргает, словно надеется таким образом перезагрузить реальность, наугад касаясь ладонями чужих нежных бедер, не ощущая что проваливается в пустоту. реджи остаётся перед ним. его пальцы мягко перебирают одежду макса, и в голове что-то щелкает. наконец, он отпускает часть своего страха, своих переживаний и того застоявшегося в легких воздуха, привезенного с тихой сицилии.
— знаешь, — произносит он негромко, и в голосе слышится та самая хрипотца, которая появляется не от усталости, а от слишком сильных эмоций, — на секунду мне показалось, что это все сон, — макс смотрит будто действительно пытается убедиться, что мир не собирается исчезнуть прямо сейчас, сразу после озвученных мыслей, а потом тихо, почти с неверием усмехается, вновь проводя ладонями по бёдрам реджи, в этот раз чуть крепче, словно теперь уже можно, теперь это не сон, не воспоминание, не очередная издевательская игра собственного сознания, - всего на мгновение, показалось, что все это слишком хорошо, слишком желанно, слишком, — он приподнимается немного, целуя реджинальда в шею, в скулы, зарываясь носом в мягкую кожу, вдыхая знакомый аромат, — слишком прекрасно, точно в моих многолетних снах.

он улыбается уже открыто, без попытки спрятать секундную растерянность, и осторожно касается большим пальцем его щеки, — на этом моменте, ты обычно растворялся в воздухе, напоминая мне о том, как я скучаю, — максу наконец становится легче дышать, то, что он таскал внутри годами, внезапно перестаёт быть тяжёлым грузом и превращается в воспоминания, которыми ему теперь есть с кем поделиться, — разве что, волосы длиннее были, — он смеется, ладонью мягко касаясь задней стороны шеи реджи, поглаживая мягко, — но мне и так нравится, — макс тихо усмехается, качая головой, — нравится мысль, что ты займешь половину моей кровати, можешь занимать хоть ее всю, ты ведь знаешь, я не против, стать твоим плюшевым медведем, которого ты будешь обнимать по ночам, без которого не сможешь спать.
он ненадолго замолкает, взгляд скользит по лицу реджи, задерживается на глазах, и в этом взгляде уже нет прежней осторожности, только почти болезненная нежность человека, который слишком долго привык держать самое дорогое где-то глубоко внутри, а затем макс притягивает возлюбленного к себе ближе, будто наконец перестаёт бояться собственного желания прикоснуться, и впивается в его губы поцелуем с каким-то странным отчаянием, совершенно не похожим на то, какими были его прикосновения минутами ранее на кухне. в нём нет спешки ради самой спешки, скорее накопившиеся за годы чувства наконец находят выход через простое, почти отчаянное, так и не озвученное то самое "я дома".
он отстраняется через долгие минуты, чтобы вдохнуть, оставаясь совсем близко, и тихо усмехается, воруя ряд мелкий чмоком в влажных губ реджи, обнимая настойчиво, вынуждая его полностью лечь сверху, — знаешь что мне еще нравится? — максимилиан пальцами продолжает поглаживать чужие бедра, периодически мягко переходя на бока и скользя по талии, бессовестно забираясь под тонкую ткань, ощупывая нежную кожу, — то, что ты назвал меня семьей, — семь лет назад, де амор потерял себя в потоке вселенной, свои корни и не был уверен, что у него вообще может быть "семья" в ее обычном проявлении, он все еще был благодарен тем, кто его вырастил, но какая-то капля обиды от недосказанности оставалась с ним все эти годы, перерастя в сухое уважение.
но в это мгновение в слове «семья» макс видит что-то, все же другое, потому что сейчас оно не звучит чем-то обязательно кровным, каким-то обозначением причастности к обществу людей, которые могут обманывать и врать, пусть даже во благо, пусть по чьей-то просьбе. он смотрит на реджи так, как смотрел в первую их встречу, в тот день, когда не смог объяснить себе почему сердце бьется так неожиданно быстро, смотрел с благоговением таким, с каким обычно престарелые люди приходили в храмы. реджинальд лежащий на его груди, с легким румянцем на щеках и улыбкой своей хитрой, вызывал в нем восторг такой, какой не испытывал никогда до.
может быть, именно этого ему не хватило тогда, семь лет назад, когда все привычное рассыпалось, застилая пылью глаза, вызывая раздражение, за которым просто не разглядел сразу. все эти годы, у него не было никого ближе этого хитрого мужчины, чьи пальцы он нежно сжимал в ладонях, целуя мягко.
— посмотри, что ты со мной делаешь, я не рассчитывая встретить тебя сразу, как вернусь, думал, проведу несколько дней в попытка осознать свое возвращение, строя планы и узнавая информацию о тебе, а в итоге лежу здесь, слушая твое дыхание и думаю о том, как бы нам перенести прогулку на самокатах и покупку нового телефона, просто для того, чтобы продлить этот момент, — он смеется снова, мягко кусая реджи за кончик пальца, — это тебе наказание, за твое поведение, — но все же не сдерживается, и снова целует место укуса. после этого, он уже не пытается заполнить тишину разговорами, какими-то признаниями и высокопарным словами, он просто подтягивает реджи к себе обеими руками, его теплая ладонь ложится снова находит свое место на оголенной талии, пока вторая ловко и окончательно оголяет изящные плечи, — кто-то еще, целовал тебя так? — шепчет он с тихой улыбкой, мягкой издевкой, — подпускал ли ты кого-то так близко? — ладонью он нарочито скользит чуть ниже талии, касаясь обтянутых тканью брюк ягодиц, и пусть знает, что ответ будет отрицательным, но смотреть на недовольно надутые губы любимого кажется ему чем-то забавным, особенно когда целует в них.
касается сначала невесомо, будто дразнясь, задерживается на короткое мгновение и отстраняется буквально на пару сантиметров, чтобы поймать его взгляд, после снова целует, дольше, увереннее, позволяя этому движению постепенно вытеснить всё остальное из головы, сосредотачиваясь только лишь на этом мгновении и моменте, на этом все еще еле уловимом запахе сгоревшей турки, смешавшемся с одеколоном реджи, на мысли о том, что у двери стоят два стареньких самоката, о том, что он готов навечно остаться в этих минутах.

0

224

Целоваться — вот что действительно нужно.        Поцелуй начинается без долгих прелюдий, ломая остатки дистанции — глубокое, жадное, почти отчаянное падение в омут. Петя приоткрывает рот, впуская его язык, и забирает его дыхание себе, словно пытается компенсировать каждую секунду разлуки. Их языки встречаются в тягучем, горячем ритме, словно они пытаются распробовать друг друга заново. Это ощущается особенно остро, до покалывания на кончиках пальцев — контраст суховатых губ Пети и горячего, пахнущего мятной жвачкой дыхания Мориса, эта острая, такая откровенная влажность.        Морис отвечает с привычной своей дразнящей мягкостью, которая всегда сводит Петю с ума, потому что уверенность эту нельзя никак перенять или подделать. Он не торопится, но ведет эту партию с абсолютным пониманием того, как сильно Пете сейчас нужно это сладкое безвластие. Свободная ладонь его перемещается на затылок парня, пальцы перепутывают длинные темные пряди, слегка натягивая их у самых корней, отчего у Пети из груди вырывается глухой, вибрирующий стон. Поцелуй становится еще глубже, перерастая в требовательное, влажное скольжение, от которого кружится голова. Петя чувствует, как жар от тела Мориса проникает сквозь тонкую ткань одежды, заставляя кожу покрываться мурашками. Он крепче сжимает пальцы на талии Мориса, притягивая его так близко, что между ними не остается даже толики свободного пространства.        Когда они наконец неохотно отстраняются друг от друга, чтобы сделать хотя бы глоток кислорода, их губы влажно блестят, а прерывистое дыхание звучит в унисон со сбивающимся ритмом привычной северной непогоды за окном.
же, — Морис хрипло смеется, глядя на раскрасневшегося, со слегка припухшими губами Петю, который выглядит уже совсем по-другому — растрепано, взволнованно. — А говорили, что питерские одиночники — существа холодные и безэмоциональные. Врут, получается? Или это ты только со мной такой... отзывчивый кот?        — Это просто эксперимент, — парирует Петя, стараясь вернуть голосу прежнюю ироничную невозмутимость, хотя его пальцы все еще мелко дрожат, продолжая оглаживать горячие бедра Мориса сквозь ткань джинсов. — Проверяю влияние тактильного контакта с бывшими спортсменами на когнитивные способности. Результаты пока неоднозначные — ты что-то уже плывешь. Требуются дополнительные исследования.        — Ах, эксперимент? — Морис прищуривается, в его глазах вспыхивают те самые шальные искры, которые когда-то заставляли трибуны визжать от восторга. Он наклоняется к самому уху Пети, едва задевая мочку губами, и шепчет с откровенной издевкой: — Тогда, профессор, спешу сообщить, что у вашего подопытного безбожно совершенно встал и это единственное, что его волнует сейчас. Будем фиксировать показатели прямо здесь, или все-таки перейдем к практической части на твоем роскошестве?        Дразняще приподнимает бровь, многозначительно кивая в сторону Петиного неприбранного дивана.        Петя шумно выдыхает, чувствуя уже давно, как волна горячего смущения и одновременно острого желания затапливает низ живота. Морис умеет бить без промаха, превращая любую его интеллектуальную броню в груду бесполезного хлама.        — Практическая часть... явно в приоритете, — тихо произносит Петя, и в его голосе сквозит неприкрытый вызов.
Морис начинает медленно, круговыми движениями больших пальцев разминать Петину шею и трапециевидные мышцы. Его пальцы — теплые, сильные, знающие анатомию до мельчайших нюансов, — безошибочно находят самые зажатые точки. Петя против воли шумно, рвано вздыхает, когда чужие руки проникают под воротник его футболки. По телу пробегает волна дрожи, сменяющаяся долгожданным, почти болезненным теплом и расслаблением.        — И что же мне с тобой делать, а? — шепчет Морис, наклоняясь ниже и дразняще прикусывая мочку его уха, отчего у Пети мгновенно перехватывает дыхание. — Ты же буквально совсем одеревенел здесь. Тебя в палату мер и весов надо сдать как эталон спортивного занудства и гиперконтроля, если честно. 
Его пальцы тем временем скользят ниже, уверенно пробираясь под край футболки. Теплые, загрубевшие от коньков и льда ладони Мориса ложатся на напряженные ребра Пети, и контраст этот обжигающей нежности его таких приятных рук и собственной слегка прохладной кожи заставляет Петю судорожно втянуть воздух сквозь зубы. Морис знает каждую связку, каждый изгиб мышц — сказываются годы в жестоком одиночном катании, где тело изучаешь как сложный механизм. Но сейчас он обращается с Петей не как тренер или массажист, не как случайный любовник, даже, а как человек, которому не все равно.        Большие пальцы Мориса мягко, с нажимом оглаживают впадины ключиц, поднимаются к напряженной челюсти, заставляя Петю наконец расслабить сжатые зубы. Петя закрывает глаза, чувствуя, как внутри него рушится последняя стена. Это почти капитуляция, но в ней нет унижения или слабости, которых он порой так опасается — а только пьянящее облегчение. Потому что здесь, под весом тела Мориса, под его уверенными, неторопливыми ласками, можно перестать быть мальчиком с витрины, чьи взгляды и жесты от повышенного внимания разбирают с особой дотошностью. Можно просто быть слабым и... нужным не за что-то, а просто так.        Морис стягивает с него футболку одним плавным движением, отбрасывая ее куда-то на пол. Темные волосы Пети рассыпаются по светлой подушке небрежными шелковыми волнами, обрамляя островатые черты лица.
Вот так... так очень красиво, — вкрадчиво шепчет Морис, и в его голосе сквозит неприкрытое восхищение, смешанное с озорством. — Смотри-ка, наш железный мальчик умеет плавиться, оказывается. А ты сопротивлялся.

Морис медленно опускает поцелуи вдоль его шеи — от мочки уха, по пульсирующей жилке, к изгибу ключицы, задерживаясь на каждом миллиметре, оставляя за собой дорожку из влажного жара и мурашек. Каждое касание его губ отдается внизу живота у Пети тугой, сладкой волной.         — Ну и... как эти риски, профессор? — шепчет он прямо в ключицу, слегка прихватывая зубами тонкую кожу, заставляя Петю выгнуться навстречу и глухо, протяжно застонать. — Высокие?        — Критические, — выдыхает Петя, напрочь забывая все заготовленные язвительные реплики, и сам тянется навстречу, жадно ловя губы Мориса своими. — Но практическая часть… ладно, с пивом покатит.         Морис сдавленно смеется и с тихим торжествующим вздохом углубляет поцелуй, накрывая Петино тело своим, окончательно утягивая его на глубину, где больше совсем-совсем тревог не ощущается.        Петя судорожно вздыхает, его пальцы впиваются в крепкие плечи Мориса, с удовольствиям впиваясь пальцами в горячую тугую кожу, а бедра инстинктивно подаются вверх, ища более плотного, дразнящего контакта. Внутри него все горит, плавится и требует немедленной разрядки, которая кажется такой близкой и одновременно мучительно почти что недостижимой.

0

225

Атмосфера в комнате вязкая, тянется медовой сладостью и оседает хмельной горечью на языке. Она пропитывает каждое движение, отражается во взгляде бликами приглушенного света, проскальзывает под кожу мурашками, заставляя мышцы сокращаться в будоражащим кровь предвкушении. Еще шаг, еще одно слово — можно сорваться, можно разрезать томительное напряжение ради конечного результата. Кажется — уже не важно каким именно он будет. Главное вот-вот и можно провалится в этот образовавшийся чан с безумием, как апогей, как самый важный ингредиент и с удовольствием раствориться, подстегивая остальные компоненты сплестись в причудливой смеси алхимического искусства. Там уже не отнять ни прибавить все что нужно. Не мешает ни тишина, ни собственные мысли бегущие отдельной замыленной строкой где-то на периферии и так отчетливо напоминающие проснувшуюся так не вовремя совесть, ни ручка двери, охолодившее кончики пальцев, будто специально делая их более чувствительными к чужому теплу.
Вода делает кожу глянцевой, словно отполированная слоновая кость...
В комнате влажно, душно. Воздух нужно тянуть с усилием, он будто осаживается в легких конденсатом. Зеркала и стекла запотели, заставляя взгляд путаться в неясных отражениях желая найти там только одну фигуру. Рекс будто специально отгораживается от него даже этим, эфемерной шторкой из пара и размытых капель воды, чтобы не дать соблазну растечься еще сильнее. Хотя куда уж сильнее? Дик только поджимает губы все еще продолжая делать вид, что просто смотрит, не ищет возможности зацепиться взглядом за широкие плечи или обрезаться об острый проницательный взгляд. Пытает себя, довольствуясь только еще свежими, яркими воспоминаниями о нежных губах за которыми скрывается колкий язык. Это уже другое удовольствие, пропитанное мукой, неразделенной на двоих похотью, подстегнутое неразумной злостью. Ему бы выдохнуть и успокоится, но он не может, ищет-ищет краем глаза знакомые очертания в душе и подгоняет себя.
Горячий воздух делает свое дело. Расслабляет, обращает чужие движения в ленивые касания, путая хамеровские мысли, заставляет дышать через рот, заглушает чужие движения стуком собственного сердца. Поэтому Дик поднимает к лицу шалые, полные жажды глаза только когда улавливает шаги. Он не спешит прикрыться или спрятать вставший член, только чуть сильнее отводит бедро в сторону.
Подойди. Подойди ближе...
Рекс — глянцевая статуя. Живая, дышащая. С его темных волос и тела спадают капли прямо на кафель словно отсчитывая секунды до неизбежного. А широкая ладонь на полотенце — чека от гранаты. Уберешь — взрыв неизбежен. Поэтому Дик только позволяет стянуть ткань с бедер, желая предстоящей вспышки. Просит подойти еще на шаг. Вымаливает взглядом не смея открыть рот. Просто опасается спугнуть такого доверчивого Дэглиша громкостью голоса, неправильной трактовкой фраз.
Ловушка еще не захлопнулась.
— Мы слишком давно знакомы, чтобы прижимать друг друга к первым попавшимся поверхностям в порыве животной страсти, полагаю. Просто секс в кровати с выключенным светом — такой формат нас устроит?
Прикосновение отзывается дрожью по коже. Смысл фразы с трудом доходит до окрашенного похотью сознания и Дик перехватывает ласкающую его ладонь.
Капкан захлопывается так же мягко, как на лице Рекса расползается совершенно блядская улыбка.
Он тянет в сторону спальни, а Хаммер отчетливо понимает, что дойти до кровати не вжав в себя очерченную приглушенным отблеском коридорных светильников спину — тот еще подвиг.
С щелчком двери кажется схлопывается и все его благоразумие. Все его благородные порывы осыпаются шелухой под шалым взглядом. Он тянет Рекса за руку, вжимает в себя, вжимает его спиной в закрытую дверь, успевая только предусмотрительно подставить руку под чужой затылок.
Дышать нечем. Дышать больше незачем. Вполне достаточно влажных и напористых губ под своими. Хвататься за них в иступленной ласке, слепо и зло. Получается только коротко хлебнуть кислорода, как реактивного топлива, прожигая им себе нутро, этому вторит жалкий, придушенный рык, прожигающий горло животным инстинктом. И ранее безвольная ладонь вдруг оживает, собственнически ложатся на бедро, гладит, от колен вверх, сминает пальцами литые мышцы, толкает, вынуждая по напряженному телу съезжать вниз, туда где призывно проезжается по животу замешанная на жадности эрекция, немым признанием, принятием и поощрением.
Дик тянется за губами пришпиленного им самим Рекса, молчаливо признавая в нем равного, перемещаясь одной ладонью на напряжённую ягодицу вторую вкладывая на влажную после душа спину между лопаток, неуклонно съезжая с катушек, и плывущим как сургуч над огнём, сознанием окончательно закорачиваясь. Так что уже не страшно потерять контроль. И нет никаких планов, нет ничего важнее и желаннее отправившегося в абсолютный нокаут поцелуя. Налившийся кровью член болезненно обтирается о теплую кожу, пульсирует, откликается во всем теле нервной дрожью. И боль по капелькам в прикусанных в порыве губах, вплетается в тягучую, дразнящую сладость поцелуя, не первого, непрошенного, выбивающего почву из-под ног, почти как апперкот весь воздух из лёгких. Дику плевать. Впервые за очень долгое время плевать совершенно на все, кроме Дэглиша, пробравшегося под кожу слишком ловко и быстро. Только губы скользят по горячим губам, размазывая липкую плёнку слюны и желания, все это не закрывая глаз. Просто, потому что от бесноватого засранца и не оторваться и глаз не отвести, и любое резкое движение чревато последствиями. Хуй его разберешь какими. Док все еще кажется слишком взмыленным и шалым.
Сомкнутые веки. Потемневшие, слипшиеся в острые стрелки ресницы. Приоткрытые губы — приглашение и приговор.
Завтра он будет себя ненавидеть. Привычно.
Завтра, возможно, его пошлют на хрен. Предсказуемо.
Но здесь и сейчас у Дика не осталось сил играть в благородство и соблюдать какие-то правила. Приличий, разумности, джентльменства — без разницы. Он уже не помнит, что именно не давало ему впечатать Дэглиша в стенку прямо на кухне и выдрать как блудливую суку.
Пальцы нервно подрагивают. В глотке пересохло.
Не беспокоясь о том, что зубы прикусываю мягкую плоть и язык слишком напористо и глубоко проникает в исходящий жаром и патокой рот, слизывает терпкое послевкусие кофе, впитывает живое тепло и влагу. Если завтра его будут ненавидеть, сегодня нужно взять все, все до последней крупицы, вычерпать до самого дна, чтобы унести с собой в очередной филиал ада.
Срываться с поводка всегда сладко. Затылок ломит от давящей изнутри пульсации. В паху сладко тянет предчувствием запретного кайфа, на это можно подсесть как на опиум. Ломка потом окончательно раздробит ему позвоночник, переломает хребет. Но это будет потом. Хаммер ловко проскальзывает ладонью между их тел и на самое донышко собственного безумия за одно.
Рекс как раз так призывно расставил ноги, будто бы предлагая себя. И отказываться больше нет ни сил, ни смысла. Смяв губы любовника в слепой жадности и попытке напоследок поцеловать его еще глубже, Дик съезжает по влажной груди вниз. Светловолоса голова все ниже и ниже, пока колени не касаются пола. Губы находят давно жаждущий своего член, заменяя собой пальцы, которые точно знают как надо, но вряд ли будут столь же усердны как рот.
По широкой сгорбленной спине пробегают волны, мышцы сокращаются, перекатываясь, пока их обладатель надевается жаркой пастью на чужое естество, исступлённо стремясь вобрать его поглубже, втянуть в глотку на всю длину, лаская языком. Все и сразу. Болезненная, сводящая с ума жажда и потребность чувствовать именно этого человека как можно острее и глубже занавешивает взгляд багровой пеленой.

0

226

Обстановка в спальне вязкая, тянется медовой сладостью со вкусом сгущённого пирожного и оседает пьяняще-хмельной горечью на языке. Она пропитывает каждое движение, отражается во взгляде бликами приглушенного света, проскальзывает под кожу мурашками, заставляя каждую мыщцу сокращаться в будоражащим кровь ощущениях. Ещё один взгляд, ещё одно движение, ещё одно слово — можно сорваться, можно разрезать томительное напряжение, вот-вот и можно провалиться в этот образовавшийся чан с безумием, как апогей, как самый важный ингредиент и с удовольствием раствориться, подстегивая остальные компоненты сплестись в причудливой смеси алхимического искусства, сотканное из единства двух тел.

В комнате будто становится отчасти влажно, душно. Воздух приходится тянуть с усилием, он будто осаживается в лёгких конденсатом. Реджи любуется Максом и каждый раз режется об его острый, с хитрецой, проницательный взгляд. Он словно пытает себя, пытает их обоих, довольствуясь только ещё свежими, яркими воспоминаниями о нежных губах Максимилиана, за которыми скрывается колкий язык. Это уже другое удовольствие, пропитанное мукой, неразделенной на двоих похотью, подстегнутое ярким томлением. Горячий воздух, температура от тела, от кожи его любимого делает своё дело, расслабляет, обращает чужие движения в ленивые касания, путая персональные мысли, заставляет дышать через рот, заглушает стуком собственного пульса. Поэтому Лаф поднимает к лицу своей судьбы по имени Максимилиан шалые, полные жажды глаза, внемля и реагируя на произнесённые фразы.

Макс для него — глянцевая статуя с обложки журнала, живая, дышащая. Его распахивающиеся от каждой буквы уста, словно отсчитывают секунды до неизбежного, а широкие ладони, оглаживающие ягодицы Реджи — чека от гранаты. Уберёшь — взрыв неизбежен. Поэтому Лаф чуть ли не рокочет от удовольствия, стоит любимому сдавливая их теснее, желая предстоящей вспышки. Вымаливает взглядом не смея открыть рот, сжать их ещё больше. Просто опасается спугнуть своим вожделением, ведь соскучился по нему за столько лет разлуки.

Кажется, Реджинальд мог бы восседать прямо так, сверху на Максимилиане, вечно. Просто рассматривать его красивое лицо, выцепляя и гравируя в памяти каждую деталь в отдельности: тёмно-шоколадные глаза, длинные ресницы, аккуратный нос, парочку очень маленьких, практически незаметных родинок на лбу, возле стыковой линии роста волос и наконец от природы слегка пухловатые губы — те самые, что Реджи довелось однажды, ещё в школьные годы впервые поцеловать. И, скорее всего, вероятностью в 100,100,100 процентов доведётся ещё — совсем скоро, и от предвкушения, где-то прямо в животе кишит целый рой пресловутых бабочек, создавая ощущение беспокойства. Пальцы Макса изучают тело Реджинальда, будто в первый раз, а ладони водят круги по бёдрам. Де Амор тянется к нему, чтобы поставить печати на шее, скулах и сердце мистера Лаф от сего каждый раз останавливается на какие-то доли секунды, перехватывая дыхание, а потом заходится в ещё более бешеном ритме, норовя выпрыгнуть из груди.

— И как? Реальность оправдала ожидания из твоего сна?, — успевает едва лишь хихикнуть Лаф, прежде чем прикосновения губ любимого по собственной коже отзываются дрожью. Капкан захлопывается так же мягко, как на лице Реджинальда расползается совершенно довольная от истомы блаженства улыбка, а с касанием пальцев его потрясающего мужчины прямо по причёске Реджи кажется и вовсе схлопывается всё его благоразумие. Все его благородные порывы осыпаются шелухой под волнующим взглядом.  — Ох, Макс, ещё, — Лаф в открытую несдержанно мурлычет, вибрируя от поглаживаний любимого. Только он имеет право трогать его волосы, трепать за холку, почёсывать затылок, плести африканские косички — делать всё, что ему заблагорассудится своими проворными пальцами. Он никогда никому окромя ему не разрешал так делать, даже родителям, предпочитая лично сооружать себе вавилонскую башню из локонов. Реджинальд понимает, что слегка увлёкся, отдавшись во власть рукам Максимилиана и тут же невольно краснеет, усмехаясь, потому что вспомнил, как его возлюбленный сам лично собирал его волосы в хвост, когда те были длиннее, прежде чем они приступали к тому, чтобы отдаться в объятия друг друга. Но теперь его причёска немного короче, эти пряди можно и слегка натянуть в порыве страсти, и Реджи дико рад, что Максу его стрижка также нравится, потому что он, если честно, старался и хотел бы, чтобы его образ был для него желанным.

Внезапность поцелуя ошеломляет, но именно целоваться с Максимилианом — вот что действительно нужно, вот по чему Лаф так неистово скучал. Их единение губ начинается без долгих прелюдий, ломая остатки дистанции — глубокое, жадное, почти отчаянное падение в омут. Реджинальд приоткрывает рот и забирает дыхание Макса себе, словно пытается компенсировать каждую секунду разлуки. Их языки встречаются в тягучем, горячем ритме, словно они пытаются распробовать друг друга заново. Это ощущается особенно остро, до покалывания на кончиках пальцев — контраст суховатых губ Реджи и горячего дыхания любимого, эта острая, такая откровенная влажность. Лаф отвечает с привычной своей дразнящей мягкостью, которая всегда сводит Макса с ума, ибо уверенность эту нельзя никак перенять или подделать. Он не торопится, но ведет сию партию с абсолютным пониманием того, как сильно Максимилиану сейчас нужно это сладкое безвластие. Ладони Реджинальда перемещаются на плечи Макса, натягивая ткань футболки. Поцелуй становится еще глубже, перерастая в требовательное, влажное скольжение, от которого кружится голова. Реджи чувствует, как жар от тела возлюбленного проникает сквозь тонкую ткань одежды, заставляя кожу покрываться мурашками, как Максимилиан крепче сжимает пальцы на талии Реджинальда, притягивая его так близко, что между ними не остается даже толики свободного пространства.       

Когда они наконец неохотно отстраняются друг от друга, чтобы сделать хотя бы глоток кислорода, их губы влажно блестят, а прерывистое дыхание звучит в унисон со сбивающимся ритмом привычной хвостовой трели колибри за окном. Лаф хрипло смеётся, глядя на раскрасневшегося, со слегка припухшими губами Макса, который выглядит уже совсем по-другому — растрепано и взволнованно. Де Амор как обычно немного прищуривается, а в его глазах вспыхивают те самые шальные искры, которые всегда самого Реджинальда заставляли трепетать и визжать от восторга. — Потому что я говорю только правду! Ты и есть моя семья, — парирует Лаф, стараясь вернуть голосу прежнюю ироничную невозмутимость, хотя его пальцы все еще мелко дрожат, продолжая вцепляться в плечи любимого.

Реджи не может не смутиться, что своим поведением вновь стал виновником их несдержанного притяжения друг к другу, он шумно выдыхает, чувствуя уже давно, как волна горячего смущения и одновременно острого желания затапливает низ живота, а от ещё одной внезапной проделки Макса, укуса за палец, и подавно. Де Амор умеет бить без промаха, превращая любую его интеллектуальную броню в груду бесполезного хлама. — Н-н-н-икто, — Реджи против воли шумно, рвано вздыхает, когда руки любимого оголяют его плечи, белоснежная рубашка ещё немного и явно сбежит от него. По телу пробегает волна дрожи, сменяющаяся долгожданным, почти болезненным теплом и расслаблением. — Я никому не разрешал себя касаться, а целовать кого-то другого, желать кого-то, быть с кем-то другим, кто не ты — это самое противное, самое отвратительное, что может быть, мистер Де Амор!, — возмущается слегка обиженно Реджи, — я всегда ждал только тебя, мой Максимилиан, — тихо произносит Реджинальд и в его голосе сквозит неприкрытый вызов. Так всё и было, даже встречаясь с футболистом, Лаф не давал ему целовать себя, держать за руку. Он ходил с ним на свидания, которые его бывший парень не приходил, так что Реджинальд доедал свой ужин в одиночестве, расплачивался за него и шёл домой, также один, ложился в ледяную постель, включал голос Макса, ставя с ним записи и засыпал.

Их уста вновь сплетаются в едином поцелуе, и Реджи вновь дышать нечем. Дышать больше незачем. Вполне достаточно влажных и напористых губ под своими. Хвататься за них в иступленной ласке, слепо и зло. Получается только коротко хлебнуть кислорода, как реактивного топлива, прожигая им себе нутро, этому вторит жалкий, придушенный рык, прожигающий горло животным инстинктом. Реджинальд начинает медленно, круговыми движениями больших пальцев разминать шею Макса и трапециевидные мышцы. Его пальцы — теплые, сильные, знающие анатомию до мельчайших нюансов, — безошибочно находят самые зажатые точки, скользя ниже, уверенно пробираясь под край футболки. Лаф знает каждую связку, каждый изгиб мышц — сказываются годы их крепких, прочных отношений. Реджи уверенными, неторопливыми ласками стягивает с него футболку одним плавным движением, отбрасывая её куда-то на пол. Тёмные волосы любимого рассыпаются по светлой подушке небрежными шелковыми волнами, обрамляя островато-нежные черты лица.

— Мой вишнёвый медвежонок, — шепчет Реджи с усмешкой, отвлекаясь от уст Макса, роняя завороженный взгляд на обнажённый торс любимого, которого так хотел сожрать буквально ещё на кухне. — Вот так ... так очень красиво, — потрясающе хорошо, идеально. вкрадчиво шепчет Лаф, и в его голосе сквозит неприкрытое восхищение, смешанное с озорством. Реджинальд не может молча наблюдать за его обезоруживающим великолепием. Он поддаётся ближе и прижимается губами к впадинке между ключицами, осторожно, ощущая пульс под мягкой кожей. Лёгкие причмокивания набирают обороты: становятся чуть напористыми, влажными, уверенными. Проводит горячим языком по выпирающей жилке, совсем невесомо, не спеша, поддразнивая. — Макс. Любимый. Только мой, — шепчет Лаф прямо в ключицу, слегка прихватывая зубами тонкую кожу, заставляя Максимилиана выгнуться навстречу.

Покачнувшись прямо сверху, всё ещё восседая на возлюбленном, Реджинальд медленно, с тягучим томлением проезжается чуть вперёд, про себя ухмыляясь с того, как у него самого от какой-то незначительной, неловкой попытки движения в сторону Максимилиана обостряется каждая эрогенная зона. — Не ограничивайся только рубашкой. Пожалуйста, раздень меня всего, родной, — вторит Реджи прямо в его губы самозабвенно и исступлённо, взволнованно оглаживает корпус Макса, надавливая ребром ладоней. Лаф полностью погружается в ощущения, наслаждаясь вкусом и упругостью самых желанных уст на свете. А его тело...оно просто не способно оставаться неподвижным. Собственные бёдра начинают слать покачивающие импульсы, инстинктивно ища трения. Сперва лишь совершая робкие колебания, проверяя границы дозволенного, прежде чем ответные движения бёдер под ним и тихий прерывистый выдох становятся тем разрешением долгой жажды. Лаф начинает проезжаться увереннее — уже не просто покачивания, а отчётливые, круговые движения тазом, с каждым разом усиливая нажим. Жёсткая ткань брюк натирает его возбуждение сквозь тонкое бельё, создавая мучительно-восхитительное трение. Реджи слышит собственные сдавленные стоны вперемешку с его любимым, тонущие в их новых поцелуях.

0

227

внешности

Код:
[url=https://mantra.rusff.me/profile.php?id=161]byeon wooseok[/url] - actor

иконка

Код:
<img src="https://upforme.ru/uploads/001c/b8/7c/5/95859.webp">

фон

Код:
<img src="https://upforme.ru/uploads/001c/b8/7c/5/271029.jpg">

личное звание и плашка

Код:
<div class="lz-namec"><a href="ссылка на анкету"> усок, 35</a></div><div class="lz-info"><center><div style="font-family:'Tucson Deco'; font-size:16px; margin-top:2px;">между нами<br></div><div style="font-family:'Bootshaus'; font-size:14px; margin-top:2px;">иду на сближение,<br> тук-тук, сердцебиение, <br> в <a href="https://mantra.rusff.me/profile.php?id=162">твоих</a> глазах,<br> я вижу отражение.</div><div style="font-family:'Tucson Deco'; font-size:16px; margin-top:2px;">гравитация</div></center></div><a id="name_surname" class="modal-link plsh" href="#" data-reveal-id="character" style="background-image:url(https://upforme.ru/uploads/001c/b8/7c/5/853258.jpg); background-size: cover; background-position: center;"><div class="pltxt"><p>принадлежу королю</p></div></a>

личная страница

Код:
1) пён усок
2) 35
3) <img src="https://upforme.ru/uploads/001c/c1/ee/2/318458.gif">
4) g-dragon - too bad
5) -

под хайдом

0

228


Вы здесь » Call_me » Тестовый форум » анкета вампир


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно